Глава 4. Он

Все лицо горит от глубоких порезов.

Такой бурной реакции я не ожидал.

Моя жена, Ирина, из таких женщин, что не склонны к публичным скандалам. Я думал, что за эти годы в браке изучил ее вдоль и поперек, как книгу, которую читал сотни раз и знал наизусть. С какой страницы ни открой, знаю наперед, что будет дальше.

Моя жена, ту, которую я вызубрил назубок, ни за что не стала бы скандалить. Она бы даже подружке поплакалась не сразу же. Она бы все выходные просидела дома, не отвечала на звонки, упивалась горем и кляла меня, разумеется. Но кляла цивилизованно, даже без матерных слов. И, даже если бы она пошла в ресторан и встретила там меня с другой, Ира сделала бы вид, что нас не существует. Мисс «я во всем идеальная» не опустилась бы до драки с рукоприкладством.

Я думал, что знал свою жену…

Но именно Ирина устроила все это безобразие и раскроила мое лицо. Мне даже три шва на лоб наложили!

Выходит, что я ее совсем не знал?

Когнитивный диссонанс, испытываемый мной, не влезает ни в какие рамки.

Мои убеждения рвутся в клочья вместе с уверенностью, что уйти сейчас — это единственный выход. Чтобы сохранить хоть какие-то руины былых отношений, остаться друзьями и самыми лучшими в мире родителями для своих детей.

— Сколько мне дадут, если он на меня заявление напишет? — интересуется Ирина, постукивая коготками по поверхности стола.

При слове «он» жена умудряется сцедить целую тонну пренебрежения и отвращения, всем своим видом показывая, какого мнения обо мне.

— Можно отделаться предупреждением. Но не факт! Если уже были замечены в правонарушениях, то придется заводить дело об административном правонарушении. Как правило штраф или общественные работы, — бодро отвечает мужчина в форме. — Но для начала — пятнадцать суток дадим, за дебоширство в общественном заведении. Если же потерпевший напишет заявление, мы будем вынуждены задокументировать повреждения и дать ход делу. Может и адвоката нанять…

— О да. Этот — точно нанять может!

— Если так, то уже от суда зависит, — разводит руками полицейский.

— Прекрасно, Никитин. Я подарила тебе свою девственность, сына-чемпиона и красавицу-дочь. А ты на хрустальную годовщину ушел к другой и кляузу на меня настрочить решил, — фыркает Ирина.

Я пытаюсь сосредоточиться на формулировках, но мой организм полон протеста. Даже собственные пальцы предают, они с трудом удерживают дешевую пластиковую ручку.

— Если меня на пятнадцать суток закроют, учти, у сына — соревнования, у дочери — прослушивание. Не пропусти, Никитин. У тебя же найдется время, свободное от работы? — хищно щурится жена, растягивая губы в улыбке.

Даже сейчас умудряется выглядеть идеально, в черном платье, стрижка-каре всегда красиво уложена, губы подкрашены… Только глаза выдают, что она плакала. Еще из ее идеального образа выбивается повязка на руке.

Какого черта она меня отвлекает!

— Какое еще прослушивание?

— О, ты не в курсе? У дочери спросишь.

— Так… Ты же знаешь, какая Поля воздушная и несобранная. Она творческий ребенок, ей сложно даются организационные моменты.

— Значит, провалит прослушивание. Будет плакать, — вздыхает Ирина. — Истерика тебе обеспечена.

— Ты по-человечески ответить можешь? Если это прослушивание важно…

— Так же как и соревнования. Не забудь собрать сыну сумку, аптечку в дорогу. Не лишним будет прочитать лекцию о презервативах.

Мое терпение вот-вот лопнет.

И ручка треснула в кулаке.

— Зачем о презервативах?

— Как зачем, Никитин? Там будут девчонки… И не ты ли мне хвастался, что первый раз у тебя случился как раз на спортивных сборах? Будь добр, по-мужски об эякуляции и прочих прелестях с сыном побеседуй, — выдыхает. — Еще мама твоя просила сходить с ней в клинику. К маммологу.

Вот это удар. Будто в солнечное сплетение влетел бетонный кулак.

— Что?! Маммолог — это же врач, который…

Ира смотрит мне прямо в глаза:

— Да. Она подозревает что-то. Но никому пока не говорила, не хотела поднимать панику. Через девять дней прием, сходишь с ней, да? Пока я тут… на нарах прохлаждаться буду.

— Так, — бросаю на стол обломки ручки. — Не буду я заявление писать. Нет у меня никаких претензий к жене. Повздорили просто. Поехали, Ира.

***

Нас мариновали еще немного. Биография у Ирины чистейшая. Ни в чем замечена не была. Черт побери, у нее даже ни одного штрафа на автомобиль не было ни разу!

Поэтому она отделалась предупреждением от полиции и штрафом за битую посуду от ресторана

***

Нас выпускают из полицейского участка. Ирина замирает у выхода на миг, в ожидании, пока я распахну перед ней дверь. Это просто привычка — ее и моя привычки. Не то, чтобы я был всегда галантным и внимательным, напротив, в общении с девчонками я не отличался деликатностью.

Но с Ириной…

Она всегда держалась так, словно она — особенная, и на драной козе к ней не подъедешь. Вот я и начал ухаживать за ней по-особенному, ни за одной другой так не бегал, ни ради одной другой я не столько не старался и ни ради кого больше мне не хотелось выпрыгнуть из своей шкуры. И, если это не сработает, я готов был сломать себя, наступать на горло своим желаниям.

Я так привык вытягиваться по струнке рядом с ней, что уже забыл, каково это — быть просто мужиком, быть собой без напряга. Наташа… она вернула мне это давно забытое ощущение легкости без напряга и веселья даже в мелочах.

Ирина выскальзывает навстречу прохладному воздуху первой. Поднялся ветер. От резкого порыва Ира зажмуривается, а ветер играет ее светлыми волосами.

Телефон в кармане пальто снова вибрирует.

Достаю его, мельком посмотрев на экран: снова звонит Наташа.

Трижды за последний час!

Еще куча сообщений от нее же. Я отправил ее на квартиру, в такси, сам остался с Ирой, чтобы решить вопросы с полицией. Теперь вопрос решен, могу со спокойной совестью отправиться к девушке, которая меня ждет и хочет, как кошка.

Но почему-то уже не радует этот энтузиазм. И в глазах немного рябит от количества ее сообщений.

Невольно на ум приходит сравнение с Ирой: если она знала, что я занят серьезным делом, никогда не задалбывала смс-ками и звонками.

Наташе это, кажется, незнакомо. И я тут же нахожу ей оправдание: она просто молода и полна огня, горит от желания. Ей кажется несправедливым, что я вожусь с женой, которая испортила нам свидание.

«Не сплю, волнуюсь за тебя, любимый. И очень жду…»

Вдогонку летит фото: кровать в лепестках роз, свечи расставлены и сама Наташа в тонком неглиже.

Все как по заказу в фантазиях девочек о том, как должен проходить первый раз с любимым.

Я должен возбудиться, глядя на фото. Я же хотел, меня грела мысль о том, чтобы взять и уйти! Да у меня просто стоял, как каменный, когда я думал о нашем сексе.

Однако теперь я взял и ушел, я в шаге от полноценного соития и… не чувствую прилива, глядя на эту романтическую чушь в исполнении Наташи.

Наверное, во всем виновата жена — потрепала мне нервы знатно!

И будет трепать дальше, этим своим оскорбленным видом и высокомерным взглядом. До чего же он у нее въедливый, зараза! Затмевает даже мысли о сексе.

— Поехали, я тебя отвезу, — предлагаю ей.

— Я? С тобой?! Никитин, ты берега попутал? Я с тобой теперь даже на одно поле нужду справлять не сяду! — отвечает с эмоцией. — И с детьми, пожалуйста, сам объясняйся, ок? Заберешь их в воскресенье вечером от мамы. Сам. Сам все и расскажешь, понял?!