Эпилог

Солнце безмятежно заливает наше родовое кладбище ласковым, медовым светом.

Тепло пытается убаюкать острую занозу тоски, что намертво вросла в мое сердце, но безуспешно.

В воздухе висит густой, приторный аромат поспевающего винограда.

Спелые, налитые теплом грозди сочатся соком, просятся в рот, но я знаю: если я проглочу хоть ягодку, меня тут же стошнит.

Виноград превратился для меня в вечный укор. Папа умер девятого сентября. Ровно год назад, в самый разгар сбора урожая.

Сегодня мы с сестрами отобрали лучшие кисти и принесли их ему на могилу. Я искренне надеюсь, что там, в чертогах Единого, папа порадуется любимому аромату.

Арт, тяжело отдуваясь, пристраивает на надгробие нашего отца массивный кованый венок. Тот самый, который Дана заказывала для Рогожи, надеясь пробудить совесть убийцы.

Какая наивность.

Металл холодно блестит на солнце — тяжелое, мертвое украшение, которым Рогожа в итоге взломал наш дом. Здесь, среди мертвых, этим железным цветам самое место.

Мирная тишина старого погоста обволакивает, приглушает тревоги последних дней. Дана присела на скамеечку, беззаботно болтая ногами. Кэт стоит позади нее, опираясь на спинку.

Наконец-то дознания закончились. Вершители оставили нас в покое, но какой ценой…

Сжимаю кулаки, вспоминая, как моя рука дрожала, подписывая насквозь лживые протоколы. Унизительная сделка с правосудием. Нам пришлось проглотить гордость и подписать бумаги, в которых черным по белому значится ложь.

Мы засвидетельствовали, что Рогожа пришел в наш дом «обсудить долг», они с Артом «повздорили», возникло недопонимание, Арт вспылил и завязалась потасовка. Но разошлись миром.

Если бы не эта ложь, Арт отправился бы на каторгу за покушение на убийство с отягчающими.

Рогожа истекал маминой кровью, а по бумагам выходило, что своей! На ноже нашли отпечатки Арта. Целители подделали заключение о «кровопотере» Рогожи…

Всё повторилось.

Как и год назад, когда они написали, что мой истекающий кровью отец был просто одурманен «чернью» и якобы, поэтому и напал на семью его убийцы, на территории их дома. А Рогожа просто защищался и выстерлил в него.

Кто-то очень влиятельный держит папиного убийцу на коротком поводке, старательно заметая за ним следы.

Нам выдали издевательскую бумажку: Рогожа обязан выплатить папин долг, который с лихвой перекрывает все долги Арта. Только вот бумажкой этой можно разве что растопить камин. Мы знаем, что он не заплатит ничего.

Арт торжественно поклялся на могиле нашего отца, что больше никогда не прикоснется к мути.

Но вчера утром я видела, как прачка несла в стирку его рубашку. Манжеты были густо перепачканы жирной сажей. Мое сердце тогда екнуло.

Зависимость — это паразит, который так просто не отпустит.

Я знаю, что он делал. Он ковырялся в остывшем камине. Искал выброшенный черный перстень. Нашел ли? Выжил ли камень в огне?

И это не единственный вопрос, который ядовитым плющом оплетает мой разум по ночам.

Что вообще произошло на той поляне? Наша Лучезарная сила пропала так же внезапно, как и появилась. Словно кто-то перекрыл вентиль.

Волосы больше не сияют радугой, кожа не светится и внутри чувствуется лишь привычная пустота обычного человека.

Но энергия не может просто исчезнуть в никуда, это противоречит всем законам!

Что это был за разлом на поляне?

Мы открыли его, напитали силой земли, но что мы впустили в наш мир? Или кого выпустили?

Про возникший из ниоткуда древний Замок, прорвавшийся сквозь иллюзию леса, я даже слышать не желаю. С меня хватит магии. Я хочу тишины.

Зато Кэт теперь всегда с нами, она больше не мерцает, но иногда я ловлю её задумчивый взгляд, устремленный в пустоту, и мне становится жутко.

Я хочу всё забыть, как лихорадочный бред.

Я грущу лишь… об Элае.

Он обещал вернуться, когда зацветут ирбисы. Но эти призрачные цветы из папиных сказок распускаются лишь раз в год, и я, человек науки, глубоко сомневаюсь, что они вообще цветут в нашей суровой реальности.

Иногда я смотрю в зеркало и задаю себе вопрос: а не выдумала ли я его? От стресса, от боли, от одиночества? Защитный механизм в виде призрака из детских воспоминаний?

Да, я помню несносного мальчишку. Я даже искала его следы в Акиреме, куда его якобы отослали учиться, как сказал мой отец.

Но за столько лет, которые прошли с нашего детства, он ни разу не появился. Ни единого следа.

Если он реален, почему прятался? А если он действительно застрял между вероятностями… как мне вытащить его оттуда, если я потеряла магию?

В отличие от Даны, внутри которой всё ещё пылает жажда мести, я не хочу больше ворошить осиное гнездо.

В ящичке моего туалетного столика лежит плотный конверт. Официальное приглашение на кафедру в Акирем. Мой билет в нормальную, безопасную жизнь.

Я мечтательно щурюсь на теплом солнышке, подставляя лицо его лучам, и едва заметно улыбаюсь своим мыслям.

Но солнце меркнет вдруг.

Резкий, могильный холод прокатывается по позвоночнику, стирая улыбку. И я распахиваю глаза.

Прямо за спинами сидящей Даны и застывшей Кэт, на залитую светом траву падают две огромные, неестественно плотные тени.

Силуэты гигантских волков.

Я ежусь. Сестры, заметив, как вытянулось мое лицо, резко оборачиваются.

Призрачные звери с Изнанки явились не одни.

Между их массивными силуэтами, сотканная из полуденного зноя и мрака, стоит еще одна, третья тень. Женская.

Идеально прямая осанка. Гордо расправленные плечи. Безупречно ровный подбородок. Локоны, собранные в строгую, до боли знакомую прическу.

— Мама! — крик Даны разрывает кладбищенскую тишину, звеня безумной, невозможной радостью.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ ЦИКЛА