Часть 11

Тийю.

Тийю сняла свинцовый халат и сжала металлическую перекладину, на которых висели защитные фартуки. С этим надо что-то делать, потому что каждая встреча с этим хирургом заканчивается откровенным хамством, а сегодня он впервые протянул руки. И вроде бы и придраться не к чему, она сама сказала, чтобы он встал за защитную ширму, но он выбрал место за её спиной. Так становились многие врачи, с этого места лучше виден монитор, но никто и никогда не дотрагивался до неё. Этот же козёл сначала приобнял её, понимая, что она не может отвлечься и ответить — пациент важнее. Но когда его рука проскользнула вперёд и коснулась груди, Тийю со всей силы лягнула его по ноге.

— Тийю Генриховна, снимки у вас на столе.

Фраза, брошенная лаборантом, вырвала её из невесёлых мыслей. Что делать? Пожаловаться? У неё нет никаких доказательств. Рассказать Сергею? Но Тийю хорошо помнила, чем заканчивались подобные разговоры с бывшим мужем. И хотя встречи с Серёжей и его друзьями постепенно доказывали ей, что не все мужчины стремятся к полному доминированию, но только горький опыт говорил о другом.

— Тийю Генриховна, у вас всё хорошо? — Дежурная лаборантка внимательно посмотрела на врача и тихо добавила: — Там в ординаторской Елизавета Петровна ждёт, а с ней новый врач-лаборант. Инна Игоревна попросила вас зайти, как только освободитесь.

Берг одёрнула белоснежный халат и быстро пошла по длинному коридору, мельком заглядывая в открытые двери процедурных. «Не дышать! Не двигаться!» Повседневные рабочие фразы делали своё дело — Тийю постепенно успокаивалась, поэтому она казалась совершенно спокойной, когда вошла в ординаторскую и увидела у окна… Валю Касаткину.

— Привет, Ти, — Лиза улыбалась, но смотрела на всех настороженно.

— Девочки, дайте мне десять минут, мне надо историю выдать в торакалку. Здравствуй, Валя.

Она села к столу и быстро начала набирать текст протокола исследования. Инна вышла в коридор и громко сказала:

— Народ, аппаратуру выключили и по домам! Не забываем, что завтра на работу. Всё, всем пока-а-а!

Через несколько мгновений отделение замерло, только был слышен тихий шелест остывающих аппаратов и гул кондиционеров. Инна вышла из ординаторской и проверила все процедурные, затем закрыла дверь на ключ и вернулась со словами:

— Тийю, я дверь заперла, позвони начальнику торакального по мобильному, пусть приходят за историей.

— Нет, я сама отнесу, тут идти-то пять минут.

Всё это время Валя стояла у окна, рассматривая территорию и лечебные корпуса, не произнеся ни звука. Тийю вышла, Валя проследила за ней через окно, и вскоре все собрались в ординаторской. Касаткина повернулась и тихо произнесла:

— Девочки, я хочу сказать вам, что очень рада вас видеть. И прошу извинить меня.

Инна глянула на Лизу, та пожала плечами, Тийю усмехнулась и молча села в кресло. Они помнили, как Виктор Кириллович Платов посоветовал им сменить номера телефонов, а потом рассказал, что всю компанию парней избили в том же клубе, где перед отъездом девушек в академию произошла та неприятная для них встреча. А виновных так и не наши. Или не так искали…

— А Валя работать у нас будет, она наш новый врач-иммунолог, — свою фразу Лиза закончила совсем тихо, глядя на Инну и Тийю.

Касаткина села на краешек стула и как-то затравленно посмотрела на Тийю:

— Перед тобой я виновата больше всего. Прости. Хотя я за всё ответила. И за слова, и за поступки. И ещё, девочки. Если вдруг что-то понадобится вам или вашим родным и близким, я всегда помогу. И как врач, и как человек.

— Подожди, — Инна непонимающе смотрела на Валю, что-то подсчитывая в уме. — Почему только сейчас, Валя?

Лиза и Тийю переглянулись, не понимая, о чём говорит Инна.

— Я брала академ, Инна. По болезни. Поэтому и выпустилась позже вас. Но сейчас уже всё хорошо. Ладно, я рада была вас увидеть. Обращайтесь, если что.

— Стой! — Инна резко встала и шагнула к Вале. — Твой академ… он как-то связан со всей той грязной историей? — Валя криво усмехнулась и молча кивнула. — Но когда мы уезжали, всё было нормально.

Касаткина с силой сцепила пальцы и опустила голову:

— Это произошло уже после вашего отъезда. Ваш адвокат… Он разговаривал со мной в больнице, я думала, что он вам сказал.

— Что он должен был нам сказать, Валя? — Лиза подошла к сидящей Касаткиной и мягко сжала её плечо.

— После вашего отъезда, — через несколько секунд начала свой рассказ Валя, — Снегов пригласил меня на дачу к своему другу. Сказал, что там собирается неплохая компания. Только он не уточнил, что компания состоит из его друзей. — Валя рвано вдохнула и откашлялась. — Они сказали, что если я буду молчать, то в таком случае я буду жить. Мне в чём-то повезло, их отвлёк шум в соседнем дворе, я успела выскочить в окно, только убегала я босиком и практически раздетая. Меня подобрали дальнобойщики и отвезли в больницу. Потом была пневмония, проблемы с сердцем, но вы же знаете, что даже смерть не является веской причиной для непосещения лекций в нашем институте. Вот и пришлось после двух месяцев в больнице оформлять академ. Твоя мама, Инна, мне очень помогла.

— Мама? Но, Валя, моя мама гинеколог… Боже мой, неужели они…

Валя молча кивнула и с натянутой улыбкой вздохнула:

— Вы только не жалейте меня, ладно? Не надо. Я пойду, наверное.

— Подожди, Валь, — Тийю перегнулась через поручень кресла и включила чайник. — Но почему ты не подала на них в суд?

— Папа сказал, что сам всё решит, — коротко ответила Касаткина. Она посмотрела на бывших сокурсниц и добавила: — И решил.

— Твой папа? А он у тебя кто? — выдохнула Лиза.

— Он военный, девочки, служит в спецназе. Вот он и решил всё по-своему. Историю болезни мою изъяли, а через две недели этих ушлёпков избили в туалете того самого клуба. Травмы средней степени тяжести — челюсти, руки поломаны, одному рёбра сломали. У другого ножевое ранение, он, дурак, решил своим ножом помахать, вот ему и махнули. А Снегова головой в унитазе оставили. Связанным.

Девушки переглянулись и удовлетворённо поджали губы. Заслужили! Лиза быстро вытащила чашки из шкафа, банку с кофе и сахар. Инна помогала ей, а Тийю вдруг откинулась на спинку кресла и тихо вдохнула.

— У тебя что-то случилось, — утвердительно заявила Лиза. — Колись, раз уж есть что сказать — вместе решать будем.

— Девочки, тут один хирург мне проходу не даёт. Сначала просто хамил, даже хотел меня типа подвезти домой, но ему Серёжа помешал. Угрожает, что не даст мне спокойно служить, будто бы командир у него в друзьях. А сегодня лапать полез! Что делать-то? А если и правда начнёт козни строить, а?

— Кто? — прошептала Лиза. — Ты мне скажи, я ему в челюсть дам!

— Лиза, — нервно рассмеялась Тийю. — Ты же девочка!

— Не боись, я пальчик оттопырю! — тут же отрезала Лисица. — Потому что эту гадость надо пресекать в зародыше, Ти. Если оно начало, то не остановится, вот увидишь. Сколько это продолжается?

— Почти три месяца, — устало ответила Тийю.

— И ты до сих пор молчала? — воскликнули Инна и Лиза практически одновременно.

— А что я могу сказать? Что он мне гадости говорит? Что я члена нормального не видела, что мы уже столько времени работаем вместе, а он меня ещё ни разу не трахнул — вот что он мне говорит!

— Он будет гордиться длиной своего члена, пока туда не начнут вводить мочевой катетер! — прищурив глаз ответила Лисица. — Иногда прям чувствую, с каким бы удовольствием я заинтубировала бы некоторых!

Валя Касаткина сделала глоток ароматного кофе и спокойно сказала, глядя Тийю в глаза:

— Послушай меня, Ти. С завтрашнего дня все телефонные разговоры и не только с ним — записываешь на диктофон. Одна никуда не ходишь. У тебя есть кому тебя провожать до дома? — Берг молча кивнула — Серёжа встречал её каждый день. — Если ещё раз что-то скажет или руки протянет — пригрози рапортом в службу правопорядка. Если не поможет — действительно пиши рапорт на имя командира. И ещё. Его надо остановить прилюдно, хотя бы в присутствии трёх-четырёх человек. Желательно его коллег, понимаешь? Больше никто не пытался доказывать своё «я» таким образом? — Девушки разом качнули головами и опять уставились на Касаткину. — Тогда только так. Если что — мы все рядом.

Они допили кофе, перекидываясь тихими фразами, и разошлись по рабочим местам.

Однако все действия и угрозы Тийю никак не подействовали, наоборот, ей было сказано, что если она и дальше будет упорствовать, то следующего звания ей придётся ждать очень долго, а служить спокойно ей не дадут, добавив «я всё могу, и мне за это ничего не будет». И она решила действовать.

Каждую пятницу с утра офицеры собирались на рабочее совещание. Обидчик Тийю, проходя мимо в сопровождении коллег, провёл указательным пальцем по её спине и оттянул застёжку бюстгальтера, чем вызвал удивление проходивших мимо хирургов, но Тийю заметила и несколько ухмыляющихся лиц. Она дождалась окончания совещания, а затем решительно направилась к группе офицеров, что стояли рядом с начальником госпиталя.

— Товарищ полковник, разрешите обратиться к товарищу майору? — Она краем глаза заметила ухмылки на лицах стоящих рядом офицеров и вздёрнула подбородок выше. Увидев короткий кивок ничего непонимающего командира, Тийю резко повернулась и вдруг неожиданно для всех крепко ухватила криво улыбающегося обидчика за ширинку, сильно сжав пальцы. Лисица, что неотступно следовала за Тийю, тихо прошептала:

— Ай, молодца!

— Рот закрой, стерва! — вдруг закричал стоящий навытяжку мужчина.

— Не кричи на Лизу, — спокойно ответил начмед, совершенно не предпринимая никаких действий, чтобы остановить разъярённых девушек, зная, что Инна и её подруги никогда не стали бы так вести себя из-за пустяка. Значит, есть причина и она довольно серьёзна.

— Почему это я не могу на неё кричать, если эти малолетки уже переходят все границы? — с этими словами майор ухватил Тийю за руку и дёрнул, но она лишь сильнее сжала кулак.

— Потому что Лиза работает в реанимации!

— И что?

— Лиза может рёбра сломать, товарищ майор. Тийю Генриховна, что происходит?

— Товарищ майор так часто хвастает своим мужским началом, что я решила проверить сама. Если ему можно меня лапать, говорить гадости, требовать интимных услуг за продвижение по службе или за очередное звание, то я подумала, что и мне это не возбраняется, — и она разжала пальцы, тряся ладонью, будто испачкалась в грязи.

Все замерли и только молча переглядывались, ожидая реакции командира. За спиной Тийю остановилась Инна Шанина и Валя Касаткина.

— Это ложь, товарищ полковник! Кого вы слушаете? Этих малолеток, что тут без году неделя служат?

Но командир вдруг спокойно проговорил:

— Я слушаю вас, Берг.

Тийю, что до этого момента вела себя смело и независимо, как-то стушевалась, плечи её опустились, но тут Инна ткнула её пальцем и тихо прошептала:

— Включи диктофон, Ти.

— Ещё одна, — презрительно скривил губы виновник неприятного инцидента.

— Не стоит разговаривать со мной так, будто у вас скидки в травматологии, — так же презрительно ответила Инна.

Офицеры, что окружили девушек, уже с трудом скрывали свои улыбки — сегодня молодые врачи открылись им с другой стороны. Тийю вытащила телефон и включила запись, где майор с нескрываемым апломбом говорил о своей дружбе с начальником госпиталя и о том, что тот сделает всё, что ему скажут, после чего ошарашенные старшие офицеры дружно уставились на командира. Он тронул кончик носа пальцами, поднял брови и кратко закончил разговор:

— Все свободны. Тийю Генриховна, жду ваш рапорт. — Он развернулся и направился к выходу, пробормотав себе под нос: — Я так и знал, что это когда-нибудь так закончится.

— Ну и чего ты добилась, курица? — с насмешкой обратился к Тийю её преследователь.

Она не успела сказать ни слова, как командир резко остановился и бросил через плечо:

— Ваш рапорт, майор, я жду тоже. И постарайтесь найти надлежащее объяснение тому, что я услышал. Думаю, что наша совместная служба на этом окончена.

Офицеры молча покинули зал, девушки выдохнули и тут раздался ехидный голос:

— Ты, тварь, об этом ещё пожалеешь.

— Пожалела бы, если бы промолчала. А вам советую мне не угрожать, с недавних пор я записываю все разговоры. И при случае я передам все записи в соответствующие службы, — гордо ответила Тийю, после чего девушки дружно покинули помещение.