Глава 35.

Я торопливо спустилась вниз, засовывая ажурные перчатки в свою сумочку. Хотела быстро позавтракать и уже ехать по делам. Направилась в столовую, как вдруг услышала неистовый грохот из соседней комнаты. Похоже из библиотеки. Даже остановилась на миг. Мне подумалось, что что-то случилось.

Устремившись в библиотеку, я вошла в комнату с высокими стеллажами книг. И резко остановилась в полном недоумении.

Некий молодой мужчина, лет тридцати, держал на руках Анюту, а у их ног валялась сломанная лестница-стремянка и множество книг. Анюта выглядела напуганной, а мужчина как-то хмуро улыбался в темные усы.

— Я что-то пропустила? — спросила я удивленно.

— Да отпустите же меня! — вспылила Аня и со всей силы хлопнула мужчину по плечу. — Я совсем не просила вас помогать мне!

— Простите, сударыня. Значит, я не так все понял, — ответил тот, осторожно опуская девушку на ковер.

Аня фыркнула в ответ, окатив недовольным взглядом мужчину, и быстро оправляя свое платье.

— До чего же наглые пошли нынче лакеи! — возмущалась в этот момент Анюта, подбирая книги с пола. — Просто жуть! То преследуют ночью, то за ноги хватают.

Я обвела взором молодых людей, шкаф, разбросанные книги и сломанную деревянную стремянку на колесиках. Мне стало очень интересно, что же тут ранее произошло. И явно что-то дерзкое и забавное, что даже книги выпали из шкафа. И вообще я первый раз видела свою младшую дочь в таком бурчащем недовольстве. Она всегда была приветлива и мила со всеми.

— Вы прибыли по объявлению? — спросила я мужчину.

Действительно, как сказал Рита, он был весьма интересным. Конечно, не красавец, а скорее мужественный и крепкий, с военной выправкой. Одет просто, но прилично: в темно-серый пиджак и черные брюки.

— Вам следовало пройти в людскую к Ларисе Самсоновне. Она занимается подбором новых служащих в мой дом.

— Я приехал к вам, Нина Георгиевна, — ответил он.

— Ко мне?

— Мое имя Ростопчин Петр Алексеевич. Я прибыл по поручению Владимира Львовича. Вам же нужен телохранитель?

Ах, вот это кто! А я-то еще подумала, что для слуги он точно слишком хорош. Племянник Баскакова. Бывший военный и полицейский в одном лице. Его открытый прямой взгляд и твердый голос сразу же располагали к себе.

 — Анюта, узнай, пожалуйста, насчет завтрака, — велела я дочери.

Когда мы остались с Ростопчиным вдвоем в библиотеке, я произнесла:

— Да, мне нужен телохранитель.

— Владимир Львович вчера был у меня и рассказал все подробности.

— Вы умеете стрелять?

— Естественно. Десять из десяти в яблочко, еще я прекрасно владею боксом и рукопашным боем и имею высшее юридическое образование. Дядя настоял в свое время. Далее с шестнадцати лет служил в Павловском полку. Потом в полиции четыре года: сначала городовым, потом два года приставом Адмиралтейского околотка.

— Изумительно, — ответила я. Петр мне нравился с каждой секундой все больше. — Ваш дядя, как я поняла, все рассказал вам о моем случае?

— Да.

— Я могу вам платить не более пятидесяти рублей в месяц жалования. В ваши обязанности будет входить моя постоянная охрана. Думаю, вам следует переехать в мой дом. Итак, вы согласны?

— Меня все устраивает, Нина Георгиевна.

— Вы готовы приступить немедленно к своим обязанностям?

— Так точно, — ответил он твердо.

— Тогда жду вас через полчаса на крыльце. Поедем в город. У вас же есть с собой оружие?

— Да. Револьвер. Системы «Наган», последней марки, — ответил он и, на мой удивленный взгляд, пояснил: — Оружие — моя слабость.

— Весьма мило, — хмыкнула я.

Как я помнила, до революции в империи разрешалось носить оружие свободно, и запретов не было.

Петра я уговорила все же позавтракать с нами и сразу же представила его моему семейству. Все дипломатично промолчали, а вот Аня что-то пробубнила недовольное себе под нос. Мало того, она всю трапезу была неловка: то роняла вилку, то салфетку, и я чувствовала оттого, что по левую руку от нее находился Ростопчин. Петр же сидел с совершенно непроницаемым лицом и выпил только чаю.

Я же наблюдала за младшей дочерью и своим новоиспеченным телохранителем, и меня это забавляло. Я чувствовала, что между ними что-то происходит.

Как я и предполагала, управление «Панардом» не вызвало у меня никакого замешательства или проблемы. Я уверенно чувствовала себя за рулем этого нового для меня транспорта и на дороге и совершенно не волновалась. Почти два квартала мне на проезжей части никто не попадался, кроме горожан, испуганно перебегающих передо мной улицу. И только на центральном проспекте я была вынуждена «ползти» за экипажами, которые курсировали по Невскому.

Заехав в косметический магазин, а далее — в обувную мастерскую, где мне подогнали по ноге новые ботиночки, я вырулила на Садовую улицу. Здесь и находилась адвокатская контора Баскакова. Ростопчин, который сопровождал меня, остался ждать меня у машины.

Когда секретарь проводил меня в кабинет Владимира, я поблагодарила его и уверенно вошла.

— Нина, ты так рано? — удивился Баскаков, тут же вставая из-за письменного стола. — Я ждал тебя только к трем, не раньше.

— Мне уйти? — пошутила я, улыбаясь ему.

Прошла дальше внутрь, снимая надоедливую шляпку, которая утомила меня за время поездки на «Панарде». Тонкий шлейф ее из газа постоянно мельтешил у меня перед глазами, колышась на ветру.

— Нет, конечно, — улыбнулся Владимир в ответ, подходя ко мне, жадно ловя мою улыбку. — Здравствуй! Ты позволишь поцеловать руку? Или мне, как и прежде, это запрещено?

— Эээ. Да, — на миг замявшись, согласилась я, протягивая свою ладонь в ажурной перчатке.

В это время полагалось носить на люди перчатки и мужчинам, и женщинам, так мне объяснила Рита.

На лице Владимира отразилось нечто, похожее на удовольствие. Он наклонился и долго поцеловал мне руку, чуть сдвинув перчатку вниз, чтобы обнажить мое запястье. От его прикосновения у меня побежали предательские мурашки по всему телу.

Наконец, он выпрямился и, заглядывая мне в глаза, проникновенно произнес:

— Так долго я не делал этого. Почти позабыл, какая у тебя нежная кожа.

От этих слов я немного растерялась.

Неужели Нина запрещала Баскакову целовать ей руку? Отчего? И как долго? Действительно, вчера он ни разу этого не делал. А ведь в это время было принято целовать руку женщине.

— Возможно мы снова сможем стать друзьями, Нина, как и прежде?

— Да. Почему бы и нет.

Кивнула я, не понимая, отчего Нина разорвала эту дружбу. Ведь было видно, что Баскаков ей точно не враг. Я же хотела, чтобы наши отношения стали не просто дружескими, а переросли в нечто большее.

Владимир некоторое время смотрел на меня долгим, пронзительным взглядом.

— И всё же, что-то произошло. Да, Нина? Ты стала другой. Ты простила меня наконец? Ты смогла?

За что простила? Меня так и подмывало спросить.