Глава 80.

Похоже, что-то случилось! Мне стало совестно.

Ведь ещё днём, когда Клавдия опоздала на презентацию, а потом упала в обморок, я со своими машинами и ликованием совершенно позабыла о ней. А ведь наверняка у неё что-то случилось.

Я отстранилась от Владимира и быстро направилась мимо двух комнат. Дверь в спальню Клавдии была чуть приоткрыта, и я прошла внутрь. И тут же остановилась.

Трогательная картина, представшая передо мной, была непонятной. Дочь сидела на диванчике и утирала горькие слёзы кулачком. Её волосы растрепались, а платье сидело криво. Над ней стоял Пётр и протягивал платок.

— Клавдия, ну перестаньте плакать, — обеспокоенно сказал в этот момент Ростопчин. — Что произошло? Скажите, чем я могу помочь?

Видимо, молодой человек тоже только что вошёл.

После его участливой фразы Клавдия на миг вскинула на него глаза и, прикрыв лицо ладонями, ещё больше разрыдалась.

— Ничего... — простонала она.

Пётр заметил меня, и я жестом показала ему уйти. Он понятливо кивнул и направился к двери, там стоял и Владимир. Я быстро выпроводила мужчин вон, плотно прикрыв дверь. Посмотрела на Клавдию.

Чувствовала свою вину. Я была так занята своими автомобилями, что даже не удосужилась поговорить с ней.

— Клавдия, что-то с Сашенькой? — спросила я обеспокоенно, первое что пришло мне на ум. — Он заболел?

Дочка на миг перестала плакать и взглянула на меня.

— Нет, матушка. Он спит уже, — выдавила она едва слышно.

Я быстро присела рядом с ней, понимая, что надо все разузнать у нее и, возможно, в моих силах облегчить ее страдания. Может, дело в деньгах? Так это не вопрос. Куплю ей что нужно. Со свекровью вроде я тоже позволяла ей видеться, и они с Сашей два раза в месяц навещали ее.

Я взяла ее за руку и заглянула в глаза.

— Дочка, что случилось? На тебе лица с утра нет. Расскажи мне. Тебе легче станет, — попросила я.

Она всхлипнула и кивнула. Посмотрела на меня большими заплаканными глазами. Сейчас она очень походила на маленькую несчастную девочку. А от холодной, неприступной красавицы не осталось и следа.

— Он назвал меня глупой, красивой куклой! Сказал, что никогда не любил меня. Я совсем ему не нужна, матушка! — выпалила с болью в голосе Клавдия.

— Кто? — опешила я.

— Аркадий!

— Погоди, он же в тюрьме, когда же...

— Я сегодня ездила на вокзал. Его отправляли армейским эшелоном под конвоем в Сибирь.

— Но зачем? — недоуменно начала я.

— Я хотела увидеть его! Сунула ему записку в руку. Написала, что люблю его и готова поехать за ним, если он этого пожелает. Я хотела ему сказать так много, но этот гадкий жандарм оттеснил меня и велел уходить. А Аркадий рассмеялся мне в лицо и назвал глупой куклой, и что... — её голос сорвался, и она снова зарыдала.

— Я поняла, — тихо ответила я.

Нет, ну какой же судак. И вот зачем было говорить эти гадости Клавдии? Ну, хреново ему, понятно, но за свои же грешки расплачивается. Но её-то зачем обижать? А она, глупышка, ещё и бегает за ним и, похоже, действительно любит его до сих пор.

— Дочка, ты должна забыть его, он не достоин тебя и...

Она же, словно не слыша меня, схватила мои руки в свои и лихорадочно заявила:

— Матушка, я поеду за ним в Сибирь. В эту деревню. Буду помогать ему там, одному ему будет тяжело. Буду любить его. И он поймёт, как я обожаю его. И полюбит. Я знаю, что он непременно полюбит меня, по-другому не может быть.

Блин, ну что за бред? Бегать за мужиком, который гонит тебя и потешается над тобой. Ну где её гордость?

— Клавдия, не глупи, — начала я наставительно.

Теперь я понимала, отчего она была сама не своя на презентации и так переживала по поводу этого блудливого котяры, что даже хлопнулась в обморок.

— Матушка, не отговаривайте меня. Я уже всё решила.

— Клавдия, послушай меня. Он не любит тебя и совсем не уважает. Говорит тебе эти гадости про куклу. И поверь мне, ты не заставишь его любить себя, даже если в лепёшку расшибёшься ради него. Я понимаю, сейчас тебе больно, обидно. Но всё пройдёт. Ты забудешь его. Встретишь нормального мужчину, который оценит тебя по достоинству, будет любить тебя. Ты этого заслуживаешь.

— Нет, это невозможно, матушка. После Серёженьки меня уже никто так любить не будет, — выпалила она в истерике имя погибшего мужа.

Я выдохнула, пыталась держать себя в руках. А так хотелось накричать на нее! Вразумить! Вот точно групышка! Неужели не понимает, что только дальше погубит себя, если поедет за Аркадием?

— Потому ты решила бегать за этим осуждённым хлыщом? — жестко бросила я. — Клавдия, говорю, забудь его. Только погубишь себя. А у тебя есть сын. Что же ты Сашеньку здесь одного оставишь? Ты же любишь его. Или с собой в ссылку потащишь?

Услышав мои слова, Клавдия снова разрыдалась. Я обняла её, и она уткнулась носом в мою шею. Я начала гладить её по голове.

— Ты же понимаешь, что я права, дочка. Забудь Аркадия, ты ещё так молода, красива. Богата, наконец. Да за тобой женихи ещё бегать будут. Вот увидишь.

— Может быть… — промямлила она, прижимаясь ко мне, словно маленькая девочка. — Но есть ещё одно…

— Что же?

— Я беременна. От Аркадия. Уже пятый месяц.

Моя рука только на минуту замерла, а потом я снова начала гладить её по волосам, успокаивая.

— Что ж, это вполне закономерно, — тихо сказала я, уже обдумывая, на что это можно повлиять.

Княгиня была вдова, и, естественно, ребёнка у неё быть не могло. А теперь получается, её репутация, как порядочной дамы будет испорчена.

— Я потому и хотела поехать за Аркадием, ведь это его ребёнок.

— Успокойся, дочка. Но пойми, ехать в глухомань за мужчиной, которому ты не нужна — архи глупо. Потому давай утри слезы. Мы вместе что-нибудь придумаем.