Глава шестая

Конец августа радовал неожиданно тёплой погодой, и для собеседования Надя выбрала подарок одной из невесток (у них все в семье были талантливы, и жена старшего брата Маша прекрасно шила) — модное тёмно-зелёное хлопковое платье с цветочным принтом, широкое, романтичное, чуть ниже колен.

Надя сочла, что для художественного лицея такой наряд подходит, там люди творческие. Ей очень хотелось порадовать себя, а так наступят холода, и когда ещё удастся потом выйти на улицу в платье?

Витя, которому она позвонила, когда подъехала, вышел её встречать. Долго восхищался, хлопал в ладоши, осматривал Надю со всех сторон. Он всегда такой был — общительный, немного эксцентричный. Но все знали, что он прекрасный семьянин, у него четверо детей.

О детях Надя и спросила, и пока они шли в кабинет Вити (а он был теперь заместителем директора по учебно-воспитательной работе), он ей рассказывал. Оказалось, старший сын как раз поступил в этом году сюда, в «художку», на камнерезное.

— Проходи! — он распахнул перед Надей белые двери. — Начальство у нас сегодня в отгуле, мне велено проверить все документы, сделать ксерокопии для личного дела и показать тебе будущий фронт работ. А завтра снова придется прийти, Надюха, так что извиняй, директор настаивает на том, чтобы будущие работники заполняли все документы здесь.

— Что мне делать-то, Витя? Приеду, — улыбнулась Надя.

— Ой, как я люблю таких спокойных женщин, Надюха! Моя Валя такая же. И чего твоему буржую не хватило, а? Мозгов?!

— К счастью, он уже не мой, Витя! Я сейчас совсем по-другому на это смотрю. Не перестаю радоваться, что Максим так показал себя. А то ведь могла бы ещё время с ним терять.

— И то верно! Мы ещё на твоей свадьбе погуляем, Надюха!

С Витей по-прежнему было не соскучиться.

Наде предлагали место старшего мастера на отделении керамики, и она с удовольствием согласилась. Ей именно этого и хотелось — больше практической работы, у неё же не было опыта преподавания. Она точно не теоретик.

Сделав копии документов, Витя повёл Надю на экскурсию по колледжу. В музее они провели часа полтора, и Надя даже нашла там свои работы. Она снова окунулась в атмосферу, в которой провела когда-то четыре прекрасных года, и была счастлива.

Их шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Но через несколько дней тут появятся студенты, всё оживёт, наполнится шумом и весёлой суетой.

Надя ехала домой в очень хорошем, светлом настроении. Давно ей не было так легко. И откуда это предчувствие счастья? Неужели подарок Софии действует?

Она заехала в павильончик за фруктами, припарковала машину и вошла в подъезд.

Уже в прихожей Надя поняла: что-то изменилось. Но сначала не могла уловить, что именно. Уже потом поняла, что стена комнаты отражалась в зеркале, висящем в прихожей.

Она подошла к двери в комнату и застыла: на стене, на прежнем месте висела картина. А диван, который она вчера даже не разбирала, выспавшись так, разобран и застелен.

Надя зажмурилась, потом снова открыта глаза: всё осталось по-прежнему.

Гость ждал её, сидя на кухне, потому что это единственное место, которое никак не просматривалось из прихожей. И теперь он подошёл, неслышно ступая, сзади мягко обнял Надю и притянул к себе, прижавшись лицом к её волосам. Обомлевшая Надя чувствовала спиной удары его сердца. И её сердце не заставило себя долго ждать, быстро вспомнив знакомый ритм.

На несколько секунд Надя закрыла глаза, снова проверяя, не играет ли с ней воображение. Хотя уже понимала, что нет, конечно же! Она точно в своём уме! И ключи она сама ему дала. Просто совсем забыла об этом.

Погладила пальцами его руки, а потом повернулась и обняла его, глядя в глаза.

Родион приготовил целую речь. Он столько всего собирался сказать Наде, столько объяснить! А теперь сжимал её в объятиях и смотрел в любимое лицо, не в силах вымолвить хоть слово: в горле стоял комок. Поднял руку, провёл пальцами по щеке Нади, по губам, подбородку, шее, волосам. Она похудела, очень загорела, а глаза стали совсем огромные. Глаза, которые снились ему каждую ночь, выматывая всю душу.

Надя улыбалась и плакала. Он никогда до сих пор не видел её слёз, но сейчас понимал и чувствовал, что она плачет от счастья.

В какой-то момент они оба словно очнулись, поняли, что это реальность, что всё в действительности происходит с ними.

Родион был в светлой рубашке с закатанными рукавами. Никогда Надя не видела его в рубашке, он всегда предпочитал полуспортивный стиль.

Она начала расстёгивать эту рубашку, пуговица за пуговицей, не спеша, сосредоточенно. Справившись с задачей, запустила ладони под тонкую гладкую ткань и судорожно вздохнула от охватившего её мучительного желания.

Родион, выйдя наконец из оцепенения, опьянённый её страстью, гладил бедра Нади, и его ладони мягко скользили всё выше и выше. Платье, а следом за ним и прочие предметы их одежды полетели в кресло. Так и не сказав друг другу ни слова, Надя и Родион опустились на диван.

…- Будешь меня ругать? — улыбнулась Надя.

— Нет, никогда! Просто прикую вот такой цепью к себе, — он показал свою руку. — Чтобы не осталось сомнений в моих серьёзных намерениях. Всё надо контролировать самому, чуть что — начинается разброд и шатание.

— Да-да, мне очень нужен твой контроль, очень-очень. Я как та крепостная, не знаю, что делать со свободой. Не нужна она мне.

— Вот и договорились. Люблю, когда всё ясно и определённо. Я командую, ты подчиняешься.

Надя рассмеялась.

— Чай будешь? Если да, то прошу на кухню.

— Где мои…где одежда? — он сел на диване и осмотрелся.

— В кресле всё. Жаль рубашку, наверно, помятая вся.

Надя накинула на себя лёгкий халат, а рубашку Родиона повесила на «плечики».

— Там ещё где-то на кухне пиджак и галстук.

— Давно ты стиль в одежде поменял? — улыбнулась Надя, пристраивая на «плечики» и пиджак.

— Рано утром была деловая встреча, — туманно ответил он.

— Сейчас чаю выпьем, съездим в дом, я переоденусь, потом за продуктами и обратно сюда.

— А где ты машину оставил? Я бы увидела её, если бы она стояла возле дома.

— Вот поэтому и оставил на стоянке в квартале отсюда, — усмехнулся Родион.

— Мне вчера Витя позвонил, — вспомнила вдруг Надя. — Представляешь, меня берут на работу в «художку»! Как я мечтала об этом! Завтра утром нужно быть там для оформления документов.

— Отлично! Поздравляю! Вот и отвезу тебя утром.

… Они съездили в дом, потом в магазин и вернулись в квартиру. Вместе готовили ужин.

Немного придя в себя от счастья, Родион всё же заговорил.

— Надя, прости меня! Я всё понял, но задним числом, к сожалению. Измучил тебя, сам измучился.

— Всё хорошо, Родион! Не бывает всегда всё гладко, люди привыкают друг к другу, притираются. И ты меня прости! Я обещаю, что буду работать над собой, перестану быть такой паникёршей.

— А главное, мы должны всё-всё говорить друг другу, Надя! Даже то, что кажется ерундой. Для кого-то ерунда, а для кого-то значимая вещь.

— Да, любимый.

— Ещё.

— Что?

— Повтори то, что сказала сейчас.

— Да, любимый!

— Прекрасно. Вот так всегда и говори, замечательное сочетание слов, полнейшая гармония!

Родион вместе с Надей зашёл в колледж, поднялся на второй этаж.

— Как тебе? Мы вчера с Витей тут долго бродили, в музее были.

— Так вот где ты так долго была!

Он подошёл к приемной и достал из кармана ключи. Надя смотрела удивлённо.

— Прошу, — Родион распахнул двери. — Секретарь пока в отпуске. Где-то здесь оставил портфель вчера, чтобы ты не догадалась.

Надя вошла в кабинет, села недалеко от двери, всё ещё ничего не понимая.

— Родион Игнатьевич, ты тут? — в дверях возник Витя. — О, Надюха, и ты пришла! Всем привет.

Они вразнобой ответили.

— Вот, Родион Игнатьевич, ты же знаком с Надеждой Сергеевной. Она согласна работать старшим мастером на керамике.

— Замечательно, — Родион, не поднимая глаз, перекладывал на столе бумаги, изучал документы, которые принёс Витя.

— Что ж, сейчас документы оформим, и завтра можете приступать к работе, Надежда Сергеевна! А лучше прямо сегодня, всё равно вам меня ждать.

Витя удивлённо смотрел на Родиона. Не очень понимал, что происходит.

— Хотя я очень рискую, принимая вас на работу.

— Почему? — в голос спросили Надя и Витя.

— Потому что вы скоро замуж выйдете, а потом почти сразу в декрет.

— Надюха, ты замуж выходишь? За кого?

— За меня, за кого же ещё? — невозмутимо ответил Родион.

Витя несколько секунд молчал, а потом расхохотался:

— Так вот почему ты мне запретил говорить Надюхе, что ты директор теперь!

— Я так поняла, что ты мне сделал предложение только что? — Надя до сих пор не могла прийти в себя.

— Молодец, всё правильно поняла!

— Я согласна, хотя моего согласия и не спросили.

— Очень рад.

Пришедший в себя Витя хлопнул в ладоши:

— Надюха, я же говорил, погуляем на твоей свадьбе!

… Когда Витя ушёл, Родион закрыл двери на ключ, сел и заставил Надю сесть к нему на колени.

— Это был мой сюрприз. Мне пришлось пройти курсы, потому и задерживался. И скрывал. Хотел сделать сюрприз.

— Прекрасный сюрприз, любимый! Лучший сюрприз в моей жизни! Ради такого можно было и помучиться…

* * *

Спустя три года

Надя никогда бы не подумала, что найдёт единомышленника по созданию альпийских горок в лице зятя. Видимо, Фреду, работа которого постоянно была связана с движением, силовыми нагрузками и конкуренцией, очень хотелось какого-то спокойствия.

Это было уже четвёртое «поколение» горок, Надя каждый год придумывала новые. Преданный Фред таскал из окрестностей камни, помогал их мыть, сушить и полировать; копал землю.

Вторым союзником стала София, которая тоже прилетела к ним в гости с мужем Костей, племянником Нади, и сыном Эдиком, которому было почти три года.

А сегодня им помогала ещё и Валя, жена Вити, который просто не мог не прийти и не встретиться вновь с «бойцом из НХЛ».

Ульяна, которая замуж вышла-таки, но не спешила обзаводиться детьми, пыталась читать книгу Эдику и своей двухлетней сестре Миле. Но Эдик и рыжеволосая Мила делили совочки и ведёрки, поскольку тоже были заняты строительством.

Родион, Витя и Костя были заняты шашлыком, а также коптили рыбу. Чувствительного Фреда заблаговременно отстранили от «рашн барбекю», ему всё приносили в готовом виде. Хорошо, что горками он увлекался больше, чем кулинарией!

— Ну, директор, за тебя! — Родион поднял пластиковый стаканчик и «чокнулся» с Витей.

Тот тяжело вздохнул:

— На кого меня бросаешь, Родион Игнатьевич! Ну какой из меня начальник?!

— Нормальный из тебя начальник! Ты в колледже уже больше двадцати лет, сначала учился, потом сразу начал работать. Кому, как ни тебе, я могу всё со спокойной душой передать? Тем более, я всегда на связи. Сейчас же век коммуникаций. Испания — это не Марс. Моя задача была с академией связи навести, новые специальности открыть. Контракт изначально был на три года.

— И что, Надюха согласилась? Не боится? И дочка ещё мала у вас.

— Все согласны. Мы сразу договорились, на берегу, куда я — туда и все. А дом — он всегда тут, и ждёт нас. Как сказал мой покойный дед: «Любому мореплавателю нужна тихая гавань». Наша гавань здесь. Потом опять сюда приедем сил набираться.

— Приезжайте! И боец пусть прилетает! — немного захмелевший Витя успокоился, смягчился. Ничего, Родион справился с директорством, и он справится. Главное, быть честным, порядочным человеком.

— Кстати, у бывшего Надюхи неприятности. Что-то там с патентами и авторскими правами, — тихо сказал Витя, когда Костя отошёл с шашлыком к Фреду. — Не до уголовки, но на штрафы и неустойки налетел, и лицензия под вопросом.

— Наде не говори. Не хватало, чтобы она ещё расстроилась, всё же отец Ульяны.

— Не-не, я даже Вале не сказал, не переживай.

Родион задумался. Интересно, Малиновский имеет отношение к этому? Родион знал, что преданный поклонник его жены, целующий ей руку всякий раз, думая, что он не замечает, давно ищет повод осуществить хоть какое-то «возмездие», раз Надя отказалась оспаривать раздел.

Неудивительно, если Малиновский причастен. Как юрист, он, конечно, незаменим, палочка — выручалочка, и со своими понятиями о порядочности. Но его трепетное отношение к Наде порядком выводит Родиона из себя. Хорошо, что они уезжают. Родиону вновь предложили контракт там, где он работал прямо перед встречей с Надей.

…- Не боишься так резко менять всё, Надюш? — спросила Валя. — Взять и уехать, привыкать. Да ещё с Милой.

— Неа, нисколько. А дети ещё быстрее привыкают. Не на остров Пасхи же собираемся.

— Рожать там будешь? — пристально смотрела на неё София.

— А ты откуда… — вспыхнула Надя. — Хотя что я спрашиваю? Ты всегда всё знаешь. Да, там.

— Надюш, неужели за третьим собралась? — разулыбалась Валя. — Молодцы!

— Ну я не такой герой, как ты, четверых не осилю, а троих-то вполне, тем более, Ульяна уже взрослая.

— Нееет, ты герой! Ещё и переезжаешь!

— Не одна же еду. Мне с Родионом ничего не страшно. Куда он, туда и мы.

Конец