Глава 16. Она

— Быть такого не может! — уверенно заявляет Родион.

Во мне все закипает, и в голове пульсировать начинает еще сильнее.

— Какого черта ты приперся? Уходи отсюда! Правде в глаза смотреть не хочешь, нервируешь меня еще больше.

С трудом встаю, держась за диван.

— Проваливай, Родион!

— Ира, успокойся. Хватит!

— Не успокаивай меня там, где не нужно. Себя успокой, прискакал, козел… Глаза мне не замажешь, как ни старайся. Переживаешь за свою лядь, в другом месте переживай!

Пытаюсь сделать несколько шагов, они выходят шаткими, как во время кораблекрушения.

Родион пытается меня уложить, это дается ему с легкостью. Потому что во мне совершенно нет сил, а он в прекрасной физической форме. Муж подхватывает меня на руки, словно пушинку, и укладывает на диван.

— Лежи. И молчи, пожалуйста!

— Что, правда глаза колет? Обгадился со всех сторон и не можешь посмотреть в лицо правде?

— Клянусь, я сейчас возьму кляп! — произносит с угрозой.

— Мааам, я дома! — раздается крик сына. — Есть хочу!

— Иди переодевайся и мой руки, — отзывается Родион.

Наклонившись ко мне, он целует меня в лоб.

— А ты лежи.

Прислушиваюсь…

Мне, правда, очень плохо. Любопытничая, из комнаты выходит Полина и ложится рядом со мной, обняв.

— Мама, я не хочу, чтобы ты болела. Выздоравливай! — шумно дышит в шею.

— Обязательно, моя хорошая. Мне скоро полегчает.

— Зачем папа пришел? — спрашивает она шепотом. — Он говорит, что снова будет жить с нами. Это правда?

— Пусть не фантазирует. Я не смогу с ним жить, Полюш. Не смогу. Но он все равно был и есть, и останется вашим папой. Поэтому вы будете видеться часто.

— То есть, вы разъедетесь, — вздыхает. — А я должна буду ходить к нему в гости? Вдруг там эта… другая жена? Я ее уже заранее ненавижу! Она папу украла!

— Папу никто не крал, золотая. Папа сам решил уйти.

— Почему? У нас все хорошо, и ты — красивая. Не то, что мама у Ани, одноклассницы. У нее мама толстая и с грязной головой ходит, у них тоже развод. И Аня говорит, что новая жена папы — всегда красивая, стройная и вкусно пахнет. Она не кричит и не ругается.

— Поль, все ругаются. Просто не пришло еще время для ссоры. Вот тогда и станет ясно, кто и что из себя представляет.

Потом понимаю: сколько женской мудрости в этих словах. Мужчины ведутся на картинку. Мужчины, уставшие от быта, придавленные обязательствами со всех сторон, ищут легкости.

Ищут и на первых порах находят.

Легко создать нужное впечатление, если встречаться с мужчиной, заранее наведя марафет и представ перед ним всегда красивой, радостной, легкой… А если каждый день? Тут ни один марафет не спасет. Жизнь — не праздничный торт, и торты приедаются быстрее, чем обыкновенное блюдо.

Нет, ничего Родиону доказывать не собираюсь.

Пусть катится к женщине-праздник, но не смеет здесь рассказывать, какая она хорошая. Это просто уму непостижимо!

***

Сын проходит мимо отца, явно не желая с ним беседовать. Полина тоже ретируется к себе в комнату. Мне даже немного жаль Родиона становится: он такого игнора не ожидал, стоит, растерянный.

— Тебе лучше уйти, — повторяю. — Правда, лучше уйти. Накаляешь обстановку. Не даешь детской обиде зарубцеваться.

— Вот только давай без героизма, Ир.

— Давай, — вздыхаю. — У меня все будет хорошо. Я написала маме, она скоро приедет и побудет рядом. Ты здесь лишний. Дети обижены…

— И ты, в том числе.

— Ты же не хочешь поставить мне это в вину.

— Не хочу. Просто, Ир… Не было ничего у меня с ней. Не было. И не будет…

— Ну, ты не переживай так. Все получится, ты еще ого-го…

— Снова твоя ирония. А я серьезно, Ир…

Родион садится рядом на диван, у меня в ногах.

— Я ушел не от тебя. Я просто ушел от рутины, от обязательств… Мне кажется, я себя потерял.

— Искренне желаю найти.

Кто-то звонит в дверь.

— Мама, наверное. Откроешь?

— Да.

Зря подруга всполошилась и Родиону позвонила. Зря! Я же не глупая и не настолько самонадеянна, чтобы лежа пластом, считать себя полной сил.

— Я бы хотел остаться.

— Слишком поздно. Не так важно, спал ты с Наташей или не спал. Ты совершил преступление похуже простой измены. Ты поступил со мной подло, и это ничем не оправдать. Я искренне желаю тебе сойтись с Наташей, вам, подлецам, есть чему друг у друга поучиться.

Снова настойчивая трель звонка.

— Откроешь? Или мне попросить сына?

Родион сжимает челюсти:

— Открою.

***

Муж уходит, появляется мама: охает, ахает, развивает бурную деятельность, порывается варить мне бульон, от чего я ее отговариваю: слишком поздно. Прошу лишь завтра с утра поехать с детьми в школу, на секции. Все подробно объясняю.

Со следующего дня начинается новая жизнь…

***

Мои родители — простые люди, но я могу на них положиться. Дети в школе, мама занята по дому, сварила для меня куриный бульон, накатала домашней лапши. Взялась за уборку.

— Ир, у тебя тут пальто в крови.

Это из-за того похода в ресторан. Я поранила руку, так и не хватило у меня времени застирать кровь.

— Уже высохла. Жаль. Хорошее пальтишко, дорогое, наверное. Давай я попробую его сдать в химчистку? — предлагает мама.

— Если тебе не сложно.

— Да что тут сложного, отвез, отдал…

Мама проверяет карманы, выкладывает салфетки, стик губной помады, пробник духов и потом извлекает на свет булавку с красной головкой.

— Ой, — смеется и показывает мне. — Ириш, а ты надо мной всегда хихикала, когда я воду заговаривала на здоровье и ложку-загребушку для привлечения денег в карман кошелька положила. А сама булавки заговоренные носишь…

— Мама, это не моя булавка.

— Как не твоя? А чья?

— Да не знаю, в машине Родиона нашла, сунула в карман по инерции.

Мама бледнеет в лице и осторожно опускает булавку на стол.

— Никогда не бери чужие булавки, иголки… Ничего такого! Испокон веков на булавки и иголки много чего заговаривали. Надо от нее избавиться!