Часть 10

Наши дни. Друзья и подруги

Начмед строго посмотрел на Инну. Молоденькая совсем, справится ли? Хотя вторая такая же. Да и категории пока у них нет, чтобы интернами заниматься. А что делать? Хорошо, что девчонки появились, он смог отпустить начальника рентгенологии в отпуск, а то мужик уже почти три года без нормального отдыха пашет.

— Инна Игоревна, к вам в отделение прикомандировывается врач-интерн Тарасова Наталья Александровна. В отсутствие вашего начальника возьмите её под своё крыло.

— Есть. Разрешите идти?

— Да, свободны. Инна Игоревна… Извините… Инна, ты отцу с мамой скажи, пусть заедут как-нибудь, мы уже несколько недель их не видели. Я понимаю, что Анна болела, но сейчас-то уже даже на работу вышла. Передашь?

— Да, Юрий Петрович, я скажу, но вы же знаете, что у них за работа! Так я пошла?

Инна вышла из здания штаба и подняла голову. Скоро дождь пойдёт, наверное, небо тучами затянуло, холодно. Вот и осень. Грустно… но надо идти работать.

Наталья Тарасова оказалась весёлой, покладистой девушкой, которая в первые же минуты своего пребывания в отделении рассказала о вербовке начмедом господином Суховым с целью разузнать детали о том, что происходит в отделении у дочери его друзей. Инна и Тийю посмеялись и клятвенно заверили, что будут снабжать Наталью данными по мере их поступления. Наташа сунула свой нос во все кабинеты и лаборатории, за что получила полотенцем пониже талии от старшей лаборантки Людмилы Андреевны, угостила всё отделение своими коржиками, поговорила с каким-то не в меру активным пенсионером и к концу рабочего дня была торжественно награждена медалью «За бесплатный труд», которую, высунув языки, вырезали из бумаги дежурные лаборанты. День закончился всеобщим смехом и весельем, после чего все дружно покинули здание.

Идти домой Инне не хотелось. Маму уже выписали, они с отцом как всегда задерживались допоздна на работе, у Богдана сегодня собирались друзья, а после скоропостижной смерти дедушки, а затем через несколько недель и бабушки, домой не тянуло совсем. Вечер был немного прохладный, и она решила пойти на набережную погулять, посмотреть на воду, подышать свежим воздухом. Вода всегда привлекала Инну своей силой, мощью, непредсказуемостью. Казалось, даже закованная в гранит и камень эта сила только спит и ждёт, чтобы вырваться на волю, взлететь к небесам, пугая и разрушая всё на своем пути. Постояв у каменного ограждения, Инна почувствовала, что замерзла, пора домой. Повернувшись, она наклонила голову, чтобы посмотреть на свои туфельки, и с размаху налетела на какого-то мужчину. Смущённо извинившись, она попыталась его обойти, но он сделал шаг в сторону вместе с ней, и Инна опять наткнулась на него. Шанина подняла голову и увидела своего когда-то спасителя и недавнего обидчика, который смотрел ей в лицо и улыбался.

— Здравствуйте, Инна… Игоревна, если не ошибаюсь, так?

— Не ошибаетесь. А что вы здесь делаете?

— Если скажу, что дышу свежим воздухом, то это будет полуправдой.

Инна улыбнулась:

— А какова вся правда?

— Вся правда в том, что я иду за вами от вашего отделения и всё не решаюсь подойти ближе. Боюсь, что после нашей последней встречи меня могут вежливо выслушать и мило попрощаться, а я этого не хочу.

Инна опустила голову и опять подумала, что он её так, кажется, и не вспомнил, а так хотелось услышать тихое «эх, чудо ты моё». Она вздохнула и уже с улыбкой спросила:

— А чего вы хотите?

— Не знаю, честное слово! Может, проводить вас домой, а может — пригласить на чашечку чая или кофе, а может, в кино? А может, всё вместе и одновременно?

По мере перечисления всех своих желаний лицо незнакомца расплывалось в улыбке, отчего на щеках появились ямочки, и этот новый облик так не вязался с его недавним поведением, что Инна не удержалась и громко рассмеялась. Весь сегодняшний день прошёл под знаком какой-то радости, а вечером случилось ещё и это чудо.

— А как вас хотя бы зовут?

— Александр. Александр Морозов.

— А знаете, Александр Морозов, пригласите меня на чашечку чая или кофе. В кино мы не пойдём, но я немного замёрзла, так что не откажусь выпить что-то горячее.

А потом Морозов и не понял, что же произошло. Они сидели в маленькой кофейне, пили горячий чай из больших пузатых кружек, Александр что-то рассказывал, размахивая руками, а Инна смеялась и смотрела ему в глаза, он нежно сжимал её ладошки, согревая замёрзшие пальцы, она складывала салфетки в розы и диковинных лебедей. И не было на этой планете счастливей мужчины, чем Александр Морозов! Когда вечер полностью вступил в свои права, Александр отвёз Инну домой и, прощаясь у парадной, поцеловал ей руку. Она улыбнулась, но руки не отняла и, пожелав ему спокойной ночи, растворилась в темноте.

Сергей Божнев сидел в машине и смотрел на девушку, что спокойно стояла на остановке в ожидании автобуса. Конечно, можно было подойти, познакомиться и предложить отвезти её, куда она скажет. Но что-то в её облике останавливало. Он хорошо помнил её кривоватую ухмылку в день их первой встречи, когда он помог Водопьянову дохромать до рентгенотделения. Сергей часто вспоминал её равнодушный взгляд, будто она наперёд знала все мужские уловки. И всё-таки она красивая. Очень. И имя у неё необычное. Тийю. Тийю Генриховна Берг. Божнев усмехнулся, вспоминая, как тем же вечером зарылся в мировую сеть, чтобы узнать, что же означает её необычное имя. Женственная, тихая, красивая, нежная. Женщина-мечта.

В этот момент рядом с одиноко стоящей женщиной остановилась иномарка, Тийю напряглась и отступила назад. Божнев вытащил ключи и вышел из машины. Он не слышал, о чём был разговор, но услышал последние слова — «подумай хорошенько, тебе ещё тут служить и работать». Сергей быстро обошёл стоящий автомобиль и рывком открыл дверь со стороны водителя. За рулём сидел моложавый мужик и жадно смотрел на молчащую женщину.

— Проблемы, парень? — Мужик как-то резко дёрнулся и попытался закрыть дверь, но Божнев уже крепко ухватился за руль и прижал распахнутую дверь спиной. — А теперь запомни: ещё раз увижу рядом с моей женщиной — руки переломаю, понял? И не дай бог она мне хоть слово скажет о тебе или пожалуется — молись всем святым! Тийю, солнце, извини, что задержался.

Он с силой захлопнул дверь автомобиля и отвесил пинок по переднему колесу, посмотрел вслед умчавшемуся автомобилю, а затем подошёл к испуганной женщине и тихо прошептал:

— Не бойтесь ничего, Тийю Генриховна, я не причиню вам вреда. Скажите, он вам угрожает? Кто это такой? Вы скажите его имя, и он больше никогда вас не потревожит, даю слово офицера.

— А я вас помню, — тихо ответила Тийю и слабо улыбнулась, — вы приводили своего друга на снимок, да? Спасибо вам, но надеюсь, что он больше не посмеет обратиться ко мне со своими гнусными предложениями.

Сергей вопросительно поднял брови и чуть склонил голову набок. Стоящая рядом с ним Тийю была ниже его почти на полголовы, облачка пара срывались с её нежных губ, она внимательно смотрела ему в глаза и вдруг совершенно спокойно ответила:

— Он ничего не сделает, но с его намёками и угрозами придётся побороться. Харассмент существует везде, армия не исключение.

Божнев кивнул, но понял, что нифига не представляет себе той проблемы, о которой ему говорила эта красавица. Нет, он понимал, о чём идёт речь, но что делать в таком случае — не знал.

— Тийю Генриховна, позвольте мне проводить вас.

— Спасибо, но мне далеко ехать, я живу за городом, в Посаде.

— В Посаде? Тийю, так это судьба! Я тоже живу там! А вы на какой улице живёте?

— На Тихомировской.

— А я на Дежнева! Мы же с вами практически соседи. А вы, наверное, недавно приехали?

Тийю уже открыто улыбалась и перестала оглядываться по сторонам:

— Нет, я живу там с детства.

Сергей задумался и вдруг понял — разница у них лет восемь. Даже если они учились в одной школе, какой старшеклассник будет заглядываться на девочек младшей школы.

— Тийю, я стою тут болтаю, а не представился. Моё имя Сергей Божнев.

Она вдруг резко выдохнула и прошептала:

— Боже мой, Ксения Фёдоровна ваша мама? Это же моя любимая учительница.

Божнев с облегчением выдохнул и протянул руку:

— Поехали, Тийю? Какая разница — автобус или машина? Всё равно домой попадёте. — Он вытащил телефон, набрал номер, с улыбкой глядя на всё ещё сомневающуюся женщину, а затем включил динамик. И Тийю услышала голос Ксении Фёдоровны. Она поздоровалась с сыном, сказала, что ждёт его к ужину и отключилась. После чего Сергей потянул уже не сопротивляющуюся красавицу к своей машине. Вот тебе и судьба-судьбина! Жить по соседству, ходить в одну школу, служить рядом, не зная и не догадываясь о существовании друг друга, а потом встретиться совершенно случайно и понять, что всю жизнь ждал этой встречи. Ну, во всяком случае так думал Сергей Божнев. А как оно будет дальше? Поживём — поправим.

***

Приближался Новый год, и офицерам предстояло решить непростой вопрос — как и где отмечать праздник. Сергей Божнев усмехнулся и пожал плечами с фразой «тоже мне мировая проблема», затем набрал номер мамы и грустно сообщил, что им, оказывается, негде отметить новогодний праздник. Он кротко слушал ответную речь, прикрыв глаза и вытянув губы в трубочку, периодически кивая, угукая и делая заметки в рабочем блокноте. Затем глубоко вздохнул и тихо ответил: «конечно, как скажешь, мама», выключил телефон, после чего помахал исписанной страницей в воздухе:

— Значит так, господа оциферы, как говорит внук отцовского друга. Список покупок у меня, родители ждут нас у себя за городом. И поверьте, там не грязь по колено, а снег и сугробы!

— Божнев, да ты кладезь идей! — Тарасов показал большой палец и широко улыбнулся.

— В нашем деле главное — внимательно слушать маму и не перебивать! А когда она услыхала, что возможно мы будем с девушками — то мне кажется, что она, ещё говоря по телефону, начала посуду и скатерти с салфетками вытаскивать! Осталось уговорить девчонок. А вы, мужики? — Божнев повернулся к штурманам Косте Водопьянову и Денису Грозному, что сидели рядом и до недавнего времени изучали карту района будущих полётов.

— Да как-то неудобно, лишние мы там будем.

— Ничего не лишние. — Морозов спокойно осмотрел экипаж и закончил дебаты: — Если других мыслей нет, то встречаем Новый год все вместе. Потому что летать нам вместе, командировки намечаются уже после Рождества, так что либо вместе, либо никак. Вопросы?

— Командир прав, мужики. Да и моим будет веселее, с твоими родителями пообщаются, — Божнев обратился к Водопьянову. — Да и Юркины родители им тоже не чужие, всё-таки столько лет знакомы. Итак, решено. Осталось с девчонками переговорить. Юра, сестрицу свою Наталью тоже бери, если её в наряд не поставят, как малолетку — дедовщину в армии никто не отменял, — под общий смех закончил Сергей.

Александр ехал по зимней заснеженной дороге и думал об Инне. Вот уже четыре месяца, если позволяла служба, они встречались по вечерам, ходили в маленькое кафе на набережной, где в день их встречи они пили чай, кормили чаек хлебными крошками, он провожал Инну до дома и прощался до следующего раза. Он целовал ей руку на прощание, иногда прикасался губами к её щеке. Когда встретиться не получалось, они могли запросто болтать по телефону и переписываться в сети.

А на прошлой неделе они всей дружной компанией ходили на каток. И он обнимал свою Инну, когда они танцевали на льду, смотрел ей в глаза, сжимал в руке её тонкие пальцы, а в конце поцеловал. Как мальчишка, ей-богу! Человек, который, по словам неугомонного Божнева, был чемпионом по съёму девиц, шалел от невинных прикосновений к предмету своего обожания и сам удивлялся тому, что где-то глубоко в душе оставался океан нерастраченной нежности и преданности, которым он окружил свою Инночку.

Предложение встретить Новый год вместе Инна приняла с фразой «надо подумать» и счастливой улыбкой на лице. Морозов-старший укатил к дочери с напутствием сыну признаться, наконец, в своих чувствах и намерениях. При этом постараться не вспоминать обидное прошлое и начать всё с чистого листа. Отец и сын обнялись, похлопав друг друга по плечам, и разъехались. А как встретишь Новый год, так и проведешь… Посмотрим, что год грядущий им готовит, а Морозов постарается поправить!

Юрий Тарасов, тихо ругаясь, мерил шагами холл и поглядывал на свои часы. Уже полчаса, как Лиза позвонила и сказала, что уже выходит, но привезли какого-то больного, и она попросила его немного подождать. И вот он ходит под дверью, наматывая километры шагов, пока его ненаглядная Лисица спасает очередного беднягу. Лиза-Лиса… Какие же они разные, хотя и подруги! Его очарование Инной, тихой и, как ему казалось, спокойной как речная вода прошло через несколько дней, когда, разработав план по знакомству с понравившейся девушкой, он явился к ним в отделение якобы за сестрой Натальей и вдруг в этом строгом, даже чопорном отделении перед носом грозной Инны Игоревны услышал смех…

Лиза… Сначала он услышал её смех, потом увидел её саму в порванном белом халате, в компании с которым она выиграла неравный бой у дверной ручки, потом пил чай из откуда-то взявшейся чашки, а после дружного чаепития проводил эту неугомонную девушку домой — и пропал. Лиза была огнём, жизнерадостным и жизнеутверждающим, она всех вокруг согревала своей душевной теплотой, её улыбке невозможно было противостоять, её глаза сверкали, а голос окутывал всех нежными чарующими нотками. Она приходила в его сны и заливисто смеялась, она виделась ему в каждой светловолосой девушке на улицах города. И вот сейчас он уже полчаса ждёт, когда же наконец освободится эта юла, чтобы вместе поехать к Божневым встречать Новый год.

Ну и сколько, скажите на милость, ему ещё ждать?! Надо что-то поправить в этой жизни, кажется.