Глава 74.

— Вы что меня запугиваете, пристав? — уже в каком-то истерическом припадке процедил Аркадий. — Я ничего не планировал! Да, я надрезал шланги! Хорошо, сознаюсь! Это сделал я! Но только один раз! Нина так была холодна ко мне, а я был так зол! Выпил много. Не знаю, что на меня нашло… Решил испортить её машину! Но это всё! Больше я ничего не делал.

— Так-так, Аркадий Сергеевич, занятно, — довольно пробасил Кнуров, потирая руки. — Вот вы и сознались. Уже хорошо. Где одно признание, там и остальные.

— В остальных я не виновен!

— Мы так и поняли, — кровожадно произнес пристав. — Еще минуту назад вы и в этом не хотели сознаваться. А сейчас при всех сказали, что испортили машину. Ну-ка, парни, повяжите ему руки, чтобы более ничего не учинил. И в камеру отведите пока.

Жандармы начали исполнять приказ, а Аркадий испуганно заголосил:

— Зачем же в камеру, господин Кнуров? Я же только автомобиль испортил. Это признаю. Но это всё!

— Посидите в камере, в тишине и спокойствии, подумаете, — жестко заявил пристав. — Вспомните обо всём, а там, глядишь, и в остальных злодействах признаетесь.

После перипетий последней недели я была немного взвинчена. Хотя понимала, что дело с убийцей Аркадием и проблемы с бунтующими рабочими решились, всё равно морально за эти дни я вымоталась полностью. Поэтому даже обрадовалась, когда на следующий день Владимир пригласил меня в ресторан, а перед этим на просмотр фильма в синему, так называли тогда кинотеатры.

В тот день мы с Людочкой наконец выбрались в дамский салон, сделали себе лечебные и косметические процедуры, потом поехали в парикмахерскую, а затем я передала внучку Петру, чтобы он отвёз её домой.

Я же с Владимиром пошла на свидание.

Всего месяц назад в Петербурге открылся первый кинотеатр «Биограф» на Невском проспекте. Именно туда мы и направились с Баскаковым вечером. Смотрели смешные чёрно-белые фильмы: «Выход рабочих с фабрики» и «Разрушение стены». Конечно, я старалась делать вид, что это зрелище меня занимает и необычно для меня, но всё казалось таким наивным и милым. Сбоку пианист играл на фортепиано быстрые мелодии, чтобы было интересно смотреть, ведь звука в фильме не было.

После киносеанса мы с Владимиром направились в ресторан. Шли как влюблённая парочка. Шутили, делились впечатлениями о фильмах, обсуждали планы на будущее.

В ресторане нас уже ждал заказанный столик. Мы выпили по бокалу вина под запечённую дичь с апельсинами. Продолжали милую беседу.

Владимир как-то плавно перевёл разговор на тему моего мужа.

— Нина, я уже подготовил новое прошение по поводу Аркадия Сергеевича от твоего имени, — заявил Баскаков. — Завтра отнесу его нужному человеку, и думаю, через неделю-две вас точно разведут. Арест твоего мужа — прекрасное основание для расторжения брака. Думаю, проволочек не будет.

— Прекрасно, Володя! Просто прекрасно.

Он внимательно посмотрел на меня и продолжил:

— Тогда в конце месяца мы можем объявить всем о нашей предстоящей свадьбе?

— Почему бы нет. Я не против, — согласилась я, улыбаясь.

— Замечательно. Да… ещё одно хотел обсудить с тобой, душа моя, — Баскаков чуть улыбнулся в ответ и продолжил: — Позавчера я подыскал нам одну роскошную квартиру на Английской набережной. Окна на реку, пять комнат, новая мебель. Думаю, мы сможем переехать туда сразу же после венчания.

— Переехать?

— Да.

— Но почему я должна переезжать в какие-то съёмные квартиры, когда у меня есть прекрасный особняк? — недоумевая поинтересовалась я.

— Ниночка, потому что положено, что жена едет к мужу, — словно непонятливому ребенку спокойно объяснил мне Владимир. — Пока в свой дом я не могу тебя привести. Ты же знаешь, там ремонт.

— Ремонтируй на здоровье. Поэтому ты вполне можешь переехать жить ко мне в особняк. У нас места много, — предложила я.

— Как сделали твой Литвинов и малыш-Аркадий? — возмутился Владимир. — Нет, Нина. Уж уволь. Я перестану себя уважать, если буду жить в доме жены. Я буду главой нашей семьи, потому где нам жить решать тоже мне. Обещаю, как только ремонт закончится, Нина, мы переедем в мой дом. Конечно он не так шикарен, как твой, но все же.

Естественно, после этих авторитарных заявлений я начала чувствовать, что Баскаков на меня давит. И потребовала отвезти меня домой.

В тот вечер мы расстались с Владимиром в напряжённом молчании. Я не хотела жить в съёмных комнатах, он переезжать в мой особняк. Я понимала, что в этом времени было принято, чтобы женщина отправлялась жить на территорию мужа, но ничего с собой не могла поделать.

Поэтому мы взяли паузу в этом вопросе, чтобы не поссориться.

Спала я в ту ночь плохо. Ворочалась, думала о Владимире и о разговоре в ресторане. Не хотела уступать ему, как, впрочем, и он мне. Плохо, когда у супругов у обоих сильные, независимые характеры. Трудно договариваться и не ссориться.

Утром я встала разбитая и без настроения. Решила сегодня до обеда побыть дома, полениться, а после обеда уже поехать на фабрику, узнать, как там дела.

Однако после завтрака в мой дом пожаловали два молодых человека. Добротно одетые, вежливые и интеллигентные. Это были инженеры, которых прислал, как и обещал, управляющий фабрикой. Они пришли обсудить со мной чертежи моего нового автомобиля.

Это тут же подняло мне настроение.

Я напоила молодых людей кофе, а потом мы отправилась с ними на задний двор. Осмотрели мой «Панард». Я сразу им объяснила, что мне в нём нравится и что нет. Говорила, что я хочу видеть в своём автомобиле, а что совершенно неприемлемо.

Позже мы отправились ко мне в кабинет и почти до вечера обсуждали, рисовали и спорили о новой модели автомобиля. На удивление, молодые люди оказались довольно толковыми и понимали меня с полуслова, а один из них ещё и прекрасно рисовал. Предварительные схемы, чертежи и внешний вид я утвердила только к восьми вечера и отпустила инженеров доводить до ума наши зарисовки.

Они обещали на днях принести уже готовый проект в разрезе внутренних механизмов и внешнего вида машины.