Глава 75.

Санкт – Петербург, дом Литвиновых,

Август, 1896 год

*

Торжество было камерным и изысканным.

Белые арки, украшенные цветами, стулья, обтянутые шелком, и даже живые голуби были украшением свадебного фуршета в нашем саду. Чувствовался модный стиль и изысканный вкус Клавдии, которая устраивала все это.

Сегодня была моя свадьба. Я стала женой Владимира.

Час назад мы вернулись из церкви, где происходило венчание, теперь предстоял небольшой фуршет, затем катание на Адмиралтейскую набережную Невы. Там должно было состояться фотографирование. А вечером намечалось застолье в загородном фешенебельном ресторане Петербурга «Вилла Родэ».

Прошло два месяца с того дня, как арестовали Аркадия.

Его признали виновным во всех покушениях на меня. Ибо все последние случаи попытки убийства, когда я уже была в теле Нины, и которые подробно описала в своем заявлении в полиции, вполне мог совершить мой молодой муж. В день похорон он был дома, когда меня душили. А позже мог вполне подсыпать яд в кувшин, и он как раз заходил ко мне в ванную комнату в то время. Случаи с упавшим горшком и отравленными цветами вообще имели свидетелей и доказательства его вины. А в последнем покушении на «Панарде» он признался сам.

Суд приговорил Аркадия к десяти годам поселения в Сибири, в маленькой таёжной деревушке, без права выезда и написания писем на этот срок.

Принимая во внимание арест и высылку моего мужа, комиссия Синода развела нас в тот же месяц. Я, обрадованная, что все разрешилось как нельзя лучше, с энтузиазмом занялась приготовлением к свадьбе с Владимиром. Но свободного времени было мало: дни напролет, все эти два месяца, я занималась переоборудованием завода и фабрики. Лично следила за обучением рабочих и сама запустила в производство первый свой автомобиль две неделю назад.

Слава Богу, с выставки наконец вернулись Яковлев и Фрезе, и их помощь теперь была очень кстати. Надо было постоянно контролировать процесс сборки машин, чтобы рабочие ничего не напутали и не испортили, ведь мы запускали в жизнь совершенно новое производство.

С устройством свадьбы у меня тоже нашлись помощники. Мои дочери и Людочка взяли все вопросы и заботы о торжестве на себя.

И самое главное: мы с Владимиром решили полюбовно вопрос с местом проживания после венчания.

Месяц назад, когда все деньги, вырученные от продажи гостиницы, были израсходованы на переоборудование, я решила заложить свой особняк. Нужен был кредит, чтобы закупить материалы на первую партию автомобилей. Мою усадьбу в Малиновке пришлось продать еще весной, чтобы расплатиться по закладной на нее. Фрезе и Яковлев тоже вложились в дело. Но все же денег не хватало.

Узнав об этом Баскаков отдал мне почти тридцать тысяч на закупку материалов, чтобы я не закладывала дом. Для этого ему пришлось продать свой особняк на Литейном. Часть денег он отослал сыну за границу, а вторую половину торжественно вручил мне. Мы подписали с ним договор о совладении и теперь мой особняк стал нашим общим.

Это оказалось лучшим выходом. Во-первых, я не попадала в кабалу по кредиту. А во-вторых, теперь Владимир, как полноправный владелец особняка, как и я сама, мог с чистой совестью переехать жить ко мне. Теперь это не претило его шовинистическим мужским взглядам.

Фуршет в саду был немногочисленным, как и венчание в церкви. Мы пригласили около пятидесяти человек, лишь близких родственников и друзей. Надо было экономить. Ведь первая партия моих автомобилей из пяти машин должна была выйти только на следующей неделе. Я ожидала ее с нетерпением и ликованием, словно очередного своего ребенка. Почти каждый день ездила на производство и за всем наблюдала.

Мои совладельцы, Евгений и Петр во всем поддерживали меня, и по их возвращению мне все же удалось отстоять одиннадцатичасовой рабочий день и на заводе, и на фабрике. Я давила на то, что последний час рабочие уже так уставали, что производительность в это время стремилась к минимуму. Именно этим мне удалось убедить моих совладельцев в правильности сокращения рабочего дня.

Конечно, в планах было ещё сократить рабочую смену до десяти часов, поднять зарплаты минимум на десять процентов и сделать оплачиваемые отпуска хотя бы две недели. Сейчас по закону рабочие могли пойти в отпуск до месяца, но работодатель не был обязан их оплачивать. Потому никто в отпуск особо и не ходил. Зарплаты итак были невысоки, поэтому не получать целый месяц денег никто не хотел. Брали неделю или пару дней в год, чтобы навестить родителей или просто отдохнуть. Но не более того.

Но я понимала: отдых нужен. Сейчас я сильно вкладывалась в рабочие кадры, и если по состоянию здоровья они будут болеть или вообще не смогут работать, то прежде всего пострадает предприятие. Всё время обучать и искать новых сотрудников было слишком обременительно и трудозатратно.

Все эти два месяца я жила спокойно, и ничего плохого не происходило в моей жизни. Если первый месяц меня ещё терзал червячок сомнений, что Аркадий не виновен, то потом я утвердилась, что мы поймали кого надо. Ведь когда Михаил был в тюрьме, покушения так и продолжались. А теперь всё было тихо и спокойно.

С первым мужем мы окончательно рассорились. Литвинов не мог мне простить, что я продала гостиницу не ему, а затем обвинила его в покушениях, и он почти месяц невиновный провёл за решёткой. А теперь я ещё и выходила замуж за Владимира, его конкурента за моё сердце в молодости. Михаил был так обижен, что даже не пришёл сегодня на торжество. Но я не жаждала его видеть. А ещё он расстался с Женечкой и теперь завёл себе пассию из артисток варьете. Мне об этом сообщила Клавдия полчаса назад.

Я стояла рядом с Владимиром у небольшой цветочной композиции в виде девушки с кувшином в руке. Принимала поздравления и ощущала, что сегодня действительно счастлива и спокойна. Всё в моей жизни вроде наладилось.