Глава 53.

Обхватив себя руками, я отошла к окну, пока Петр и Владимир кратко объясняли полицейским как все произошло. Литвинов же упорствовал и ни в какую не хотел сознаваться.

— Но я ничего не делал. И никакой горшок не ронял! — вопил Михаил раздраженно, вытирая пот со лба платком. — Я что, по-вашему, в детство впал, горшки на головы кидать? Бред да и только! Я тут ни при чем!

— Сомнительно, — произнес Ростопчин. — И вы уже не раз пытались навредить Нине Георгиевне.

— Что за наглая ложь? Не было этого!

— В день неудавшихся похорон вы были в доме, и вполне могли душить ее подушкой. И букет мог быть прислан вами.

— Но его не было в доме, когда отравили морс, — сделала я резонное уточнение.

— Мог подкупить кого из слуг на это черное дело. Из тех, что вы выгнали, — предположил Петр.

Кнуров задал Литвинову еще пару вопросов. Но тот отпирался от всего.

— У тебя был резон, Михаил. Согласись. Треть акций «Императрицы» переходит к тебе после кончины Нины, — заявил напирая Владимир. — И это довольно приличная сумма. За меньшее убивают. Да и твоя постоянная ревность точно не давала тебе покоя. К чему отпираться.

— Замолчи, Володька! Ты что, думаешь, если меня упекут в тюрьму, Нина тебе достанется? Дудки! Она меня любит! Меня, понял?

Он уже бросился с кулаками на Баскакова, но на его пути встал пристав Кнуров.

— Господин Литвинов, угомонитесь! Никакая любовь к делу не относится. А я намерен осмотреть место преступления. И немедленно!

Жандармы, Кнуров и мы все, в том числе и Литвинов с Женечкой поднялись наверх, на третий этаж, чтобы осмотреть то злосчастное место. Мы остановились в просторном коридоре, где было распахнуто окно с которого скинули горшок. Кнуров велел нам всем отойти к стене, а своим жандармам приказал тщательно всё осмотреть здесь, чтобы потом спуститься вниз.

— Не пойму, что вы ищете? — желчно комментировал Михаил Андреевич. — Я ничего не делал! Я даже не поднимался наверх сегодня!

— Рита видела, как ты спускался с лестницы, — напомнила я.

— Нагло врет! — прорычал Литвинов в ответ.

В этот момент Ростопчин стоял сбоку от окна и, чуть наклонившись, что-то рассматривал. Вдруг он обернулся к нам и заявил:

— А улики говорят обратное, Михаил Андреевич. Смотрите, господин пристав, здесь что-то застряло в подоконнике, в щели.

— Что там такое? — тотчас встрепенулся Кнуров, подойдя к Петру.

— Часть от сюртука господина Литвинова, как я полагаю, — заявил Ростопчин.

Михаил резко поднял руки, и действительно один его рукав оказался порван на конце. И найденный на подоконнике кусок точно подошел к небольшой дырке, когда Петр приложил его к дорогому пиджаку.

— Весьма любопытно, господин Литвинов, не так ли? — оскалился победно Кнуров.

У пристава прямо загорелись азартом глаза, оттого, что дело уже подтвердилось уликами. Видимо, он мечтал поскорее найти виновного и удалиться.

— Да я был здесь! — выкрикнул нервно Михаил, — зацепился рукавом за подоконник! И всё!

— Итак, признаете, что вы были у окна?

— Да!

— Надо же! — выпалил Кнуров, раздражённо. — Вы же полчаса уверяли нас всех, что даже не поднимались сюда! Так вы врали, сударь? Может, и с горшком тоже врёте?

— Не прикасался я к этому мерзкому горшку! Услышал выстрелы и подошёл к окну! И всё! Но горшок-то уже упал до меня!

— Я вам отчего-то не верю, — прищурился Кнуров. — У вас бегают глаза, и вы чего-то не договариваете!

— Правду говорю, как на духу! — выпалил Литвинов. — Можете спросить официантку Шурочку, которая была со мной в тот момент.

— В смысле, с вами? — приподнял удивленно брови Кнуров.

— Да! Я проявил слабость и привел её сюда, наверх, вон в ту спальню. А когда услышал выстрелы, бросился в коридор к окну, думал, что что-то случилось. И нечаянно зацепился за окно! Можете спросить Шуру!

После пикантных откровений Литвинова, все окончательно опешили. Я брезгливо поморщилась, Баскаков нахмурился, а полицейские хитро заулыбались.

— Гориков, быстрехонько ступай вниз и немедля отыщи эту официантку, — отдал приказ пристав одному из жандармов. — Какая она из себя, Михаил Андреевич?

— Блондиночка, с круглыми формами, — промямлил Михаил. — Лет тридцати.

Жандарм быстро удалился, а в следующий миг Женечка взвилась с места и, подбежав к Литвинову, залепила ему звонкую пощёчину.

— Бабник! А ещё клялся, что я единственная в твоей жизни!

Михаил схватился за горящую щеку и поджал губы, но промолчал. Рыжая девица же театрально взвизгнула и побежала к лестнице, видимо намереваясь спуститься вниз.

Я же мрачно смотрела на бывшего муженька и думала о том, что этот мужчина неисправим. Два часа назад клялся мне, что больше «никаких баб», и спустя полчаса уже волок какую-то официантку наверх, это если учесть, что пришёл на вечер с Евгенией.

Спустя четверть часа вернулся жандарм и что-то шепнул приставу на ухо.

— К сожалению, официантки такой нигде нет и не было, ее не нашли, — заявил победно Кнуров. — Похоже вы опять солгали, Михаил Андреевич. Так что алиби на момент падения горшка у вас нет, а доказательства вашей вины — все налицо. Уводите его, ребята. И ждите внизу. А я еще намерен осмотреть веранду.

Наконец-то этот безумный вечер подходил к концу. Было уже почти десять. Гости и музыканты разъехались, а мои дочери и внуки поднялись в свои спальни. Слуги убирались в гостиной и столовой, а я, уставшая и довольная, чувствовала ликование в душе.

— Прекрасная получилась операция, Петр, — тихо сказала я, когда мы, стоя на крыльце, провожали черный полицейский экипаж, который увозил Литвинова. — Эта «ловля на живца» прошла просто блестяще! В кои веки я буду спать сегодня спокойно. Мы с тобой вынудили убийцу вылезти из норы. Я в тебе не ошиблась, Петр.

— Благодарю, Нина Георгиевна.

— Так вы специально всё задумали? — мрачно спросил Баскаков, догадавшись.

— Да, Владимир, — ответила я. — Всё уже закончилось, потому могу открыться тебе. Мы вынудили убийцу проявить себя, и все вышло как надо.

Окинув нас недоуменным взглядом, который вмиг стал недовольным и колючим, он раздраженно процедил:

— Вы что, не в своем уме оба?! Нина, тебя могли натурально убить! Петр, ты мне за это ответишь, негодник!

Я встала между мужчинами и попросила:

— Успокойся, Владимир.

— Почему мне ничего не сказали?

— Потому и не сказали, знали, что ты будешь вот так возмущаться. Ещё и не позволишь этого!

— Не позволил бы! Вы два безрассудных безумца!

— Зато мы поймали убийцу!

— Нина, ты...

Я быстро приникла к мужчине вплотную и прикрыла пальцами его губы.

— Всё позади, Владимир, — успокоила я его. — Через три дня мы с тобой едем на выставку. Так что лучше думай об этом.

На мои слова Баскаков хмуро оскалился. Но все же через минуту его взор потеплел, и он поцеловал мою руку.

Позади нас послышался осторожный кашель Петра.

— Нина Георгиевна, теперь, когда убийца пойман, вы больше не нуждаетесь в моих услугах? — спросил молодой человек как-то печально, в его голосе слышалось сожаление.

— Почему же? Я думаю, телохранитель мне нужен постоянно. Может быть, теперь не в таком количестве. Но я хочу, Пётр, чтобы ты и дальше служил у меня. Твоя работа меня устраивает. А вдруг завтра появятся какие-нибудь злобные конкуренты и решат меня извести?

— Спасибо за доверие, я буду рад и дальше служить вам.

— Прекрасно, Петр. Да и сейчас мы уедем на выставку с твоим дядюшкой, надо чтобы кто-то присмотрел за домом и девочками. Оставлять их одних с внуками без единого мужчины не стоит. Мало ли что? Вдруг Аркадий пьяный заявится? Охрана и ласковый присмотр им не помешает, — многозначительно добавила я.

Всё же Пётр с каждым днём мне нравился всё больше. Умный, энергичный и достаточно умелый в своём деле. Я была бы не против, чтобы в будущем он стал моим зятем, конечно, если Анечка так же, как я, разглядит все его достоинства.

— Я всё понял, Нина Георгиевна, — расцвёл довольно Ростопчин и, поклонившись, быстро направился в дом.