Глава 3

Рабочий день проносился с небывалой скоростью.

Я то бегала по конференц-залу и разносила напитки, пока краснея и бледнея, главы отделов отчитывались перед москвичами о текущем положении дел. То бегала за уточняющими документами, которые так «неудачно» не вошли в презентацию… То отменяла бронь в кафе, куда Павел Олегович хотел отвести всех на обед…

Задумка с небольшим перерывом была хорошей, вот только из-за какой-то заминки, обед откладывался, из-за чего решили заказать еду прямо в офис.

И теперь, во время небольшого перерыва опросив о предпочтениях в еде всю верхушку нашей организации, собравшейся в конференц-зале, и забрав ненужные уже документы, я спешила сделать заказ на доставку.

– А приезжие красавчики. Да еще и молодые, – услышала я, когда проносилась мимо отдела продаж. – А кольца на пальце ни у кого из них не заметила?

Сама не знаю зачем, я замедлила шаг, прислушиваясь к чужому разговору.

– Ой, да какое там кольцо! Даже если и женаты, то наверняка перед поездками снимают, чтобы в провинции кого-нибудь подцепить и загулять…

– Ох, а я бы с ними загуляла…

– Ага, так тебе Вадим и позволит… – пренебрежительно произнес женский голос.

– Ну, Вадиму об этом знать не обязательно, – усмехнулись ей в ответ. – Тем более, москвичи всего на недельку. С ними бы погулять, оторваться, а потом обратно к скучной семейной жизни. Да и плюсы неоспоримые: любовничек уедет, и даже если Вадим начнет что-то подозревать, то уже никого не найдет.

– Дело за малым, да? Осталось привлечь их внимание.

– О, это вообще не проблема. Как бы случайно столкнусь с ними в коридоре и предложу город показать... Ты себе какого присмотрела?..

Я мысленно фыркнула, отдаляясь от приоткрытого кабинета.

Какие все шустрые… Столкнуться они хотят. Предупредить, что ли, Павла Олеговича, чтобы седьмой дорогой девиц из отдела продаж обходили с москвичами?

Задумавшись, я прошла через небольшой коридорчик, свернула и неожиданно лоб в лоб столкнулась с выходящим из уборной Никитой.

Ойкнув, я сделала два шага назад.

Нога зацепилась за ногу и я, не удержав равновесия, упала, завалившись на спину, а папки с документами живописно разлетелись в разные стороны.

– Маш, ты в порядке? – обеспокоенно произнес Никита, помогая мне для начала присесть, а потом, пока я растирала локти, на которые и пришелся весь удар, он осматривал мои… ноги.

Приземлилась я не очень удачно.

Еще пока падала, острый каблук, порвав колготки, прочертил рваную царапину на левой ноге, и теперь это место осматривал Никита.

– Я? Да, в порядке. Простите, что врезалась… – с каким-то странным оцепенением глядя на то, как Никита осторожно ощупывает мои щиколотки

– Не стоит извиняться. Если что, можно повторить, в следующий раз я буду готов тебя ловить, – мягко улыбнулся он, подняв голову и посмотрев на меня своими теплыми ореховыми глазами.

– Пожалуй, воздержусь… – чувствуя, как к щекам приливает кровь, отозвалась я.

– Не переусердствуй. Это плохо сказывается на здоровье, – отозвался Никита и опустив взгляд к моей ноге, провел рукой так, что кажется по всему моему телу разом пробежали мурашки. – Не больно?

– Это абсолютно точно не больно, – мотнула я головой, а Никита, быстро кинув на меня хитрый взгляд, улыбнулся и отпустил, наконец, мою ногу.

Чтобы отвлечься, я принялась поскорее собирать рассыпавшиеся документы, и москвич, без промедлений и вопросов, присоединился ко мне.

– Попробуй встать, – предложил он, подавая руку, когда все документы были найдены и кое-как сложены.

Я осторожно поднялась, опираясь на Никиту, и после первого пробного шага поморщилась, чувствуя, как левая нога побаливает чуть выше «шишечки». Как раз там, где я поранилась о каблук.

– У тебя есть другая обувь? – с сомнением спросил Никита и, получив в ответ кивок, заявил. – Значит идем переобуваться…

И не слушая моих возражений, блондин поднял меня на руки.

– Не нужно! Я сама! Все в порядке! – испуганно причитала я, вцепившись в широкие плечи мужчины.

– Обязательно сама, – кивнул он охотно. – Только переобуешься и сразу «сама»… Маш, а нам в какую сторону?

Я смущенно отвела взгляд, чтобы наши с Никитой лица не были так волнующе близко, и указала направо.

– Туда и после первого «перекрестка» налево.

Выразительно хмыкнув, Никита развернулся и понес меня в указанном направлении.

Когда мы проходили напротив отдела продаж, я вся сжалась, постаравшись быть как можно более незаметной.

Вот так. Только что девчонок осуждала, что они хотят столкнуть с москвичами, а сама… Сама взяла и реализовала их планы.

Но если они решат врезаться в Никиту, боюсь, мнение москвича о нашей «неуклюжей» компании сильно упадет.

Под мое молчание и его уверенный шаг мы добрались до моей приемной.

– Тебе нужно обработать ссадину, – посоветовал Никита, опуская меня на небольшой кожаный диванчик. – Скажи, где аптечка, я принесу.

Решив не спорить, чтобы потом не прыгать на одной ноге до шкафа, я подсказала на какой полке прячутся необходимые для каждого офиса лекарства.

Никита уже вытаскивал небольшую коробочку с таблетками и пузырьками, а заодно и мои запасные колготки, которые я, зачем-то, положила рядом, когда мой телефон зазвонил.

– Павел Олегович потерял? – подходя ближе, с полуулыбкой уточнил Никита, а у меня при взгляде на экран сердце пропустило удар.

– Нет… Это мой муж.

Чувствуя какое-то странное волнение и почему-то вину перед Вовой, я посмотрела на Никиту.

– Могу я ответить?

– Разумеется, – хмыкнул он.

Я нерешительно взяла трубку.

– Алло.

Стоило мне ответить, как Никита отвернулся, делая вид, что его здесь нет.

– Маш, я разговаривал с мамой, – без всякого перехода произнес муж, будто мы продолжали незаконченный разговор, – она хочет завтра зайти.

– Хорошо, – кивнула я, не особо понимая, зачем Вова говорит мне об этом.

– По дороге купи что-нибудь для праздничного ужина.

– Праздничного? – переспросила я, зачем-то взглянув на Никиту.

Он, не глядя на меня, перебирал содержимое аптечки, будто бы вчитываясь в этикетки на таблетках.

– Естественно. Каждый приход в гости свекрови – праздник, разве не так?

– Разумеется, так, – кивнула я, не давая раздражению проявиться в голосе.

Не представляю, чтобы Вова так же отнесся бы к приезду моих родителей.

Муж на дух их не переносил после того, как они сообщили, что ни копейки не заплатят за шикарную свадьбу, на которой он настоял, чтобы произвести на них впечатление и доказать свою любовь ко мне... Собственно сказали они это по телефону в день свадьбы, так как даже видеть его не хотели...

После этого, за те три года, как я, бросив институт, переехала из Москвы вслед за мужем в его родной город, они ни разу не выразили желание навестить нас…

– Тогда приготовь все сегодня и завтра не опаздывай, – распорядился Вова, не подозревая, о чем я только что думала.

– Насчет завтра не могу тебе ничего обещать… Это не всегда зависит от меня. Насчет сегодня… Давай я тебе список продуктов скину, ты все же на машине.

– Маш, мне неудобно. К тому же, я понятия не имею, что тебе нужно. Выберу я не тот сорт помидор, тебе же придется идти второй раз.

Я с досадой сжала губы, медленно выдыхая.

– Тогда, может, сходим вечером вместе?

– У тебя память, как у курицы, Маш, – раздраженно произнес Вова. – Я весь вечер с Ирой буду заниматься. В отличие от тебя, она без меня не сможет справиться.

Теперь уже я натурально прикусила язык, чтобы не сообщить, что без него кто угодно сможет обойтись, так как помощи от него не дождешься.

Вместо этого я мысленно досчитала до пяти и сказала:

– Прости. Я все куплю.

– Так бы сразу, – фыркнул он. – Все. У меня перерыв заканчивается. Пока.

– Пока, – сообщила я уже отключившемуся мужу и отложила телефон.

Внутри меня, будто я была настоящим вулканом, клокотала обида.

Ну можно же относиться ко мне не как к обслуживающему персоналу?..

Зло фыркнув, я повернула голову и тут же столкнулась взглядом с Никитой.

– Ой. Простите… Я о вас не забыла, просто… – я тяжело вздохнула.

– Ничего, я понимаю. Не так давно сам пережил что-то подобное, – невесело усмехнулся он и, достав из аптечки небольшой пузырек, подошел ближе.

– И… и как вы пережили… «нечто подобное»? – спросила я, сама до конца не осознавая, что вкладываю в эту фразу.

– Благополучно, – произнес Никита, садясь на корточки возле моих ног. – Я развелся.

– О-о-о… – выдохнула я, не находя что сказать.

Теплая мужская рука коснулась моей ноги, избавляя от туфельки.

– Думаю, стоит снять колготки. Так нам будет удобнее, – подняв ко мне голову, улыбнулся Никита.

Непонятно отчего к щекам прилила кровь, а изо рта вырвался рваный выдох.

– Нам? Да… Наверное.. Пожалуй… – сглотнув, произнесла я, чувствуя, как пальцы мужчины скользнули по стопе, поглаживая.

Мурашки пробежали вдоль позвоночника, а я поняла, что никогда еще так остро не чувствовала на себе чужой взгляд и чужие прикосновения…

– Я отвернусь, чтобы тебя не смущать, – мягко улыбнулся он.

Ох, для этого придется выйти из приемной… А еще лучше: вернуться обратно в Москву!

Но, разумеется, этого я не сказала, только сжала руки в кулаки, пытаясь призвать себя к порядку.

Никита отвернулся, а я, будто растеряв последние мозги, напрочь забыла о том, что нахожусь в приемной, куда в любой момент кто-то может заглянуть, и приподняла юбку.

Несколько дерганных, неуверенных движений, и я стянула с себя порвавшиеся капроновые колготки.

Несмотря на то, что капрон никогда не славился своей теплотой, стоило оказаться без его защиты, как ноги покрылись мурашками.

– Я… все, – комкая в руках колготки, до отвращения неуверенно произнесла я.

Никита обернулся, тут же скользнув по мне взглядом, и, вновь улыбнувшись, сел.

– Присаживайся, Маш. Может немного щипать, но я подую, и все пройдет.

Рука его коснулась мой обнаженной ноги, а я с замиранием сердца пыталась понять: как?..

Как так получилось, что я сижу в приемной своего начальника, комкаю в руках рванные колготки, а моя нога покоится на коленке у совершенно, абсолютно (!) постороннего мужчины, который, капает на небольшую царапину перекись и тут же осторожно дует…

А главное, почему я не останавливаю это безобразие?..

Чтобы хоть как-то отвлечься, я, прикусив губу, спросила:

– Почему ты… кхм, вы… Почему вы развелись?

Никита улыбнулся, не поднимая головы и не отрываясь от своего важного занятия.

– Оказалось, что мы хотим разного. Я – строить семью и профессионально развиваться, а она – тратить деньги и иметь интимные связи на стороне. Обычное несовпадение интересов.

Пальцы его осторожно сжали мою лодыжку.

– Мне… жаль.

– А мне нет, – отозвался он, отпуская мою ногу. – Я даже рад, что все так произошло, и мне не нужно больше притворяться, что я был счастлив в этом браке.

Я отвела взгляд, не зная, что ему сказать, но Никите и не нужен был ответ. Он встал, убирая аптечку на место.

– Вот и все, Маш. К сожалению, сейчас меня ждут в конференц-зале. Но я все еще надеюсь, поговорить с тобой за ужином.

– За ужином? – переспросила, уже второй раз услышав эти слова.

– Да. Ты, вроде бы, согласилась показать нам город… Кстати, это считается уважительной причиной, чтобы избежать неприятных встреч, например, завтра, – произнес он с намеком, а я вспыхнула, догадавшись, что он слышал весь мой разговор с Вовой.

Оставшись в приемной одна, я, наверное, с минуту осознавал, что только что произошло.

И единственная мысль, которая пульсировала одновременно с венкой на виске, была: «Как я могла?...».

Сглотнув и напрочь забыв обо всех делах, я всунула ноги в лодочки на всякий случай принесенные мной из дома и, схватив колготки, побежала в женский туалет на первом этаже.

Туда, в отличие от приемной, практически никто не заходил, а значит, у меня будет время прийти в себя…

Заперевшись в дальней кабинке, я сжалась в комок и набрала номер единственного человека, который мог бы меня понять…

– Алло, Мира… Мир, мне нужно с тобой поговорить! Я чувствую себя такой… грязной. Я так… так виновата!

В трубке на пару секунд повисла тишина, практически сразу сменившимся неловким смешком сестры

– Сейчас середина рабочего дня, когда ты успела так нагрешить?

– Я… успела, – обнимая себя одной рукой и уткнувшись лбом в дверцу, произнесла я тихо.

– Так… – вздохнула сестра прерывисто. – Так. Давай ты сейчас перестанешь заниматься самоистязанием и расскажешь мне, что произошло. Может, все не так плохо?

Я кивнула, но, поняв, что Мира меня не видит, едва слышно выдохнула.

– Давай.

Тяжело вздохнув и сжав руку в кулак, я шепотом призналась:

– Мир, я позволила другому мужчине… касаться себя…

На пару секунд в трубке повисло молчание.

– Мира?...

– Кхм. Да. Я тут, – отозвалась она и вновь замолчала.

– Ты не хочешь теперь со мной разговаривать, да? – тоскливо спросила я, чувствуя, как сердце обливается кровью.

Мирослава была единственным человеком, который не отвернулся от меня после моего отъезда из Москвы и после моего брака…

– Хочу, – тут же заверила сестра. – Просто я думаю, что сказать. Кхм. Итак. У тебя был секс на рабочем месте? С кем?

Я взволнованно вскинулась, больно ударившись лбом о дверцу. И начала метаться по крошечной кабинке туалета.

– Нет! Никакого секса! Ты что!

– Ага. Значит, тебя просто полапали? – с тактом гиппопотама уточнила сестра, но я расслышала в ее голосе появившееся облечение.

– Нет, не совсем. Я бы не назвала это «лапаньем», – смутившись, поправила ее, вспоминая осторожные прикосновения и теплые ореховые глаза.

– Ага, – вновь задумчиво повторила она. – То есть тебя нежно потрогали за грудь и за жопу.

– Мира! – возмущенно воскликнула я, нервно потирая шею, и сбавила тон, чтобы никто не захотел проверить, что за крики такие раздаются из женского туалета. – Никто меня за «грудь и жопу» не трогал.

На той стороне повисло выразительное молчание.

– Маша, сестричка моя, – осторожно подбирая слова, произнесла Мира. – За какую часть тела ты себя «позволила» потрогать?

– За лодыжку, – тихо проговорила я, прижавшись лбом к двери. – За лодыжку и за ступню…

– Ага… – вновь произнесла Мира с явной озадаченностью в голосе. – Знаешь, я даже не буду спрашивать, как так получилось. Просто скажи: тебе понравилось?

– Да… – шепнула я едва слышно. – И даже слишком… Это неправильно, Мир. Понимаешь?.. Я не должна была…

– Давать трогать свои лодыжки или получать от этого удовольствие? – не скрывая насмешки в голосе, уточнила сестра.

– Оба варианта, – сердито ответила ей. – Тебе все равно, да? Считаешь, это нормальным?

Сестра вздохнула.

– Как тебе сказать… Не все равно, конечно, но давай начистоту. Вова твои «лодыжки» когда последний раз трогал?

– Мира!

– Я помню, как меня зовут. А вот ты, кажется, забыла, что мне твой Вова, как и всей нашей семейке – глубоко неприятен. И я тут не прыгаю от восторга от того, что в твоей жизни появился любитель лодыжек только потому, что ты там решила попереживать из-за этого.

Я с досадой посмотрела на телефон, жалея, что не настолько импульсивная личность и не могу в сердцах кинуть телефон в стену, или даже просто отключиться…

– И что?! Ты считаешь это нормально?

– В твоем случае – да. Если твой мужик чужие лодыжки трогает, то ты тоже можешь.

– Ты можешь обойтись без этой метафоры?! – чувствуя, как от смущения у меня начинают пылать щеки, попросила я, а Мира только насмешливо фыркнула.

– Да легко. Я тебе уже двести раз сказала: твой обожаемый Вова спит со своей студенткой.

Фетиш у него такой: первогодок совращать. Вначале ты, потом она…

– Прекрати сейчас же, – сжав кулаки, резко потребовала я от сестры.

– Прекратить говорить правду? – едко отозвалась она. – Не надоело еще голову в песок прятать?

Вместо ответа я зло выдохнула, стукнув по стенке кабинки.

– Я позвонила, чтобы ты меня поддержала, а ты…

– О! Я тебя поддерживаю. Поверь! Я тебя никогда еще в жизни так не поддерживала, как сейчас! – насмешливо произнесла она. – Действуй! Дай своему любителю лодыжек вновь себя потрогать. Если тебе понравится – бросай уже своего мужа и возвращайся домой... Мы даже любителя лодыжек примем с распростертыми объятиями. Не могла же ты второй раз выбрать мудака?

– Ты невыносима, – произнесла я на выдохе, а Мира только хмыкнула.

– У меня на этот счет другое мнение… Машунь, может, мне приехать и открыть тебе глаза на твоего Вову, раз уж у тебя появилась альтернатива? Ведь кто знает, может, ты будешь более счастливой со своим любителем лодыжек?

– Я… я и так счастлива, – произнесла я. – А завтра еще и свекровь приезжает…

– Ага. И где тут поводы для счастья? – язвительно уточнила сестра. – Она же к вам ненадолго?

– Понятия не имею, но надеюсь, что нет.

Мира, поймав меня, весело хмыкнула.

– Надеюсь, ее приезд пойдет тебе на пользу.

– Каким образом?

– Хотя бы ради того, чтобы не видеться с ней, ты бросишь своего Вову.

Не желая больше слушать гадости о собственном муже, я спросила сестру, как у нее дела с парнем, и Мира, без колебаний переключилась.

Пока она рассказывала о недавнем знакомстве с родителями Гриши, я успела натянуть новенькие колготки.

– Имей в виду, на нашей свадьбе я Вову видеть не хочу, – закончив пересказ новостей, заявила сестра. – Но ты одна – приезжай. Мама с папой тебя уже простили, хоть и не подают виду. Так что нотаций не будет.

Я зло выдохнула, сжав кулаки.

– Мне не нужно ничье прощение, Мир. Это моя жизнь, и Вова – мой выбор.

– Да-да, помню. Священный союз двух сердец, – ничуть не впечатлившись, фыркнула сестра. – Один раз ошиблась и теперь несешь свой крест до конца, страдая, когда кто-то тебе мельком улыбнется.

– Мира! – возмущенно воскликнула я.

– Слушай, – внезапно поменяла она интонацию на заговорщическую. – А ты сама-то лодыжки своего мужа, когда последний раз «трогала»? Или весь этот бред со студенткой с твоей легкой подачи? Мол, сама ты уйти из-за дурацких принципов и собственной «непогрешимости» не хочешь, а так, может, Вова сам к малолетке свалит?

Я попыталась вздохнуть, но горло будто перехватило. От ярости, злости и понимания, что ни одно мое слово все равно не будет услышано, я молчала.

Мочала так бессильно, хотя хотелось кричать.

– Это уже перебор, Мир, – едва смогла я проговорить и, больше не слушая сестру, отключила вызов, выходя из кабинки.

Пока я умывалась ледяной водой и усиленно мыла руки, будто пытаясь вместе с несуществующей грязью, оттереть еще и кожу, сестра позвонила трижды. Я не отвечала. Даже не сбрасывала звонок, вслушиваясь в стандартную мелодию телефона.

И как бы я ни хотела не думать, в голове кружилось: пусть правды в словах Миры на грош, но все же… Может, я сама виновата в том, что Вове вообще понадобилась студентка? Проводи он все время со мной, вряд ли бы захотел заниматься репетиторством…

Не давая себе даже подумать, я взяла в руки телефон и набрала хорошо знакомый номер.

– Алло, любимый?..