Глава 53

— Ах, моя изобретательная Марианна. Какая забота. Но таких медальонов я могу сделать сколько угодно. И с твоим портретом, и с портретом любого, — заметил генерал.

Марианна посмотрела на него, гордо вскинув голову.

— Хорошо, — улыбнулась Марианна, глядя на него снизу вверх. — Но у меня есть нечто куда более ценное. Это свидетель, который сможет ее опознать. Который видел ее каждый день, разговаривал с ней. И знает ее довольно неплохо. Такого ты не ожидал? Позволь мне представить … Марианна сделала шаг к двери, за которой стояла моя бывшая свекровь.

— И если после этого ты решишься жениться на своей няне, то я просто отойду в сторонку. И не буду мешать вашему личному счастью.

Я смотрела на свекровь, которая внимательно, а потом кивнула.

— Да, это — она! Лидия Алмерз. Бывшая жена моего мужа. Или что думала, я тебя не узнаю, если ты переоделась в другое платье?

Я видела во взгляде свекрови огоньки триумфа.

— Я готова поклясться, чем угодно. Даже здоровьем собственного сына! — заметила она.

— А почему не приехал ее муж? — спросил генерал.

— Он не знает об этом. Я не хочу, чтобы его снова взволновала встреча с этой … сумасшедшей. Особенно, когда боль только-только утихла. Сколько горя она принесла моему Льюису. Столько, мне кажется, никто не в силах стерпеть.

Бывшая свекровь, пробежала по мне взглядом.

— Ну что ж, — заметила Марианна нарочито беззаботным голосом. — Сейчас, когда правда наконец-то восторжествовала и обманщица разоблачена, мы с миссис Кроссберри удаляемся.

Когда дверь закрылась, я осталась стоять на месте, словно невидимая сила сковала мне ноги. Мне казалось, что сейчас рушится все прекрасное, все чудесное, что случилось в этом доме. И тяжелые обломки падают мне на сердце, причиняя мучительную боль.

— Итак, Марианна говорит правду? — спросил генерал.

Еще можно было сделать шаг назад, сказать о том, что это просто месть обиженной невесты, что портрет подделан, а мисс Кроссберри просто ошиблась. Но я понимала, что уже все. Все разрушено. И прежних отношений уже не будет. Я посмотрела на помолвочное кольцо, чувствуя, как бриллиант расплывается в слезах.

— Это не совсем правда, — наконец произнесла я, понимая, что только что поставила жирную точку. — Но в целом да.

— И Лили… — произнес генерал.

— Моя дочь, — ответила я, выдыхая и закрывая глаза.

— И зачем нужен был весь этот маскарад? — спросил Аргайл, но я уже чувствовала, как изменился его голос. Он стал холодным и чужим.

— Потому что ты отказал мне в письме. Ты посчитал, что я написала бред. Ты решил, что я безумная. Сумасшедшая. И не захотел со мной разговаривать. А я пыталась. Я честно пыталась поговорить. Я пять лет носила траур по ребенку, которого мне даже не показали. Пять лет я ходила на могилу, носила на нее игрушки. Я никогда не держала ее в руках. Ты понимаешь, что я чувствовала, когда через пять лет памятник просто убрали, поскольку земля под ним была оплачена только на пять лет! Ты представляешь, что ты чувствуешь, когда узнаешь правду спустя столько времени. Я чувствовала, что он жив, но мне говорили, что это — нормально чувствовать такое. Просто мое сердце не может смириться с потерей. И я верила. Эта могила была для меня что-то вроде якоря. Как только я думала о том, что мой ребенок жив, я приходила на могилу и понимала, вот он. Здесь. Меня убеждали все, свекровь, муж, слуги… И я действительно чувствовала себя сумасшедшей!

— Как ты узнала, что твоя дочь здесь? — спросил генерал. Сейчас его голос звучал так, словно он дознаватель, а я подсудимая.

— Я обратилась к ректору. Он сказал, что если ребенок жив, то магия крови его найдет. И чтобы не расстраивать меня, он сказал, что родовая магия некоторых семей очень сильна. И если ребенок у них, то магия его скроет. Я написала письмо. Я до сих пор помню, что ты ответил. Что большего бреда ты никогда не слышал. И тогда я увидела объявление. В газете. Что в дом Моравиа требуется няня. Я попросила купить на блошином рынке все необходимое, чтобы выглядеть бедной няней, а зонт и чемодан принес дворецкий с чердака. Вот так я оказалась здесь. Я хотела сказать правду. Сказать тогда, когда у тебя сложится собственное мнение обо мне. Ведь меня действительно многие считали сумасшедшей. У кого-то дети умирают один за другим, и семья не предает этому значения. А я ношу траур по ребенку, которого даже ни разу не держала в руках, уже целых пять лет! А тут еще развод. Муж не выдержал траура. Ему хотелось веселиться на балах, ездить в гости, а не вздыхать вместе со мной. Но ему не позволяла совесть меня бросить. Но любому терпению рано или поздно приходит конец. И мы развелись. Разводились мы тихо. Без скандала, судов и упреков. Просто разъехались и поделили имущество. Мне тогда много не надо было. И я не настаивала. Отдать должное Льюис, вопреки словам свекрови, поступил по совести, отдав мне все мое имущество и мое приданное. Он — действительно хороший человек, которого я сделала несчастным.