Глава 43

Я молчала. Сейчас у меня не хватало смелости разомкнуть губы и что-то сказать в ответ. Значит, все-таки узнал. Наверняка узнал. Может, нашел какой-нибудь добрачный портрет, который сотнями рассылается потенциальным женихам. Или кто-то меня узнал… Я уже разомкнула губы, чтобы попытаться сказать правду, но не успела.

— Просто… — голос генерала дрогнул. — Просто таких не существует!

— В смысле? — спросила я полушепотом.

— Няня, которая любит ребенка, как родного, няня, которая тратит свои деньги, чтобы купить ему дорогую игрушку… Красивая, умная, бесконечно добрая девушка, которая полюбила чужого ребенка, — выдохнул Аргайл.

— Почему не существует? — спросила я, удивленно. — Ну я же перед вами?

— Я, видимо, уже привык к фальши, поэтому ищу подвох во всем, — выдохнул генерал. — Ну ведь не бывает все так гладко. Не бывает.

“А подвох е-е-есть!”, - мысленно протянула я, прижав к себе корзинку со шкатулкой, которую для маскировки прикрыли тряпкой и яблоками. Мое сердце сжалось от собственного обмана.

— Скажи, что ты — настоящая, — прошептал генерал, а его рука прикоснулась к моей щеке. От этого легкого прикосновения внутри все перевернулось. — Скажи, что ты — настоящая… Прошу тебя…

Мне вдруг так захотелось потереться об его руку, бережно взять ее, поднести к губам и поцеловать. За то, что спас Лили, за то, что спас мое сердце, за то, что вернул меня к жизни. За счастье в глазах ребенка… За все.

Я чуть это не сделала. Губы генерала приближались ко мне, а его прикосновения, теплые и крепкие, заставляли забывать обо всем. Словно его поцелуй на время приглушает боль лжи, выжигающей мою душу.

— Папа! Няня! — послышался топот ножек и дверь распахнулась.

— Нам нужно угадать его имя! Он мне не говорит! Сказал, чтобы я угадала! — произнесла Лили таким голосом, словно от этого зависит судьба всего мира.

Я посмотрела на зайца, понимая, что именем тут не отделаешься. Такому зайцу нужно еще и отчество. Что-то вроде Вениамин Себастьянович.

— Венеамин Себастьянович, — заметила я, глядя в лицо зайцу.

Лили посадила зайца в кресло и склонилась к нему, словно заяц что-то должен ей ответить.

— Нет, — помотал головой ребенок. — Это не его имя.

— Это надолго, — выдохнул генерал, положив, как бы невзначай руку на мое плечо.

— Пушистик? — предложила я, но заяц отмел эту версию.

— На папу не смотри. Папа по именам не сильно… — сглотнул генерал. — Может… эм… Фламберг?

— Не-а, — ответила Лили, “посовещавшись” с зайцем.

На свое горе к нам зашла мисс Кэрриган. И у нас и осталась.

— Стул? — спросил генерал, а мисс Кэрриган поняла., что дело затянется, поэтому тут же согласилась.

— Мистер Донаван Фицджеральд Третий! — предложила мисс Кэрриган.

— Нет, зайчик сказал, что его не так зовут! — помотала головой Лили.

— Герберт? — спросил генерал. — Чарльз?

— Нет, — вздохнула Лили.

Через полчаса имена кончились, но в нашу ловушку попал дворецкий. Теперь он сидел на стульчике рядом с мисс Кэрриган. Потом к нам на свою беду зашли две горничные. Наступило время уборки, но они тоже оказались в ловушке привередливого зайца. Ведра и тряпки были брошены возле двери, а они как ласточки расположились на подоконнике.

— Патрик? — спросила одна из них.

— Нет, не Патрик, — вздохнула Лили.

— Ну, чем Патрик не угодил? — спросил генерал. — Красивое имя!

— Ну нет же! — заметила Лили. — Он мне не говорит.

В ловушку попал лакей, который обыскался горничную, чтобы уточнить у нее что-то про полотенца.

Заяц всех впускал, но никого не выпускал. Через еще час нас была тьма тьмущая народа. Даже кухарка, потерявшая все, пришла уточнять, где все и тоже осталась с нами.

Шел третий час, а я смотрела на этого ушастого Румпельштильцхена.

— Румпельштильцхен? — спросила я, обрадовавшись новому имени.

— Нет, — выдохнула Лили.

А ведь надежда была!

Я понимала, что игра зашла довольно далеко. И надо как-то сворачиваться.

— Я сейчас приду! — заметила Лили, убегая по делам. — Не уходите!

— Квентин? — спросила горничная, глядя на зайца.

И тут заяц ответил басом: “Нет!”.