Глава 19

Игнат

Кира еще долго выражала свои восторги и обливалась трогательными слезами, виня во всем гормоны. Полина широко улыбалась, молча принимая похвалу и иногда отвечая на вопросы, а я со стороны наблюдал за ней. Никогда не видел, чтоб она так долго улыбалась. Никогда не видел ее настолько счастливой. Я смотрел на нее и у меня на душе, словно сладкий сироп разливался, и я совсем забыл о том, что вообще-то спешил на работу. Смотрел и словно губка впитывал, забирал себе, запоминал эту улыбку, светящиеся глаза, расслабленность, легкость. Она была совсем другой вне стен тренировочного зала. Она была совсем другой, когда рисовала. Она была совсем другой, когда не боялась. И такой она мне нравилась еще больше. От такой нее у меня не закипали мозги, но мое сердце билось чаще и сильнее. И хотелось отчаянно неправильного: стать ей ближе, и позволить ей приблизиться, позволить себе чувствовать, потеряться во всех этих чувствах хотя бы ненадолго.

— Я идти должна. — Отходя от Киры, сказала мне Полина. — До завтра?

Я кивнул, она улыбнулась, и будто нехотя отвернулась уходя. Я молча провожал ее взглядом, когда откуда-то сбоку донесся голос Киры.

— Удивительный талант, правда?

Я повернул к ней голову, неохотно отводя взгляд от уходящей девушки. Кира смотрела заинтересованно и, слегка прищурив глаза. Она все замечала. Все всегда замечала.

— Откуда говоришь, ты ее знаешь?

— Я не говорил. — Я опустил глаза, прячась от ее проницательного взгляда. Я не хотел, чтобы она копалась в моей башке и видела, то, что там происходит. Вернее, кто там происходит. — Я ее тренирую.

— Оу, правда? — удивилась Кира.

Посмотрела вслед девушке и снова перевела взгляд на меня.

— Она красивая. — Сказала вкрадчиво и внимательно посмотрела на меня, будто бы ожидала реакции.

И я отвернулся. Не хотел, чтобы она заметила на моем лице огорчение. Даже не знаю, почему ее слова вызвали во мне такую досаду. Будто бы, будь Полина немного менее красивой, у меня было бы больше шансов.

— Мне кажется, ты ей нравишься. — Так и не дождавшись ответа, выдала Кира как ни в чем не бывало. Как что-то само собой разумеющееся. Сказала это так просто, лишь слегка приподняв бровь, я же замер как истукан.

Слова опалили лицо, обдали жаром, и сразу же холодом. Я медленно повернулся и посмотрел на Киру, как на сумасшедшую. Хотелось спросить: ты вообще в своем уме?! И в то же время хотелось совсем противоположного: поверить. Переспросить: Правда? Тебе правда так кажется?

Кира ведь всегда видит больше, чем обычные люди. А вдруг она не ошибается и в этот раз?

Одна часть меня хотела послать ее куда подальше с ее догадками, другая — позволить надежде, что буквально оглушила в то мгновенье, когда осознал слова и смысл, проникнуть глубже и прорасти в душе.

Желания смешивались и вызывали неприятную досадную дрожь где-то в животе. И этот контраст моих собственных чувств и желаний, противно жег в груди и разъедал, точно кислота.

Все это — какой-то бред. Все это не могло быть правдой. Со мной не могла происходить вся эта хрень. Я не мог чувствовать так много и так разнополярно. Я не мог нравиться Пришельцу.

— Тебе кажется. — Сказал я угрюмо и, поднял с земли лестницу, намереваясь уйти.

Я не желал продолжать этот разговор, и Кира это прекрасно понимала, хотя и не спешила уйти, а последовала за мной, когда я двинулся вперед. Догнала меня и пристроилась рядом. Некоторое время шла молча, затем не выдержала.

— Ты не веришь, что можешь кому-то нравиться. Это из-за шрамов, да?

Я резко остановился и бросил лестницу на землю.

— Не надо, Кира. Не начинай. — Прорычал предупреждающе.

Но Кире было плевать на мой угрожающий вид. Она даже не слышала моих слов, продолжая разглагольствовать.

— Ты превращаешь себя в какую-то очень драматичную историю. Но все не так. Ты выглядишь так же, как и все, только на твоем лице чуть больше шрамов, чем у других. И знаешь что? Как по мне, жить со шрамами гораздо круче, чем… лежать в гробу, например. — Сверкнув глазами, выдает девушка.

Я, опешив, отшатнулся.

— Ну и к чему это? — Выплюнул, непонимающе поморщившись.

Но Кира внезапно замолкла. Несколько секунд еще изучающе смотрела на меня, слегка прищурившись, а затем тихим и проникновенным голосом произнесла:

— Не хорони себя, Игнат. Это — просто шрамы… Не надо хоронить себя.

Сказала, развернулась и просто ушла в ту сторону, откуда мы пришли. Как всегда, блин. Бросит какую-нибудь заумную глубокомысленную фразочку и свалит, а ты ломай мозги и сам делай выводы. Раздосадовано сплюнув на землю, я подхватил проклятую лестницу и ушел в противоположном направлении.

***

Я думал, что не увижу его еще очень долго. После того как Кира разорвала с Ваней все контакты, и потребовала не попадаться ей на глаза, я думал, он и вовсе не станет приезжать. Несколько недель, так точно. Но вот он здесь. Пришел в тренировочный зал, и разглядывает помещение с какой-то чудной улыбкой, выражающей то ли веселье, то ли ностальгию.

Я быстро закончил тренировку, распустил малышню по домам, и подошел брату.

— Как здесь все изменилось. Сто лет тут не был. — Сказал Ваня, вертя головой туда-сюда. — Раскачался Андреич, надо же как. А когда-то в галимом ФОКе занимались и радовались. Эх, были времена…

Его голос казался мне каким-то не таким, слишком высоким. Его поза казалась странно напряженной, и весь он выглядел каким-то взвинченным, что никак не вязалось, с выражением дебильной радости на лице. Я подошел ближе, пожал брату руку, посмотрел на его лицо, и до меня дошло. Разбитые во всю радужку зрачки, покрасневшие склеры, суетливость, непривычная многословность.

— Ты че, брат? — Зарычал я, заводясь с пол-оборота. Схватил Ваню за грудки. Смял кулаком его рубашку, и приблизил свое лицо к его. — Ты под наркотой, что ли? Ты чего нажрался, дебил?

— Отвали. — Возмущенно фыркнул Ваня, отбрасывая мою руку. — Это просто травка. Сам же говорил, трава — не наркотик. — Заржал брат, и мне тут же захотелось ему врезать.

— Это когда было-то? Тебе что, шестнадцать, идиот?

— Ой, бля, потухни. Моралист хренов. — Недовольно выплюнул Ваня, а через секунду опять расплылся в дурацкой улыбке.

Я почувствовал, как сжимаются кулаки, открыл рот, чтобы высказать все, что думаю об этом придурке, но тут же захлопнул его.

На пороге появилась Полина.

— Привет. — Сказала она, остановившись перед нами и переводя удивленный взгляд с меня на брата, и обратно.

А у меня чуть челюсть не отвалилась от того, что я увидел. В голове как-то сразу помутнело, и я залип. Наверное, еще и с открытым ртом, надеюсь, хоть без стекающей струйки слюны в уголке.

Сглотнул и окинул взглядом ее фигуру. На ней был черный спортивный костюм: водолазка, облегающая ее, словно вторая кожа, открывающая взору полоску смуглого живота, и такие же облегающие лосины.

Я стоял, смотрел на девушку и тупо моргал, не способный подобрать свою отвалившуюся челюсть, и прийти в себя. Меня вывел из оцепенения голос Вани:

— Девушка, вы дверью не ошиблись? — Хихикнул придурок.

Я резко повернулся в его сторону. Я хорошо видел, как его взгляд, хоть и неадекватный и слегка плывущий, вполне осмысленно скользил по ее фигуре. Оценивающе. С интересом. И мне теперь захотелось не просто ударить его. Мне захотелось одним ударом нахрен снести его башку. Злость и тупая ревность, на которую я, в принципе, не имел никакого права, пронеслась по нервным окончаниям, прожгла до самого спинного мозга.

— Иди домой, Иван. — Сказал я сквозь зубы, приблизившись к лицу брата.

Он перевел на меня оторопелый взгляд и прыснул.

— Сам иди. — И снова посмотрел на моего Пришельца.

— У нас тренировка. Ты мешаешь. — Уже буквально прорычал я.

— Тренировка? Серьезно? — Удивился брат, задавая вопрос почему-то Полине и выказывая при этом такое сильное удивление, будто узнал, что у нее… есть рога, например. Не замечал раньше за ним такой эмоциональности. — Люблю сильных девушек. — С самоуверенным видом вдруг добавил этот дебил, криво усмехнувшись.

Я чуть не задохнулся от возмущения, сжал кулаки, готовый рвануть и вытрясти из братишки всю дурь, но Полина вдруг сделала шаг вперед. Этим одним единственным шагом она отошла от Вани и оказалась рядом со мной. Этим одним своим шагом она, как будто бы выбрала, чью сторону занять.

Я смотрел на нее, она слегка улыбалась, глядя на меня. На меня, не на Ваню. И я только сейчас понял, чего так взбесился. Мой брат — моя копия, но без этой уродливой хрени на лице. В нем меньше веса и меньше мускулов, но у нас практически идентичная внешность. Будь я на месте Полины, будь я на месте любой девушки, я бы отдал предпочтение Ване. Так сделал бы любой здравомыслящий человек. Любая нормальная девушка.

Но Полина стояла рядом со мной. И улыбалась мне. И меня отпустило так же быстро, как и подорвало.

— Вань… Иди… мать навести. Она ждет. — Сказал я уже более спокойно, нехотя отводя взгляд от девушки.

Брат несколько скис, вспомнив, наверное, о том, что у него вообще-то где-то в этом городе есть мама. Затем кивнул и, последний раз мазнув взглядом по фигуре Полины, наконец, свалил.

— Вы близнецы? — Спросила Полина, когда я закрыл за братом дверь и повернулся к ней.

Я кивнул в ответ.

— Надо же… Совсем непохожи. — Пожала плечами девушка и расплылась в ослепительной улыбке.

Я улыбнулся в ответ. Не знаю почему, но ее слова мне несказанно понравились.