Глава 11
Когда в замке раздался звук поворачивающегося ключа, я даже не подумала выйти к мужу.
За прошедший час я так и не смогла скинуть с себя навалившуюся апатию. Я сидела на диване, обняв руками свои ноги, и смотрела на то, что обнаружила в недрах запертого стола.
Наручники, упаковка «резинок», небольшой пакетик с уже использованными и завязанными «резинками», несколько игрушек для интимных игр и два билета на неизвестного мне рэп-певца.
Ничего из этого, в том числе особо ребристые «изделия», я до этого не видела.
Мозг буксовал.
Я смотрела на все эти вещи и отказывалась верить в очевидное: если они были не для меня… значит, для кого-то другого?
«Этого не может быть. Я просто не так все понимаю. Произошла какая-то ошибка…» – мысли повторялись раз за разом, не давая больше ни о чем думать.
В какой-то момент я даже забыла о поступке Вовы.
Я будто сама начала себя убеждать, что мне почудилось. Муж просто неудачно дернул ногой… Случайность, не более.
Он не мог.
Не мог поднять на меня руку и уж тем более ногу!
Не мог изменять мне, складируя следы своего преступления в тумбочке, чтобы я не заметила ничего, когда выносила мусор.
Не мог купить билеты на концерт для кого-то другого. Я ведь такую музыку не слушаю…
Может, Вова решил меня переубедить, сделать так, чтобы я начала разделять его интересы? Поэтому и места взял поближе. За восемь тысяч каждое, в то время, как денег у нас было в обрез…
Казалось, я на любое действие мужа сейчас могла придумать оправдание: «Тут показалось, там послышалось… Здесь я была слишком впечатлительная и сама виновата…».
Не могло все оказаться так плохо, как мне сейчас виделось.
Вова не мог быть мелочным, жестоким и трусливым. Не мог быть алчным. Не мог быть изменщиком…
Неужели бы я не заметила? А раз так – я ошибаюсь…
Вот только доказательства были у меня перед глазами. И резинки, и «игрушки», и моя покрасневшая нога, которую я накрывала рукой, чтобы не видеть.
– Я очень зол, Маша, – раздался от двери голос муж и звук, закрывающийся двери. – Когда я зайду, ты должна очень постараться, чтобы вымолить прощение.
Я слышала по изменившемуся голосу, как он опускается на корточки, чтобы развязать и аккуратно снять фирмовые кроссовки, которые купил чуть меньше месяца назад. Слышала, как он проходит в кухню и замирает, не найдя меня там. Как подходит к двери в комнату, которую я заперла…
Дверь дернулась, а у меня внутри вдруг проснулся страх. Апатия, накатившая на меня после «находок», испарилась.
– Маша, открой сейчас же!
Вова бухнул ладонью по двери, а мой взгляд машинально скользнул на молоток, обратной стороной которого я раскурочила стол, пытаясь добраться до секретов мужа.
– Маша, не беси меня, – произнес Вова с угрозой и, кажется, пнул дверь. – Пусть мама тебя в конце концов простила, но я-то нет… Открывай и объясни, почему ты решила сорвать все наши планы!
– Наши планы?.. – ломким голосом уточнила я, вставая и подходя к столу, на котором лежал молоток.
С ним мне было как-то спокойнее.
– Да, наши. Мы же семья, если ты забыла… – резко отозвался Вова. – Пока ты шлындала непонятно где, мама предложила отличную схему. Рожаешь ребенка, а лучше двух, и мы обналичиваем материнский капитал. Так Ксюшка, моя одноклассница сделала, можно спросить с помощью кого… А как только дети родятся, мама нам мою долю от наследства отдаст. Мы с тобой в квартиру побольше переберемся, заживем… Открывай! Чего я с дверью разговариваю? Вообще меня не уважаешь, да?..
Дверь опять содрогнулась от пинка, а меня начало подташнивать.
Вот только не знаю: от страха или от мысли о двух детях.
А ведь я их хотела… Почему тогда даже мысль о них мне противна?..
– А где… где будет твоя Ира? Квартира побольше нужна, чтобы ей отдельную комнату выделить? – не своим голосом уточнила я, сжимая в руках молоток.
На несколько секунд за дверью повисла тишина.
– Ира? При чем тут Ира?.. – как-то неправдоподобно равнодушно отозвался Вова. – Машка, не делай мне мозг. Открой сейчас же дверь.
Я судорожно вздохнула, обернувшись к дивану, где лежали его «сокровища».
– Та Ира, которой ты купил… – взгляд скользнул по выложенным вещам, и я для примера выбрала более «безопасную» вещь, – … наручники.
Опять секундная пауза… и неожиданный рев:
– Ты совсем берега попутала?! Ты в моем столе рылась?!
Дверь содрогнулась от новых ударов. Не тех, что были раньше, когда Вова хотел сбросить злость и привлечь мое внимание… Теперь он будто пытался эту дверь выломать.
– Живо открой, курица! Даже не смей подходить к моим вещам!
Я оторопело смотрела на содрогающуюся дверь, не понимая, чем вызвана такая яркая реакция. Вова же понимает, что я уже открыла ящик… Неужели есть еще что-то?
В столе точно нет. Может… в компьютере?
От очередного удара дверь вмялась внутрь, и я сильнее сжала молоток, сглотнув появившийся в горле комок.
– Оставайся снаружи… – едва выдавила я из себя. – Иначе я тебе компьютер сломаю…
– Да я потом сам тебя сломаю! – заорал Вова, и вместо того чтобы успокоиться, стал ломиться внутрь еще сильнее.
Паника нарастала. Мне буквально перестало хватать воздуха.
Взгляд бегал по комнате, а я пыталась придумать, куда спрятаться и как задержать мужа…
Поставить стул перед дверью? Да мне даже шаг в ту сторону сделать страшно!
Пригрозить еще раз? Ударить молотком по столу? Так тогда Вову вообще ничего не будет сдерживать…
Трясущимися пальцами, не выпуская молотка, я потянулась к телефону, стараясь держать шатающуюся дверь в поле зрения…
Быстрый набор контакта, гудки…
– Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! – зашептала я в трубку, как только послышался знакомый голос. – Помоги…
Всхлип вырвался сам собой, а следом за ним из глаз потекли тщательно сдерживаемые слезы, а я даже не могла их вытереть – мешался молоток.
– Адрес! – прозвучало, кажется уже не в первый раз.
Сломанная дверь бахнула, ударившись о стенку, а я истерически разрыдалась, цепляясь за свой единственный шанс на спасение.
Смотреть на Вову был страшно, а не смотреть еще страшнее.
– Я… не подходи! Ударю! – кое-как произнесла я, давясь рыданиями, но стараясь держаться ровно.
В груди будто что-то рвалось. Хотелось сесть, обняв себя руками. Хотелось закрыть руками лицо… Но нельзя.
Казалось, отвернусь на секунду, и перешагивающий через сломанную дверь Вова сделает что-то страшное.
– С кем разговариваешь? – хмуро спросил муж, окидывая взглядом комнату.
– Ни с кем… – испуганно отозвалась я, заводя телефон за спину и слыша в трубке раз за разом громкое: «Маша, скажи адрес… Просто скажи адрес… Черт!...».
На секунду я даже пожалела, что позвонила Никите.
Не может быть, чтобы Вова что-то мне сделал плохое. Просто невозможно! Зачем я постороннего человека вмешиваю в дела семьи… Сейчас мы спокойно поговорим, и…
– Отключила телефон, положила на пол молоток и подошла сюда, – каким-то странным, незнакомым голосом произнес Вова, переведя взгляд с дивана, расположенного за моей спиной, на меня.
От слов Вовы сказанным властным, непривычным тоном, мне сдавило горло. В ушах запульсировала кровь, оглушая.
Нужно что-то делать. Нужно решаться.
Потом уже будет поздно…
Даже если я пожалею, даже если все закончится мирно, мне нужна хоть какая-то подстраховка…
Не сводя взгляда с мужа, я поднесла телефон ближе, вслушиваясь в почти мольбу: «Маша, Машенька, скажи адрес…».
Вова смотрел требовательно, страшно. Незнакомо.
Перед глазами вдруг возникли найденные наручники. Не какие-нибудь пушистые, почти игрушечные, а настоящие, стальные…
Меня замутило.
– Проспект Победы семнадцать. Квартира девять, – скороговоркой прошептала я непослушным языком и машинально, совсем не раздумывая, отключила связь.
Стоило мне это сделать, разозленный Вова сделал шаг вперед.
– Стой! – почти завизжала я. – Стой!
Я, не глядя, кинула телефон на диван и перехватила молоток двумя руками для надежности.
– Что ты делать собралась, дура? – презрительно фыркнул муж, но все же остановился. – Ты на кого замахиваешься, подумай вначале!
– А ты… Ты подумай, кого пугаешь! – всхлипнула я, с силой сжимая древко молотка. – И перестань!
– Да я тебя, на голову больная, мало пугал. Раз ты тут не пойми, что устроила, – процедил он, глядя даже не на меня, а на мои руки.
Я проглотила оскорбления. Сейчас не время. Сейчас важно другое…
– Вова, я не понимаю… Объясни… Почему? Зачем ты?..
– Что именно ты не понимаешь? – хмуро уточнил он, взглянув мне прямо в глаза.
Он посмотрел, а я его будто не узнала… Вертикальная складка на лбу, опущенные уголки губ, холодный, пустой равнодушный взгляд…
Это просто не мог быть Вова. Это не тот человек, в которого я влюбилась, не тот, с кем я решила связать свою жизнь.
Пожалуйста, пусть все это будет ошибкой! Чудовищным сном.
– Все, Вова, – пробормотала я, вглядываясь в лицо мужа и не понимая, он так изменился за прошедший час или всегда был таким, но я не хотела этого замечать... – Весь сегодняшний день… Ты сказал, что меня не за что уважать, унизил при своей матери, пнул меня под столом, как какую-то надоедливую дворняжку… Ты сломал дверь, ты угрожал мне… Ты… ты мне изменял, да?
Мой голос, вопреки ожиданиям, не дрогнул на последних словах. Почему-то, когда я перечислила все сегодняшние события, измена показалась мне несущественной деталью. Слишком легко она вписывалась в поведение мужа. Будто даже логично дополняла.
Я смотрела на Вову и искренне не понимала: как? Как я могла не видеть его отношения ко мне. Это же очевидно.
Да, сегодняшний день побил все рекорды… Но неужели если бы все эти события были не разнесены по времени, если бы между его действиями успел бы пройти месяц, а то и два… Неужели тогда я бы все это не заметила?
Или я просто не хотела этого замечать? Придумала себе образ приличной семьи и закрывала глаза на все, что выходило за рамки?..
А ведь пренебрежительное отношение ко мне было и в больших поступках, и в мелочах. Он не советовался со мной по поводу семейных трат. Даже таких, как покупка машины. Не помогал нести тяжелые пакеты с продуктами домой. Никогда не интересовался, как мои дела… Не пытался сделать меня счастливой.
Тогда почему мы вдруг оказались женаты? Как это вообще произошло?
– Не лупи на меня своими красными, опухшими глазенками, – наконец произнес Вова раздраженно. – Да изменял, ничего страшного в этом нет. Я предохранялся и заразу в семью не принес. Ты тоже неидеальна, знаешь ли…
Какой абсурд… Боже, какой же бред он только что сказал! Не принес заразу. Это, видимо, его оправдывает.
Не выдержав, я истерично хохотнула.
– Вот настоящие слова моего принца на черной приоре! Ради него я перестала общаться с родителями, ради него я уехала из Москвы… И зачем я только это сделала?..
Я неожиданно всхлипнула, а из глаз новым потоком хлынули слезы, застилая глаза.
– Это не я виноват! Это ты ко мне прицепилась! – рыкнул вдруг муж и, в одно движение подскочив ко мне, выдернул из рук молоток и отшвырнул его в угол. – Это ты приехала из Москвы, вся такая нарядная. «Здравствуй, Вова, я буду жить с тобой!». Таскалась за мной, в глаза заглядывала. Придумала себе большую любовь, и сама же в нее поверила.
Он тряхнул меня, так что зубы клацнули, но я не могла промолчать.
– Но это ты сделал мне предложение!
– Сделал! – рявкнул он зло, и щеку мою вдруг обожгло.
Я отшатнулась, упав на диван, а Вова потер свою руку, подходя ближе.
– Сделал. Но тебя никто не заставлял принимать предложение. Это ты виновата! Ты сломала мне жизнь! Из-за тебя, из-за твоих выдумок про любовь я должен был остепениться! Я обязан был думать о тебе все время!
Вова наступал на меня, стоя возле дивана пытался подавить меня своим ростом, своим авторитетом, но сейчас весь страх исчез, уступа место жгучей смеси из злости и обиды.
– Да кому ты был должен?! – воскликнула я, прижимая холодную ладонь к щеке. – Ты вечно винишь во всех проблемах окружающих. Если я тебе была неинтересна, почему не сказал об этом? Зачем вообще ты делал предложение? Зачем продолжал все это?!
– Зачем? – Вова сплюнул, забыв, что он дома, а не в подворотне какой-нибудь. – Какая же ты все-таки дура, Машка! Дура с богатыми родителями. Да мне мать плешь проела, чтобы я тебя не думал упускать. Она грозилась денег меня лишить, если я на тебе не женюсь.
Он пнул диван и передразнил меня, сделав голос писклявым:
– «Зачем?»… Да мы на тебя, знаешь, сколько денег потратили? Мы свадьбу тебе отгрохали, в долги влезли, а твои родаки даже приехать не соизволили. Права была мать, надо было тебя еще тогда беременной сделать, пока твои влюбленные взгляды меня хоть как-то привлекали! Тебе бы деньги мигом выслали. Но нет, ты даже тут потрудиться не смогла…
Я зло сжала кулаки, глядя на него снизу вверх.
– Какие вы умные с матерью! Что же тогда не довел все до конца? Ты же сам себе противоречишь. «Я не смогла потрудиться»… А ты не знал, что для детей секс нужен?.. Так во мне дело или в тебе?
Вова весь пошел красными.
– В тебе! Да ты как рыбина вялая. У меня на тебя встает-то через раз! Ты просто никакая. Ты вообще ничтожество. Только и можешь, что голые ноги престарелому директору демонстрировать!
Теперь уже, уверена, у меня появились красные пятна на щеках. Я попыталась встать, но Вова толкнул меня на диван.
– Куда? Я еще не закончил! – рыкнул он.
– И сколько же мне ждать, пока ты закончишь? – едко спросила я, слепо шаря по дивану, в поисках телефона.
Сейчас бы схватить его и бежать…
Но под руку попались наручники, и я неожиданно сжала руку, проговорив:
– Мы же выяснили, что ты кончать только через раз можешь. Или тебе только такие вещички и помогают?..
Разъяренно взревев, Вова вновь замахнулся, а я от испуга, совершенно машинально, пнула его в живот.
Не ожидая такого, он повалился на пол, а я, вскочив, перепрыгнула через него, собираясь сбежать…
Шаг к двери, и чужая рука дернула меня за щиколотку, заставляя споткнуться и чуть не упасть на обломки двери.
– Я тебя не отпускал! – рыкнул Вова, взбесившись, и вцепился мне в ногу. – Хочешь доказательств, что я все могу? Ты их сейчас получишь! А потом я отсужу у тебя ребенка и буду получать от твоих родителей алименты!