25

Но оцепенение сразу же проходит, когда Руслан начинает очень громко и надрывно хохотать. Прикрывая лицо ладонями, Лучевский смеется и смеется. При этом его глаза остаются безучастными к веселью и даже какими-то странными.

Не выдержав звука этого сумасшедшего смеха, я шиплю.

- Прекрати. Почему ты надо мной смеёшься?... Я ничего смешного не сказала.

Руслан резко затихает и вмиг становится серьёзным. Под его таким взглядом, я делаю шаг назад и закусываю до боли губы. И почему-то в голову приходит мысль – так нормальные люди не смеются. По крайней мере от веселья точно.

- Ты всё время меня удивляешь. Я никогда не знаю, что и когда от тебя ожидать. Хотя это даже не удивление. Скорее я часто ошеломлён, шокирован. Выбит на хрен из привычной колеи. И всегда это эмоции: ярость… пыл… остервенение. Иногда я так сильно хочу прихватить твою тонкую шею и сжать ее так сильно, чтобы ты наконец перестала будить во мне недопустимые для меня ощущения... А иногда я хочу… разложить тебя на полу и трахать... Еб…ть тебя до остервенения… Но больше всего я хочу кое-что другое… Хочу давно… И ровно минуту назад ты воспроизвела моё желание… мою грёбаную больную фантазию. А улыбался я своим грязным фантазиям, потому что в самых мельчайших подробностях представил сей акт, а потом… Потом я хохотал над собой, ведь ты и тут меня уделала. Меня вновь положила на лопатки девчонка, с которой я никогда ничего такого не сделаю. И не то что я не смогу. Смогу. Я даже могу сделать так, что ты сама попросишь сделать для меня это… Здесь другое. Ведь кроме этой сумасшедшей тяги есть ненависть. Такая же дикая и сжигающая меня насквозь, выворачивающая наизнанку. Совсем не лучшею изнанку... Ты права, Алёна, я маньяк. Маньяк с одной приговоренной жертвой…

По мере того как он говорил, мои глаза расширялись и расширялись, а когда он наконец умолк, я не смогла ему ответить и просто стояла, прибитая его откровениями. Каждое его слово впечатывалось в сознание и теперь словно в замедленной пленке, прокручивалось у меня в голове. Снова и снова.

И Руслан молчал. Не двигался и молчал.

Я настолько сейчас была растеряна и шокирована, что даже эта тишина казалась мне кричащей и вызывающей.

Надо говорить, Алёна. Ты же никогда не молчишь, - ещё громче кричало подсознание и я судорожно выговариваю.

- Но я про что-то такое и не говорила, кроме… И тут как вспышка в голове – понимание. Я наконец понимаю, какие слова он имел ввиду. Ах, вот значит что…

Руслан тут же замечает моё понимание и почему-то отводит глаза в сторону.

- Я бы никогда ЭТО делать не стала, - охрипшим голосом бормочу я, глядя на мужчину, - может твои распущенные девки с удовольствием выполняют всю эту мерзость… но для меня это неприемлемая гадость. Тем более ещё и просить тебя об этом… Фу. И вообще… я тебя тоже не переношу и до ужаса ненавижу. И все свои извращения испытывай на своих лохудрах…

Пока говорила дыхание сбилось, поэтому я так и не смогла сказать всё, что хотела. А мужчина всё продолжал смотреть в сторону.

- Ты понял? – дрожащим голосом прошипела я и тут…

Что это было не знаю. Но вдруг мы оба, будто под чьим-то воздействием, набросились друг на друга и слились в жадном, сжигающим заживо поцелуе. Кусая, вылизывая друг другу губы, мы не могли даже на секунду прерваться.

Руки Руслана проникли под худи и стали обжигать своими огненно-горячими прикосновениями мою обнаженную кожу.

Я не стонала – я хрипела в его губы. Я не плавилась под его руками – я клеймилась его животной жаждой.

Низ живота горел, между ног пульсировало… Моё тело помнило то наслаждение, которое могут дарить его руки…

И вот Руслан отрывается от моих губ и моё худи летит на пол. Его взгляд касается моей груди, скрытой под тонким трикотажным лифчиком. Он смотрит так долго, что я начинаю смущенно прикрываться ладонью, но Лучевский тут же отводит мою руку и с жадной решимостью набрасывается на грудь. Мужчина прямо через лифчик сосет и кусает мой затвердевший сосок, отчего я тут же начинаю скулить и царапать его кожу, словно раненое животное. А когда он прекращает эту ласку, я отчаянно шепчу.

- Пожалуйста… пожалуйста…

Руслан резко тянет меня на себя и глухим, хриплым голосом шипит мне в губы.

- Не остановимся сейчас… я тебя прям на этой кровати возьму… Понимаешь?

Он прижимает меня к себе всё ближе и ближе, поэтому смысл его фразы я осознаю по частям. И когда пазл наконец складывается, я сбиваясь с дыхания, бормочу.

- Не совсем понимаю… Но остановиться не могу… Там горит и ноет… А здесь, - провожу ладонью по груди, - печёт…