Глава 79.

Клавдия пришла на презентацию моего автомобиля последней. Почему-то опоздала, хотя я предлагала ей поехать с нами ещё с утра.

Теперь в нашей семье было два автомобиля: моя светлая «Нинель» и «Панард», на котором ездил Владимир. Я отдала его мужу, всё же это был его подарок, и продавать машину я пока не хотела. По служебной надобности Владимиру приходилось много мотаться по Петербургу и окрестностям. Его клиенты жили в разных районах. Часто он посещал и суды, и другие государственные учреждения.

Муж был одним из самых востребованных адвокатов столицы. Он славился тем, что за последние семь лет не проиграл ни одного дела. Мало того, ему удавалось так построить защиту своих подопечных, если они оказывались ответчиками в суде, что претензии к ним противников сводились на нет. Или же были так малы по суммам выплат, что его клиенты оставались очень довольны.

В основном Владимир вёл дела, касающиеся денежных претензий между компаниями, наследственные разбирательства или же защищал права граждан перед государством. Последние после помощи Баскакова получали пожизненные пенсии или выплаты, тогда как до защиты в суде государственные чиновники отказывали им в выплатах. С этой категорией клиентов Владимир брал чисто символическую плату, эти дела больше работали на его репутацию как отличного адвоката. И в основном хорошие гонорары он получал от выигранных дел при «разборках» крупных компаний.

С того времени, как я вышла замуж, содержать мой недешевый особняк мне стало гораздо проще. Ведь большую часть расходов теперь оплачивал мой муж. Причём это было его желание.

Когда моя старшая дочь появилась на площадке у завода, все приглашенные уже перешли к вкусной части нашей презентации — фуршету. Столы с шампанским, закусками и канапе были накрыты под высокими шатрами. А я решила не экономить на фуршете и заказала еду в ресторане «Дюссо». Хотела показать всем, что дела у нашей «Яковлев и Ко» идут прекрасно и что с нами можно иметь дело. Да, пока мои расходы по выпуску автомобилей были больше доходов, но в скором времени я рассчитывала выйти на ноль, а в конце осени получить первую прибыль.

— Матушка, прости я опоздала, — обратилась ко мне Клавдия, сразу же подходя ко мне. — Поздравляю тебя с первым выпуском твоей «Нинель». Она прекрасна, сейчас в близи осмотрела ее.

— Спасибо.

Я подозрительно оглядывала дочь и не могла понять, что с ней не так. Ведь Клавдия всегда одевалась модно, ярко. Но сейчас на ней было какое-то невзрачное коричневое платье, из украшений только серьги, и главное — её губы совсем без помады и искусаны.

Такого она себе никогда не позволяла. Даже дома она ходила полностью наряженная и с помадой на губах, что иногда вызывало у меня недоумение. Да и на презентацию она опоздала сейчас. С Клавдией было что-то не так. Это я почувствовала сразу.

— С тобой всё в порядке, дочка? — обеспокоенно поинтересовалась я. — Ты очень бледна.

— Всё хорошо, — ответила она и попыталась улыбнуться, но у неё вышла какая-то болезненная гримаса.

А в её глазах заблестели слёзы. Я напряглась. Хотела уже попросить, чтобы она рассказала, что её мучает. Но в этот момент меня отвлёк один из репортёров, попросив ответить на пару вопросов для его статьи для газеты.

Я отошла от Клавдии, оставив её у фуршетных столов. Пока говорила с репортёром, то и дело косилась на Клавдию. Она же, как неподвижная статуя, стояла с бокалом шампанского в руке. Не пила, а смотрела перед собой в одну точку. С ней явно что-то приходило.

Позже мы с Яковлевым и Фрезе отошли к автомобилю, чтобы сняться для газеты. Но в этот момент сбоку раздались испуганные возгласы.

Я резко обернулась и увидела, что Клавдия отчего-то лежит на земле. Тут же около нее оказался Петр Ростопчин. Подхватил ее на руки, она была без сознания. Я бросилась к дочери и уже через миг выпалила Петру:

— Что произошло?

— Не знаю, Нина Георгиевна, — ответил молодой человек, вглядываясь в бледное лицо Клавдии. — Сам только увидел, как она вдруг упала. Обморок, похоже.

Нас окружили люди. Одна из женщин, представившись медсестрой, начала осматривать Клавдию, приложив руку к ее шее, а через минуту произнесла:

— У нее просто сильный обморок. Скоро придет в сознание.

В подтверждение слов женщины, Клавдия вдруг очнулась и открыла глаза.

— Что такое? — испуганно пролепетала она, оглядывая окруживших ее людей.

С недоумением посмотрела на Петра, который так и держал ее на руках.

— Ты упала, — ответила я. — Надо, наверное, за врачом послать.

— Не надо. Мне уже лучше, — замотала головой дочка.

— Хорошо. Тогда Петр, отвези пожалуйста, Клавдию домой, — велела я. — И, прошу, если ей снова станет плохо, то непременно вызови врача. Я, как только освобожусь, приеду домой.

— Понял, Нина Георгиевна, — ответил Ростопчин и направился с Клавдией на руках прочь из толпы.

Я проводила молодых людей долгим взглядом. Видела, что Клавдия потребовала от Петра поставить ее на землю, потому что сама может идти. В ответ Ростопчин властно заявил, что все же отнесет ее в машину. Клавдия сразу притихла и больше не сопротивлялась. Да, у нее характер был гораздо мягче, чем у Анны.

Вот ведь сразу я поняла, что с Клавдией что-то не так, едва она появилась час назад, да еще и опоздала почему-то на презентацию автомобиля. Хотя особых дел, кроме заботы о сыне, у нее и не было.

После того как официальное мероприятие было закончено, мы узким кругом зашли в ресторанчик, отметили начало нашего совместного бизнеса. Посидели с Владимиром, Антоном и моими партнёрами, обсудили планы на ближайшее будущее. Правда из ресторана я позвонила домой, чтобы узнать все ли в порядке с Клавдией. Петр ответил, что она спит.

Вечером, уставшая, но счастливая, я вернулась с мужем домой около десяти.

Дом уже погрузился в тишину, а мы с Владимиром, стараясь не шуметь, поднялись на второй этаж. Я была немного пьяна от шампанского, поэтому, когда муж обнял меня и начал страстно целовать в коридоре, я с горячностью ответила на его поцелуй. Он прижал меня к стене, умело лаская мои волосы и спину, продолжая жадно исследовать мои губы. Мне нравился его натиск и жадное нетерпение.

В доме было уже довольно темно, и мы, словно юнцы, одержимые страстью, миловались в коридоре. Когда же его рука спустилась на мои ягодицы, исследуя их стильными пальцами, я взмолилась:

— Давай хоть в спальню зайдём, Володя.

— Пошли, — усмехнулся он, уже обвивая рукой мою талию и увлекая в нужную сторону.

Но вдруг до моего слуха донеслись странные звуки, похожие на всхлипывания. Я остановилась и обернула голову. Так и есть: плакала женщина, и к этому жалобному голосу примешивался тихий мужской баритон.

— Погоди! — остановила я мужа, когда он почти завёл меня в комнату. — Это в спальне Клавдии.