Глава 94.

Последние мысли, которые завладели мной, были, прямо сказать, не очень приятными.

— Это, наверняка, какая-то коллега по работе, — начала убеждать я себя.

Нет, Нина! Ты в это веришь? Она сказала про какую—то встречу и что ждёт. И про ателье не говорят мужчине — партнеру по работе.

Это бред.

Я помотала головой.

— Нет, мне это кажется, — зашептала я сама себе. Я так и стояла посреди коридора и не решалась пройти дальше, чтобы войти в контору мужа. — Но малыш? Что за малыш?

Мое воображение тут же нарисовало картину, как Владимир помещает эту миниатюрную прелестницу у нее на квартире и целует их общего малыша.

Мои мысли были в хаосе.

А, собственно, что я знала о муже? Он уже двадцать лет был вдовцом, и, ведь, наверняка не жил пуританином все эти годы. Так что вполне у него могла быть какая-нибудь женщина. Может, эта темноволосая модница из его бывших пассий?

Блин. Не в силах об этом думать, я резко развернулась и поспешила обратно на улицу. Видеть сейчас мужа мне совершенно не хотелось.

Дом Литвиновых, 1896 год, 10 октября

*

Рита разбудила меня около семи. Сделав утреннюю йогу и быстро выпив чашечку кофе, я присела к зеркалу, чтобы горничная уложила мои волосы. Обычно я делала это сама, но сегодня был важный день, и укладка требовалась праздничная. Я хотела выглядеть на все сто.

Сегодня я выдавала замуж младшую дочь.

Рита уже прекрасно владела парикмахерским искусством, научившись и стричь, и укладывать волосы за последние месяцы. Я оплачивала ее обучение у месье Брандло, парикмахера, который подстриг меня тогда под известную актрису, и я его мастерству полностью доверяла. Прикинув, сколько бы мы с Клавдией потратили на постоянные укладки и стрижки волос, я решила просто оплатить обучение своей горничной. Так было выгоднее не только нам, но и Рите. Она вполне могла потом работать в парикмахерской, если бы захотела уйти от нас.

Пока Рита колдовала над моими волосами, я набрасывала в ежедневник очередные дела на ближайшие дни. Но в голове крутилась только одна мысль, что сегодня на свадьбе может произойти все что угодно. Нутром это чувствовала. Я боялась того, что Ростопчин устроит что—то недостойное и испортит торжество. Поэтому вчера я строго поговорила с ним и поняла, что Аня так и не стала обсуждать с ним свои чувства и вообще не подходила к нему. Я опасалась скандала.

После Рита убежала причесывать Клавдию и Людочку, а я зашла к Ане.

Она была бледна, но вполне спокойна, с чего я сделала вывод, что дочь все же решила забыть свои чувства к Петру и выйти замуж.

Я поцеловала ее в лоб, благословила и сказала, что мы ждем ее в одиннадцать внизу, чтобы ехать в церковь. Рита как раз вошла чтобы причесать ее и я не стала мешать.

Клавдия едва не вскрикнула, когда в коридоре перед ней неожиданно появился Ростопчин. Окинув оценивающим взглядом изысканный, кокетливый наряд молодой женщины, Петр невольно задержал глаза на неглубоком декольте. Потом мотнул головой, словно вспомнил, зачем он здесь.

— Надо поговорить, — кратко заявил молодой человек и распахнул перед ней дверь в пустую спальню.

Он так же был одет уже в черный фрак и брюки, белоснежную рубашку, как и требовалось выглядеть мужчинам на сегодняшнем мероприятии.

— Сейчас? — недоуменно спросила Клавдия, изогнув красиво очерченную бровь. — У моей сестры через три часа венчание, забыл?

— Только об этом и думаю последние две недели, — буркнул он и настойчиво велел: — Заходи.

Хмыкнув что—то неразборчивое и недовольное, Клавдия грациозно вплыла в спальню, и Петр, прикрыв дверь, сразу же заявил:

— Ты подумала над моим предложением?

Она прекрасно поняла, о чем он.

— Да.

— И что?

— Ну… я даже не знаю, стоит ли это делать…

Ростопчин недовольно зыркнул на нее и процедил:

— Клавдия, прекращай это жеманство. Свое кокетство будешь испытывать на ком-нибудь другом. Меня это не занимает. Так да или нет? Или мне искать другую кандидатку на роль фиктивной невесты?

— Ищи! Больно надо, — тут же надулась она и попыталась выйти из спальни, но Петр встал у нее на пути.

Она рассчитывала, что молодой человек будет ее уговаривать, но ничего не вышло.

— Так. Давай не будем ссориться, — тут же примирительно сказал он. — Начинаем разговор сначала. Ты готова сыграть роль моей невесты, я в ответ обещаю выполнить все функции жениха и сопровождать тебя везде и куда захочешь. Ты согласна?

— Да! Доволен? — вспылила она нервно.

— Прекрасно! — оскалился Петр ровными зубами. — Это просто сделка. Ты не любишь меня, я не люблю тебя, Клавдия.

— Ты прав, мы оба любим других. И это так печально, — вздохнула она.

— Все будет отлично. Мы оба только выиграем от этой помолвки. Ты не будешь под присмотром и свободна от опеки матушки, а я покажу этой взбалмошной девице, что не собираюсь вздыхать по ней до скончания веков.

Уже полностью одетая, я спустилась вниз, проверить собрались ли домочадцы ехать в церковь. И вообще все ли готово к сегодняшнему важному празднеству.

Подходя к открытым дверям гостиной, я услышала возбуждённые голоса. Мужчины громко спорили на повышенных тонах. Один из них был Литвинов, второй Баскаков.

— Ты так и будешь козырять тем, что соблазнил мою жену? — задиристо спросил Михаил в этот момент.

— Она теперь моя жена. И Анна — моя дочь. Потому поведу её на венчание я, — услышала я ответный, грозный голос мужа.

— Сначала тебе придётся убрать меня с дороги. А я не отступлю!

Поджав губы, я поняла, что мои опасения воплотились в реальность. Баскаков и Литвинов не могли разобраться, кому вести Анюту в церковь. И уступать, похоже, никто из них не собирался.

Я вошла в гостиную, увидев здесь моего брата Модеста, Антона с его новой девицей из варьете, внуков Людочку и Сашу, сидящих на диванчике. Все были при параде и ждали, когда мы отправился на венчание. Лариса Самсоновна, тоже приглашённая на венчание и торжество, скромно стояла в сторонке в светло-сером праздничном платье.

Зато посреди гостиной, словно два петуха, спорили Владимир и Михаил. И надо было разрулить эту ситуацию, пока мы не отправились в церковь. Не хватало ещё разборок на людях.

— Что здесь происходит, господа? — спросила я, пройдя в гостиную.

— Нина, я отец Ани, и я должен вести её в церковь! — тут же заявил Баскаков.

В глазах мужа прочитала уверенность в том, что я поддержу его.