Часть 2

Наши дни. Инна

Сегодня Инна осталась за старшего. Работы было много, но это отвлекало от мыслей о родителях. Несколько дней назад мама попала под дождь и вскоре была госпитализирована в стационар с тяжёлой пневмонией. И хотя младшему брату Богдану уже исполнилось тринадцать, Инна всё равно беспокоилась о нём, — ведь папа часто оставался на работе допоздна, а кто проконтролирует? Кто накормит? Да и кто с ним побесится? Несмотря на разницу в возрасте их с братом связывали самые нежные чувства. Богдан был развит не по годам, даже учителя в школе не всегда могли найти выход из тупика, куда загонял их вопросами младший Шанин. Для себя он уже всё решил — его будущее только медицина. И только хирургия. Того же мнения придерживался и его лучший друг Матвей Воскобойников.

А Инну хирургия не привлекала. Никогда, чем она огорчала родителей, которые не представляли своей жизни вне операционной. Инна помнила тот день, когда первый раз оказалась в диагностическом отделении. И помнила врача, что строго осмотрела курсантов и тихо спросила стоящих рядом хирургов:

— И куда я девочек этих должна деть? Им же ещё рожать и рожать, а вы их ко мне притащили.

А потом началось волшебство! После которого Инна Шанина, слушатель третьего курса медицинской академии, решила для себя всё. Она будет радиологом. Она стояла позади озабоченных, тихо перешёптывающихся хирургов и всматривалась в монитор, где, повинуясь руке рентгенолога, появлялись кости, какие-то яркие полоски, при этом Инна внимательно слушала спокойный голос врача.

— Саш, не торопись, ещё кубика три введи. Стоп! Ребята, смотрите. Вот тонкий свищевой ход уходит вверх. Дим, поверни пациента. Всё уходит кзади, ищите некроз поджелудочной. Пока контраст в полости есть — спускайте его на УЗИ, я позвоню девчонкам, они вас без очереди глянут. Внизу всё чисто, в кишку не попадает. Всё, снимайте больного со стола, снимки я напечатаю, историю болезни забирайте, я своё заключение напишу отдельно и передам в реанимацию.

Они расстёгивали тяжёлые свинцовые фартуки тёмно-синего цвета, привычным движением вешая их на металлические перекладины, а Инна во все глаза смотрела на пациента, который с надеждой спрашивал у улыбающейся женщины:

— Доктор, я буду жить?

— А куда вы денетесь? — она, поглаживая того по руке, отвечала ему немного устало, но уверенно. — Сейчас вас ещё наши узисты посмотрят, а потом хирурги свою работу мигом сделают. Они у нас молодцы, руки у всех золотые. Так что вы плохие мысли гоните, всё будет хорошо!

С того дня Инна решила, что её будущее в медицине будет связано только с рентгенологией. И она воплотила свою мечту в реальность. Курсант Шанина с отличием закончила медицинскую академию, прошла интернатуру и вместе с лейтенантами медслужбы Берг и Лисицей была направлена проходить службу в госпиталь, что располагался в родном городе. Они много работали, дежурили, не выходя из отделений иногда сутками. О них заговорили, к их мнению, несмотря на возраст и небольшой опыт, прислушивались. Они училась у своих коллег, те учились у них. Для Инны вся её жизнь, жизнь старшего лейтенанта медицинской службы Инны Игоревны Шаниной заключалась в службе и работе, чтобы не оставалось времени на воспоминания.

***

Семь лет назад. Инна

— Приветик, познакомимся?

— Ты кто?

— Возможно тот, кого ты ждала всю жизнь.

— Не так я себе Деда Мороза представляла…

Инна не могла предположить, что этот недолгий полушутливый разговор перевернёт её жизнь с ног, на которых она твёрдо, как ей казалось, стояла, на голову. Как потом она узнала, этого «деда мороза» звали Павел Снегов. Студент выпускного курса политеха, который в день их знакомства встретил её после пар у входа в центральный корпус медицинского института.

— Шанина, а что это за мажорики тебя встречают? — Её сокурсница Валя Касаткина с интересом рассматривала стоящего возле навороченной иномарки молодого человека.

— Что он из себя представляет, понятия не имею, потому что только сегодня утром узнала о его существовании. Меня он не интересует, так что можешь брать.

— А что тебя вообще когда-нибудь интересовало, кроме учёбы? С такими-то родственниками. — Касаткина хмыкнула и стала медленно спускаться с мраморной лестницы, с улыбкой глядя на симпатичного парня.

— Кто таков? — Рядом появилась Лиза Лисица, одна из немногих, с кем Инна чувствовала себя спокойно. С первого дня учёбы в медуниверситете она доказывала всем и каждому, что ни отец, ни мама, известные в городе хирурги, как и дедушка с бабушкой, профессора того же медина, не имеют никакого отношения к её поступлению в вуз. Сначала она ловила заинтересованные взгляды, затем ехидные улыбочки и эти противные слова «ну разумеется, ты всё сама». К началу второго курса, когда Инна всё чаще и чаще задумывалась о переводе в другой институт, среди студентов поползли слухи о дополнительном наборе в Военно-медицинскую академию. Инна втайне от родителей послала туда копии документов и рапорт, а потом узнала, что и её подруги Лиза Лисица и Тийю Берг тоже решились на такой поступок. Оставалось дождаться ответа, и если он будет положительным, сообщить новость родителям и дедуле с бабулей. Тийю была сиротой, жила с бабушкой и всё решала сама, Лизе в этом отношении было сложнее — она была единственной дочерью известного бизнесмена Петра Лаврентьевича Лисицы, который контролировал почти каждый шаг девушки.

— Кто таков? — Инна пожала плечами — Не знаю, Лиз. Сегодня малышей в школу отводила, родители наши всю ночь в Центре были, пострадавших много поступило. А он мимо проходил. Судя по всему, мальчик не привык, что его смазливая мордаха может не вызывать интереса.

— Красивый мужчина — достояние общественности, — отрезала Лиза, копаясь в рюкзаке. — Нам, Инна Игоревна, нужны умники, а не красавцы. Конечно, не квазимоды какие-то, но и не аленделоны. Пошли в деканат зайдём, узнаем о судьбе наших документов. Правда мне девчонки шепнули, что раньше нового года вряд ли что может решиться. Но а вдруг?

Они спустились вниз, и Инна попыталась спокойно объяснить приехавшему молодому человеку, что ей сейчас не до встреч и свиданий, что на первом месте для неё учёба. На это Снегов с улыбкой заявил, что чашечка кофе учёбе не помеха. Инна глубоко вздохнула и молча кивнула. Они зашли в студенческое кафе, но уже через полчаса девушка попрощалась и ушла. А вечером позвонила Лиза и радостно проорала в трубку, что через недел. их ждут в академии.

— Предлагаю отпраздновать данное событие в клубе! — Лиза радовалась отъезду из дома по двум причинам: она вырывалась из-под тотального контроля родителя и прерывала череду знакомств с его друзьями, коих прочили ей в мужья. — Давай перед отъездом оторвёмся как следует, а то потом всё — строгая дисциплина и контроль уже другого уровня.

Инна согласилась, готовя речь для убеждения родителей. Однако неожиданно на её сторону стали отец и бабушка с дедушкой.

— Правильное решение! — Игорь склонил голову и тихо спросил жену: — Анечка, ну что ты? Ведь ты тоже рано из родительского дома упорхнула.

— Игорь! Я к тебе под крыло упорхнула, седая твоя голова! А Инночка едет в неизвестность.

— Анюта, «неизвестность» — это не относится к Инне. Нам всё известно и даже больше — ты сможешь всегда поехать и повидаться с дочерью, — возразила бабушка.

— Па! А ты-то чего молчишь? — Анна повернулась к отцу, который обнимал внучку, слегка поглаживая её по рыжим волосам.

— Игорь прав, Анюта. Девочке там будет лучше. В академии она будет просто Инной Игоревной Шаниной, а не дочерью хирургов Шаниных и внучкой профессоров Золотарёва и Голубовской.

— Дед, ты действительно золото. — Инна обняла Виктора Степановича и поцеловала сухую морщинистую щёку. — Мамуль, но у тебя же Богдан ещё есть.

— Богдан серьёзный мужчина, — отрезала Анна, но улыбнулась, посмотрев в сторону сидящего в кресле первоклассника.

— Нет проблем, — вдруг заговорил «серьёзный мужчина». — Ин, можешь ехать, я позабочусь о том, чтобы маме не было слишком скучно без тебя.

После этого заявления все рассмеялись и согласились с тем, что Инночка уже взрослая и может сама решать, как ей поступать дальше.

Через неделю Инна с Лизой и Тийю Берг вошли в модный молодёжный клуб. Они выбрали столик подальше от шумного танцпола, заказали по коктейлю, и Лиза произнесла первый тост:

— Ну что, девчонки? За нас! Чтобы нам повезло, и мы нашли своё место под солнцем!

Девушки с улыбками подняли бокалы, и тут рядом с Инной оказалась уже не совсем трезвая Валя Касаткина.

— Что я вижу? Наша скромница и отличница, профессорская внучка, решила изменить свою жизнь?

Лиза подняла голову и сквозь зубы прошипела:

— А не пойти ли тебе прогуляться, Валентина?

— А ты меня не гони! — вдруг рявкнула в ответ Касаткина. — Одного понять не могу, что в ней мужики находят? Разве что лохмы эти рыжие. Или думаешь, что мажорик твой очень страдает, что ты его отшила? Ха-ха-ха, — рассмеялась она, хватаясь за спинку стула, на котором сидела Инна. Валя медленно наклонилась и зашептала ей на ухо: — Да он со мной ту ночь провёл, поняла? И ты его заинтересовала только тем, что у него ещё таких рыжих не бывало!

— Зато таких блондинок, как ты, было просто завались, да? — Тийю исподлобья смотрела на пьяную уже бывшую сокурсницу и сжимала в кулаке бокал со спиртным.

— А ты-то чего выступаешь? Неужели думаешь, что ты интересна этим двум? Да они с тобой только из жалости! Одна из профессорской семьи, другая богатенького папашу имеет, а ты кто? Нищенка и оборванка.

— Хватит! — громко сказала Инна и резко встала, отчего Касаткина пошатнулась и сделала шаг назад, размахивая руками. Шанина схватила её за плечо, помогая удержаться на ногах, и затем спокойно добавила: — Тебе уже домой пора, Валя. А о моей личной жизни не беспокойся, сама разберусь. Тийю, помоги.

Они отвели как-то сразу притихшую Касаткину к выходу, усадили в такси и вернулись в клуб.

— Пошли руки помоем, что ли? Всё настроение пропало, если честно. Ты на её слова, Ти, внимания не обращай. Зависть это говорила. Мозгам твоим и красоте. А скоро мы окажемся в одинаковом положении — форма одна, условия одни, погоны равнозначные. Может, только трусы разные будут.

Они свернули в маленький коридор у туалетов, как Инну вдруг кто-то сильно толкнул. Она ударилась плечом о стену, повернулась и увидела перед собой Снегова.

— А врать, между прочим, нехорошо. — Он приблизился к девушке, положив обе руки на стену, не позволяя Инне сделать ни шагу. — Что же ты мне про учёбу пела, а сама по клубам шляешься? Или цену себе набивала? Так это мы сейчас исправим. Слышь, парни… — Он слегка обернулся, и Инна из-за его плеча с ужасом увидела, как Тийю удерживают двое молодых людей, а третий с ухмылкой поднимает подол её платья вверх.

Инна глубоко вдохнула, резко согнула ногу и со всей силы влепила острым коленом ухмыляющемуся Снегову между ног, а потом вдруг завизжала так, что у неё самой на мгновение заложило уши. В ту же секунду какая-то сила отшвырнула от неё согнувшегося от удара парня, и она оказалась прижатой к горячему и сильному телу. Шанину на миг оглушили голоса, громкий крик Лизы и топот мужских ботинок.

— Не бойся ничего, слышишь? Их сейчас охрана вышвырнет отсюда. Мужики, вы свою орунью успокойте, а то она сейчас весь город на уши поставит, — сквозь смех проговорил неизвестный спаситель. — Посмотри на меня, рыжуля!

Инна подняла голову и в полутьме коридора увидела перед собой высокого мужчину, что с улыбкой смотрел ей в лицо. Она резко повернулась и облегчённо выдохнула — улыбающиеся парни из охраны клуба теперь с трудом удерживали Лизу и Тийю, которые пытались пнуть лежащих на полу Снегова и его дружков.

— Спасибо вам, — прошептала Инна и посмотрела в серые глаза своего спасителя.

Он усмехнулся и со словами «эх, чудо ты моё» поцеловал испуганную девушку. Инна замерла, но мужчина уже оторвался от неё и просто крепко обнял, прижимая её голову к своему плечу.

— Елизавета Петровна, машины у входа.

Инна выдохнула, узнав голос одного из охранников Петра Лавреньевича, отца Лизы. Она отстранилась от мужчины, что обнимал её, и услышала насмешливый голос:

— А нехорошо обниматься с незнакомым мужиком.

— Да, вы правы. Но вы хотя бы один, а тех было четверо. Даже боюсь подумать, что с нами было бы, если бы не вы.

— Брось! Нормальный мужчина никогда не будет так поступать с женщиной. А телефон свой продиктуешь?

— А вы запомните?

— Постараюсь!

Инна тихо прошептала десять цифр и пошла вслед за Лизой, которая обнимала Тийю за плечи и что-то шептала той на ухо. Они вышли на улицу и увидели, как крепкие парни из охраны выводили дружков Снегова.

— Вслед уходящим аплодировали двери, — удовлетворённо прошипела Лиза. — Чувствую, что вовремя я уношу ноги, после такого папа меня точно запер бы всерьёз и надолго. Всё, девчонки, по домам. Встречаемся завтра на вокзале.

И ранним утром они покинули родной город. Инна часто вспоминала своего нечаянного спасителя, так и не дождавшись от него звонка, потому что Виктор Кириллович Платов посоветовал им с девчонками сменить номера. И вот сегодня она увидела его в своём отделении. Но их встреча оказалась совсем нерадостной. Он даже повысил на неё голос. Да и она не осталась в долгу.

И всё-таки немного обидно. Он её так и не узнал…