Глава 2

Арт не встретил меня в порту.

Сначала кольнула тревога: а вдруг что-то случилось дома?

Но я тут же отогнала эту мысль.

Ну конечно, мой несносный братец, мой любимый Арт, снова забыл о своем обещании.

Скорее всего, он просто проспал. Или, что вероятнее, вообще не ложился, засидевшись где-нибудь с друзьями до утра.

Не стоит удивляться.

Правда, пока я его ждала, то потеряла почти час, и все извозчики разъехались.

Пришлось нанять новомодный кэб, которого остальные люди на Ясире побоялись. Водитель всю дорогу с опаской косился на мои брюки, несмотря на то, что сам ехал за рулём «адской машины»!

Ясира — это вам не Акирем. Здесь женщина в мужской одежде — всё еще диковинка.

За полгода я отвыкла от родной Ясиры, где кафа с молоком по утрам — неслыханная роскошь, а кэб работающий на электричестве, для многих пугающее колдовство. Всем же известно — колдовства в мире не существует. Только необразованный люд верит в него.

Дорога к дому кажется бесконечной.

И вот, наконец, я вижу знакомые ворота, увитые кованой виноградной лозой.

Отец обожал виноград. А я… я его теперь терпеть не могу.

В памяти вспыхивают непрошеные картины. Папа, смеющийся, в нашем винограднике среди лоз, его увлекательные рассказы о далеких странах и волшебных историях, в которых добро всегда побеждало зло…

Но папа врал. В жизни так не бывает.

В реальности папу застрелили из ружья на соседней улице. Год назад.

Расследователи прекратили разбирательство, назвав это самозащитой. Вершители оправдали убийцу, а папу обвинили в нападении. Поверенные обещали помочь, утверждали, что дело шито белыми нитками, но брали за оплату услуг, а ничего изменить не могли.

Как же НЕСПРАВЕДЛИВО!

Теперь меня тошнит от винограда.

Ажурные лозы на ограде посмеиваются надо мной, отражая солнечные блики. Я подхожу вплотную к калитке, и внезапный холодный ужас пронзает изнутри. На ручке висит черный траурный венок.

Сердце стучит в висках.

Нет. Только не снова. Я не переживу еще одну смерть родных.

Дрожащей рукой я нажимаю кнопку звонка, не в силах оторвать взгляд от огромного мрачного венка. Искусно выкованные виноградные лозы переплетаются с живыми бордовыми розами. Любимые цветы Даны.

Паника подкатывает к горлу. Я боюсь. Только не моя сестра.

Ещё и в глазах начинает двоиться. Вокруг мелькают тонкие электрические нити. Снова дурацкий приступ?

Зажмуриваюсь, но видение накатывает волной.

Два еле различимых силуэта в темноте ночи. Ограда дома Рогожи, убийцы нашего отца, на соседней улице. Очертания огромного венка. И Дана.

Вижу маленькую, яростную фурию с иссиня-черными волосами, и то, как она вешает венок на калитку убийцы. Вторая тень, хрупкая блондинка Кэт, пытается утащить ее прочь, когда Дана в ярости начинает долбить ногой по калитке.

Я выдыхаю с облегчением.

Дана жива. Безрассудная, импульсивная, но живая.

Уже год прошел, а она все не успокоится? Впрочем, а я сама?

Сбежала, спряталась… а боль никуда не ушла. Как будто и не было этого года.

В момент, когда отчаяние готово затопить меня, я чувствую лёгкое, едва ощутимое тепло на затылке. Словно кто-то невидимый стоит за спиной, защищая.

— Она просто ребёнок, который не знает, как справиться с болью, — звучит знакомый бархатный шепот у моего уха. Голос из моего сна.

Ну, как ребёнок… Всего на пять лет младше меня. Дане и Кэт по двадцать. Пора уже повзрослеть.

Я резко оборачиваюсь. Никого.

А передо мной с лёгким скрипом открывается калитка и радостный вопль Кэт бьёт по ушам:

— Лета вернулась!

Сестрёнка набрасывается на меня с крепкими объятиями. Я отвечаю.

Нити исчезли, и приступ отступил.

Только остался вопрос, который стучит в висках.

Призрак из моего сна, он часть моих видений? Или он… реален?

Ну не схожу же я с ума?