Глава 5

Никита вопросительно посмотрел на меня.

– Н-нет…

Сердце пустилось вскачь.

Можно сколько угодно уверять себя, что ничего страшного не происходит, просто общение с московским «коллегой», но стоило только подумать, что Егор расскажет Вове, как меня бросало в дрожь.

Взгляд Егора не то что обещал мне неприятности, он их предвкушал.

– Добрый вечер, – произнес Никита, поднимаясь и протягивая руку Егору, но тот посмотрел на него со злой насмешкой и вместо этого подошел ко мне и по-панибратски похлопал по плечу.

– Что, Маш, расслабляешься в отсутствии Вована?

– И тебе привет… – растерянно произнесла я, покосившись на его руку.

Раньше Егор не позволял себе прикасаться ко мне. Все наше общение сводилось к «привет-пока».

Разве что в самом начале нашего знакомства диалоги были чуть разнообразнее. Тогда я, только переехав вслед за Вовой, ездила вместе с ним на все его встречи с друзьями. В том числе на дачу к Егору, где тот, изображая радушного хозяина, отдавал мне первый кусок шашлыка, предлагал показать окрестности и интересовался мной, как личностью. Но это было уже два года назад. А потом Вова решил, что мне на даче делать нечего. В баню я не хожу, пить не пью (только смотрю, по его словам, укоризненно), разговоры об общих знакомых не поддерживаю (зато «требую» себя развлекать), так что он стал ездить туда без меня. Да и в целом, стал против дружеского общения между мной и его друзьями…

Спохватившись, я решила познакомить мужчин, не представляя, как начать оправдываться.

– Никита, это Егор, друг моего мужа, – решила я представить вначале подошедшего.

– Лучший друг, куколка, – вновь похлопав меня по плечу и как-то особенно противно улыбнувшись, поправил меня Егор.

Я поморщилась, отодвинувшись так, чтобы его рука упала с моего плеча, но он только сильнее, словно клещами, вцепился в нее.

– Это Никита, он…

– Да мне все равно, какое оправдание ты придумала этому щеголю, – перебил меня Егор. – Что потянуло на тех, кто в костюмчики одевается?

– Ты бы убрал руку, – прищурившись, произнес Никита.

– Может, мне вообще уйти и не мешать вам? – хмыкнул Егор, сжав мое плечо так, что я охнула. – Пока Вован занят, ты решила развлечься? А с виду такая…

Егор охнул, прерываясь, и сложился пополам, а я, не веря своим глазам, смотрела на Никиту, который только что одним движением заставил Егора замолчать…

– Еще раз сделаешь Маше больно, я тебе руку сломаю, – глядя на него сверху вниз, ровно сообщил Никита.

Я поспешно вскочила, не зная, отбежать от них подальше или… Или прятаться за Никиту?

– Ты охренел, что ли, любовничек? – прохрипел Егор, с трудом выпрямляясь. – Да я сейчас пару звонков сделаю, тебе кости в савок собирать придется!

– Я не любовник Маши, – усмехнулся Никита, быстро глянув на смутившуюся меня. – У нас был деловой ужин. И если бы ты спросил, тебе бы сразу об этом сказали.

Я, помедлив, кивнула, но Егор презрительно фыркнул

– Да кого вы обмануть пытаетесь? Все знают, что Машка – секретутка. Тут деловые ужины могут быть только с переходом в деловую ночь… Как чувствовал Вован, что ты непросто так работу поменяла. Решила себе хахаля присмотреть?.. Не первый уже год с блондином мутишь?

Он попытался схватить меня за руку, но я чудом увернулась, спрятавшись за Никиту.

– Ты все не так понял… – попробовала я оправдаться, сама не зная, что говорить.

Я уже слышала от Вовы упреки по поводу своей работы… Но я точно не думала, что он своими нелепыми предположениями делится с друзьями…

Кто я для них? «Секретутка»?..

А для Вовы?...

– Я тебя сейчас Вовану за волосы отволоку, и ему будешь лапшу на уши вешать. Пусть он решает, как тебя наказывать, – глядя на меня, прячущуюся за широкой спиной Никиты, произнес Егор.

Никита неожиданно хмыкнул.

– Знаешь, Маш. Надежда на то, что муж у тебя адекватный, тает с каждой секундой. Зато в словах Павла я уже не сомневаюсь.

– Почему?.. – рассеянно спросила я, не представляя, что мне делать и как исправить ситуацию.

Абсурд какой-то. Вместо нормального разговора Егор перешел к оскорблениям, а Никита…

Вот кто его просил размахивать руками?.. Егор же теперь точно все расскажет Вове… А он даже слушать не будет, что все совсем не так! А если приврет из желания сделать гадость? Вова же ему сразу безоговорочно поверит!..

– О людях могут рассказать их друзья, – отозвался Никита. – Тем более «лучшие».

– Ах ты!..

Уловив оскорбительный подтекст, Егор, больше не думая, размахнулся, целясь в челюсть и… И оказался лицом на плиточном полу. Колено Никиты утыкалось ему в спину, а рука была вывернута в болезненном захвате.

– Пусти, тварь! – прохрипел Егор, не имея шансов вырваться самостоятельно.

– Не хочу, – хмыкнул он спокойно. – А если хочешь остаться с целой рукой, ты меня внимательно выслушаешь. Понял?

– Да иди ты!

Никита без усилий чуть поднял его руку, и тот застонал.

– Еще раз. Понял? – уточнил он, не повышая голоса.

– Да…

Никита оглянулся ко мне и улыбнулся.

– Прости, Маш. Но это самый эффективный способ для Егора все выслушать, избежав травм.

Я медленно кивнула.

– Итак, Егор. Сейчас ты искренне извинишься перед Машей за свои недостойные мужчины слова, подозрения и оскорбления. Так?

Никита слегка нажал на его руку, и Егор заорал.

– Так! Так! Извини! Все, отпусти! Она простила!

– Маша?

Никита вежливо поднял бровь, повернувшись ко мне, и я быстро закивала.

– Ладно. Подозреваю, что большей искренности Маша не даст добиться, – улыбнулся москвич, пусть и не напрямую, обращаясь все же ко мне.

И я вновь, как китайский болванчик, закивала.

– Следующее, – произнес Никита, повернувшись к Егору. – Мы с Машей познакомились сегодня. Я приехал с проверкой на неделю, и Маша должна была мне показать город, а так же поотвечать на вопросы, связанные с работой филиала. Далее. Мне известно, что Маша в данный момент замужем, и я не собираюсь склонять ее к интиму. Понятно?

Егор пробурчал что-то невнятное, но Никита чуть усилил давление на руку.

– Понятно?

– Да! Да черт! Где охрана в этом чертовом кафе?!

– Вон, стоит в уголочке и смотрит на нас. Правило первого впечатления. Если мужчина в костюме держит психующего паренька в замызганной куртке, то это «почти» нормально. А вот будь наоборот – они бы вмешались. Тебе стоит пересмотреть свой стиль одежды, – усмехнулся москвич. – Но главное сейчас другое. Ты запомнил, что я тебе только что сказал? У Маши будут проблемы?..

Даже если у Егора были другие мысли на этот счет, легкое нажатие на вывернутую руку, и он зарычал.

– Нет! Не будут.

– Отлично.

Никита без всякой опаски опустил Егора, а тот, кинув на меня быстрый злой взгляд, попятился к двери.

Москвич с полуулыбкой проследил за его отходом, и не знаю, чтобы сделал, если бы Егор что-то произнес напоследок… Но он промолчал.

– Маш, прости, – повернулся ко мне Никита. – Я не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Давай, я поговорю с твоим мужем сам.

Таким же образом?..

Нет уж, спасибо.

– Мне, пожалуй, пора… – покосившись на расходившихся охранников, произнесла я.

Может, если я сама первой расскажу обо всем Вове, то он не будет сильно злиться?

– Уверена, что теперь ты хочешь домой? – пристально глядя на меня, уточнил Никита.

– Мне стоит…

– Хотеть? – закончил он за меня и улыбнулся, заметив, как я отвела взгляд. – Маш, я могу тебя отвезти прямо сейчас домой. Могу убедить твоего мужа, что мы действительно «просто» разговаривали…

– Тут должно быть «но», – обняв себя, слабо улыбнулась я.

– Оно есть, – согласно кивнул он и тоже улыбнулся. – Я не хочу.

Я растерянно посмотрела на него.

– Тогда мне стоит взять такси? – спросила я, нащупывая сумку, висевшую на спинке стула.

Почему-то его слова задели.

– Я могу тебя отвезти, если ты действительно этого хочешь, – качнул он головой. – Но не хочу отпускать тебя… в таком состоянии.

– В каком?

– Подавленном. Что ты сделаешь? Придешь домой и начнешь каяться во всех грехах? Даже в тех, которые не совершала? А что сделает твой муж?.. – Никита пристально посмотрел на меня, чуть понизив голос. – Скажи, он поднимал на тебя руку?

– Что? – не поверила я своим ушам. – Нет! С чего ты взял?!

– Друг твоего мужа был весьма… агрессивен, – продолжая внимательно следить за моей реакцией, будто думал, что я вру, отозвался он.

– Он просто… – я растерянно замолчала.

Никита ждал продолжения, а я не знала, что сказать.

– На самом деле, я не знаю, как он себя обычно ведет. Мы не общаемся. Да и видимся раз в полгода.

– С лучшим другом мужа? – недоверчиво уточнил Никита. – Не устраиваете посиделки, не выбираетесь на природу?..

– Нет, – покачала я головой, отведя взгляд.

Никита медленно кивнул.

– Хорошо. Если ты считаешь, что тебе ничего не угрожает, я могу тебя отвезти. «Но», – он улыбнулся, когда я укоризненно взглянула на него. – Но все же, предлагаю не спешить. Я вижу, что тебя что-то гнетет. А сейчас ты будешь загоняться только сильнее.

– Ты ошибаешься, – покачала я головой.

– Ты сказала, что не хочешь домой, – улыбнулся он. – Почему бы нам просто не поговорить. Выскажись. Тебе станет лучше, а я, может, что-то посоветую.

– При проблемах нужно идти к психологу, а не надоедать окружающим.

– А ты туда пойдешь, раз признаешь их наличие? – поднял он бровь, но тут же хмыкнул, заметив, что я смутилась. – Считай, что это одно из моих извинений за доставленные проблемы. Я все еще готов поговорить с твоим мужем и объяснить все. Но если ты против, позволь хоть как-то тебе помочь.

– Помочь разговором? – недоверчиво переспросила я.

– Иногда и он помогает. Что скажешь?

Будто дожидаясь этого момента, к нам подошел официант и, не глядя на нас, поставил на стол чайник и две чашки.

– Ты ему какой-то знак подал? – чуть насмешливо, уточнила я, когда он удалился, сообщив, что мясо Никиты будет готово через десять минут.

– Чаевые он отработал, – не говоря ни «да», ни «нет», отозвался Никита и улыбнулся. – Тебе налить чай?

Поколебавшись, я кивнула и вновь присела на стул.

– Что ты хочешь услышать? О чем мне нужно говорить?

– О чем хочешь, – пожал он плечами, пододвигая мне чашку. – Расскажи, как ты оказалась здесь. Павел, вроде, говорил, что ты из Москвы?

Я вздохнула, прикрывая глаза.

Вопрос был нестрашным. В целом, ответ можно было узнать и не напрямую у меня, а уточнив у того же Павла Олеговича…

– Я уехала вслед за Вовой, как жена декабриста, – грея руки о чашку с чаем, с насмешкой произнесла я. – У Вовы возникли проблемы в институте, и он, взяв академический отпуск, вынужден был вернуться домой.

– Почему он решил не оставаться в Москве?

– Он был студентом, – пожала я плечами. – Жилья не было, работы тоже. На тот момент лучшем выбором для него оказалось вернуться домой.

– Но у него же была ты. Вы встречались уже на тот момент, верно?

Я кивнула, разглядывая чайные листики, плавающие в чашке.

«Почему он решил уехать, а не найти работу и быть рядом с тобой?», – вот как переводились слова Никиты. Мама задала мне тот же вопрос. Только она еще использовала фразу «если он так любит тебя».

– Встречались… Он вернулся сюда в конце марта. Мы переписывались половину апреля, а потом я тоже взяла академический отпуск и приехала к нему.

Вздохнув, я подняла взгляд на Никиту.

– Знаешь, все были против него. Родители, друзья, однокурсники.

– А ты?

Я хмыкнула, сделав глоток чая.

– Если бы я была против – не бросила из-за Вовы институт.

– Звучит логично, – со странной интонацией отозвался Никита. – Только я не об этом. Все были против него, но почему ты была «за»?

Я облизала губы, не зная, как сказать то, что не говорила даже друзьям.

– Я... – руки сильнее вцепились в чашку.

– Может, тебе чего-нибудь покрепче? – с каким-то пониманием, спросил Никита.

Я с сожалением вздохнула.

– Нет. Мне сегодня еще ужин для свекрови готовить. Завтра приезжает… Ах, да, ты же знаешь, – я криво усмехнулась, глядя на город, раскинувшийся под пригорком.

– Уверена? Один бокал тебе сейчас не повредит… Так, подожди меня буквально минуту.

Я пожала плечами, вернувшись к созерцанию вечернего города.

Солнце еще не спешило опускаться за горизонт, поэтому казалось до наступления вечера еще много времени. Еще успею приехать домой, пообщаться с Вовой, приготовить ужин для его мамы… А главное, настроиться на наше с ней общение.

Как в сказке скребли по сусекам в поисках муки для Колобка, так и я буду собирать по крупицам спокойствие, уверенность и здоровый пофигизм. Они мне завтра понадобятся.

Неожиданно на плечи опустился плед, и только после этого я поняла, что меня чуть потряхивает. Непонятно только от холода или эмоций.

– Я думала, ты пошел за алкоголем. Споишь меня и выведаешь все тайны, – неловко улыбнулась я Никите, присаживающемуся, напротив.

– Я умею слышать «нет», – улыбнулся он в ответ, а я на секунду подумала, что он вовсе не о моем отказе от алкоголя. – Так почему ты уехала с ним, несмотря на неприятие твоего парня окружением?

А я уж понадеялась, что он забудет, о чем мы говорили…

– Знаешь, – поправляя на себе плед, произнесла я. – Меня всю жизнь растили, как тепличный цветок. Все знали, кем я должна быть. Знали, с кем мне дружить, на какие секции ходить… А Вова… Он слушал меня. Воспринимал такой, какая я есть. Он вообще отличался от привычного окружения.

– Отличница и хулиган? – насмешливо уточнил Никита.

Я пожала плечами.

– Не совсем хулиган, но все же. Вова стал моей первой любовью. А то, что никто в нас не верит – добавляло романтизма. Все как в романе Шекспира.

– Ощущала себя главной героиней? – проницательно взглянул он на меня.

– Еще как! – я хмыкнула, глянув на опустевшую чашку.

Никита улыбнулся и, протянув руку, вновь добавил чая.

Благодарно кивнув, я вновь обхватила ее руками и продолжила.

– Знаешь, ужасно хотелось доказать всем, что это не глупость, не блажь, а любовь. Так, чтобы было, как в книгах… Когда Вова уехал, родные выдохнули с облегчением, а я… Я решила, что вот он – способ доказать свою правоту. И уехала вслед за ним.

– Твой парень, наверное, был в восторге от твоего поступка? – вопрос Никиты показался чересчур «вежливым», чересчур насмешливым.

– Он не ожидал такого. Не думал, что я пойду против семьи, но, – я пожала плечами, – как видишь, я здесь. Мы с месяц пожили у его мамы, а потом начали снимать квартиру вместе.

– Но почему ты не поступила здесь в институт? – вновь задал вопрос Никита, которого я не ожидала.

Неужели Павел Олегович и об этом успел рассказать?..

– Вначале, потому что нужны были деньги на жилье, потом на свадьбу, потом на выплату по ипотеке, – отвернувшись, равнодушно отозвалась я.

– Звучит больше как отмазка, – хмыкнул он. – Можно же поступить на вечернее отделение.

– Там нет бюджета, и там… – я замолчала, жалея, что не прикусила язык.

– Что там? – не понял Никита.

«Там слишком много студентов мужского пола, что не слабо так злило Вову…».

Говорить я, это, конечно, не стала. Просто промолчала, а Никита как-то странно хмыкнул, но тему перевел. Вот только новая тема, продолжала старую и совершенно мне не нравилась.

– Так ты переехала сюда из-за упрямства, чтобы доказать родителям, что можешь сама выбирать, что делать?

Я медленно перевела на Никиту и резко произнесла.

– Нет. Потому что любила и хотела быть вместе с любимым. Ясно?

Вместо того чтобы спорить, он неожиданно поднял руки вверх, будто сдаваясь.

– Конечно, все ясно. Никаких сомнений. Это была великая любовь.

Мне очень не понравилось, как Никита выделил слово «была», но вместо того чтобы придираться к его интонации, я скрестила руки и произнесла.

– Как насчет того, чтобы рассказать о себе? Кто ты? Чем живешь? Почему так охотно зовешь на ужин замужних?

В глазах Никиты на пару секунд мелькнуло что-то темное, но практически сразу сменилось насмешкой.

– Ты единственная замужняя, кого я когда-либо звал на ужин, – произнес Никита, странно улыбнувшись и скользнув по мне взглядом, но тут же продолжил. – Мне тридцать два года, из которых я два прожил в браке… Чуть больше года назад я развелся, а два последних года живу только работой и изредка встречаюсь с друзьями. Недавно получил повышение и поехал по филиалам, чтобы познакомиться со всеми. А тут ты со своими слишком хорошо знакомыми мне грустными и потухшими глазами.

Я растерянно посмотрела на него, даже не зная, что сказать.

– Почему… так?

Никита усмехнулся.

– Каждый выбирает сам, как бороться с тем, что ему неприятно. Кто-то уходит с головой в работу, надеясь, что проблемы рассосутся сами, кто-то начинает «гулять», ища то место, где ему душой комфортно и нет никаких сложностей, кто-то… Кто-то изо всех сил делает вид, что все в порядке, не замечая очевидного.