Глава 83.

На фабрике меня ждала очередная неприятность. Едва я вошла в кабинет Фрезе, он, размахивая руками, выпалил:

— Нина Георгиевна, у нас огромная проблема!

— Что случилось? — спросила я, переводя взгляд с моего компаньона на сына.

Антон тоже был тут, и его мрачное лицо не выражало ничего хорошего.

— Шины! — выдал возбужденно Петр Александрович. — У нас оставалось всего четыре пары шин, и всё. А поставщик сообщил сегодня поутру, что больше не будет нам поставлять их и хочет расторгнуть договор.

— Это которые «Треугольник»? — догадалась я, вспомнив информацию о наиболее крупных наших поставщиках материалов.

— Да, именно они.

— Но отчего расторгнуть? Может, мне с ним поговорить из их руководства?

— Не получится, матушка, — ответил Антон. — Я с утра уже был у них и всё узнал. У них кончился каучук, и они просто не могут произвести новые шины.

— Но как же так? Мы же договаривались, что они смогут снабжать нас шинами до конца года, и сырье на это у них было.

— Да. Но теперь «Треугольник» заключил какой-то выгодный контракт. И они продали все выпускаемые шины вперед на полгода. И заказчик рассчитался с ними полностью. А не как мы — после продажи наших машин.

— Ужас. Но мы не можем себе позволить такого, чтобы платить за материалы авансом, да еще и на полгода вперед. Мы разоримся.

— Именно, матушка, — согласился Антон. — Но «Треугольник» это совершенно не волнует. Он не захотели даже выслушать мое предложение, а я хотел увеличить закупочную цену на двадцать процентов.

— Боже. И кому понадобилось столько шин? — недоумевала я, пытаясь успокоиться и мыслить разумно. — Чтобы скупить все шины на полгода вперед? Открылась какая-то новая каретная фабрика?

— О том нам неведомо, — развел руками Фрезе. — Но вы же понимаете, Нина Георгиевна, что мы не сможем до конца собрать машину без шин. Это, так сказать, окончательный аккорд в сборке, до полной покраски автомобиля.

Я плюхнулась на стул, поникла. Что было делать? Мы даже не могли теперь закончить ближайший заказ — тридцать машин, которые уже выкуплены владельцами на пятьдесят процентов. И как все разрулить? Если мы сорвем первую поставку автомобилей — это очень плохо отразиться на деловой репутации нашей компании.

И тут меня осенило:

— Надо искать другие резиновые фабрики. Они вообще есть?

— Я уже подумал об этом, матушка, — произнес деловито Антон. — Заехал на обратном пути на небольшой резиновый завод «Каучук». Но к сожалению, они не выпускают шины, специализируются только на калошах.

— Так, надо подумать спокойно, — пыталась найти выход я. — Наверное, есть фабрики в других городах. В Риге! Точно, я читала недавно в газете, что там открылось новое резиновое предприятие. Название такое простое — «Провод» или «Проводок»…

— «Проводник», по-моему, — ответил Павел Александрович. — Я тоже слышал о них.

— Точно, «Проводник». Надо попробовать узнать там. В газете вроде было написано, что они делают покрышки для велосипедов! Поэтому вполне могут наладить выпуск шин.

— Вы хотите чтобы я поехал в Ригу, матушка?

— Да, наверное. Но, конечно, после помолвки Анны.

— Но она только в будущую субботу, матушка. Я успею съездить в Ригу и вернуться.

— Если успеешь, то, конечно, поезжай немедля, Антон. Главное, постарайся вернуться к торжеству сестры, а то она очень расстроится, если тебя не будет.

— Поеду сегодня же. Надеюсь, успею купить билеты на вечерний поезд до Пскова, а далее махну в Ригу.

На этом мы и порешили. Антон со своим помощником вечером должны были отправиться в Ригу, а я завтра все же собиралась наведаться на фабрику «Треугольник».

Торжественный ужин по случаю помолвки Ани и Феликса мы начали в пять. Сразу после оглашения в церкви приехали в наш особняк. Дома все уже было готово. Лариса Самсоновна со слугами и нанятыми официантами из ресторана «Дюссо» устроили все по высшему классу. На ждал изысканно украшенный цветами и лентами особняк и шикарно накрытый стол в столовой с закусками и фруктами. Подавали пятнадцать перемен блюд, и было заказано семь видов спиртных напитков, не считая соков, лимонадов и холодного морса.

После трапезы гости, с которыми меня весь вечер знакомила Аня, прошли в гостиную и бильярдную, а также в большой зал, где играла музыка, и желающие могли потанцевать. К удивлению, все коллеги-медики Феликса, которого я очень уважала как знающего врача, оказались довольно интересными людьми и совсем не занудами, как я предполагала раньше. Они шутили, веселились и вели себя вполне естественно и пристойно.

Весь вечер я следила за младшей дочерью и чувствовала, что Аня ведет себя как-то неискренне. Словно играет роль. Аня делала вид, что ей весело и интересно, но ее глаза были печальны. Феликс же был очень горд и доволен своей невестой, явно считая, что вытащил самый большой приз в жизни. Он не отходил от девушки ни на шаг и по-собственнически сжимал ее локоток, постоянно указывая всем, что теперь они вместе.

Однако больше всего в этот вечер я жалела Ростопчина. Сначала он сидел на ужине с мрачной миной на лице и почти не ел. А потом и вовсе ушел из гостиной, когда начались танцы. Я видела, что Петр то и дело нервно курил на веранде сигареты или же отсиживался в дальнем углу чайной, напиваясь коньяком и совершенно не участвуя в окружающем веселье.

Антон вернулся всего два часа назад из Риги. Я даже не успела с ним поговорить о наших делах и не узнала, как он съездил, потому что была вынуждена заниматься гостями. Но хорошо, что он хоть успел на вечернее торжество. Аня была рада.

Единственное, что успел мне шепнуть Антон на ухо, — что он съездил нормально и завтра все со мной обсудит. Это немного успокоило меня.

Моя поездка на завод «Треугольник» не увенчалась успехом. Управляющий повторил мне все то же, что и раньше моему сыну: что они больше не желают быть нашими партнерами.

Около десяти вечера, когда празднество было в самом разгаре, я стояла в музыкальной зале и с удовольствием следила за танцующими парами. Это было довольно приятное зрелище.

— Нина, прекрасно выглядишь сегодня, — вдруг раздался за моей спиной знакомый голос.

Резко обернувшись, я увидела в шаге от себя Литвинова. Он стоял с пузатым бокалом коньяка в руке и как-то уж чересчур сладко улыбался.

— Здравствуй, Михаил. Все не было времени к тебе подойти.

— Отчего же? Так занята гостями, что на бывшего мужа даже нет и минутки?

Я поджала губы. Конечно, он прекрасно понял, что дело было не в занятости. Просто я действительно не хотела с ним говорить. После той неприятной истории с его арестом и его недовольство тем, что я продала «Императрицу» не ему, а мадам де Морси, я совсем не хотела его видеть, чувствовала, что он злится на меня. Сегодня же я решила его пригласить на торжество только ради Ани. Всё же много лет он воспитывал её как свою дочь.

— Минутку может и найду, — приветливо ответила я, так же улыбнувшись ему.

— Мы можем поговорить наедине? — спросил он вдруг. — Мне надо обсудить с тобой один щекотливый вопрос.

— Сейчас?

— Немедленно, Нина, — настаивал он.