Глава 27

Фарида, отправив сына в школу, заказала такси и поехала на кладбище. Купила у входа цветы, нашла могилку, вытерла скамейку и присела, глядя на фотографию в овальной раме.

Она закрыла глаза и представила, что рядом на деревянной скамье с ней сидит Зайнап-эби — в платочке, повязанном поверх белого колфака, такая же улыбчивая, как обычно.

Фарида уже все продумала, приняла решение, но, чтобы сделать последний, важный шаг, нужно было собраться. Второе дыхание все не открывалось, а сомнения одолевали.

— Я задумала, вернее, решила открыть магазин, — сказала вслух Фарида. — На бульваре Романтиков есть помещение, и его сдают в аренду всего на год. Я хочу рискнуть. У меня есть сбережения, кое-что возьму в лизинг. Если не получится, весь товар перепродам здесь и отобью вложения. В любом случае мне надо рискнуть.

«Алтыным, но как же, как же так, ты одна хочешь всем этим заниматься?» — удивилась бы бабушка.

— Не хочу теперь никому доверять свою жизнь! Я сама себе хозяйка. Не бойся, если мы выплыли тогда, то сейчас точно не потонем! Я чувствую, что все получится. Не хочу, чтобы мой сын голодал, жил на одних пустых макаронах! Знаю, что мне нужно, и думаю, у меня получится.

«Ты уже все решила, дочка, что я могу тебе сказать…» — покачала бы головой бабушка.

— Да! Я уже все решила. Пусть это будут мои собственные ошибки. Я не позволю никому сказать обо мне или о моем сыне, что мы чего-то не достойны. У него будет все. У него сейчас появился отец, он стал большим и сильным мальчишкой, а я снова смотрю на него и вижу малыша в распашонках с проступающими венками на голове. И это уже мое личное дело — сделать так, чтобы Фарит мной гордился. Антон важная шишка, он многого добился, а я… снова оказалась без работы и снова не по своей вине…

Она помолчала, а потом снова продолжила монолог со своей душой:

— Я буду сама продавать свою продукцию. Уже присмотрела, взяла в аренду не только помещение для магазина, но действующее кафе рядом. Удивительно, что банки готовы идти навстречу, если им намекнуть, что у тебя есть связи в министерстве!

Она улыбнулась.

Бабушка бы погладила по голове своей маленькой рукой, а Фарида, поймав ладонь, прижала ее к щеке.

Стало бы тепло и просто, как в детстве. И бабушка поняла бы истинную причину ее действий: Фарида хотела доказать себе и всему миру, что она чего-то достойна, особенно, такого мужчины, как Антон, умного, успешного. И что она способна изменить свою судьбу.

Часто, разговаривая с ним по телефону по вечерам, Фарида удивлялась его гибкому уму, мышлению, чувству юмора. Они говорили о прошлом, ведь по телефону было гораздо легче делиться мыслями, чем при встрече, когда все внутри замирает от какого-то невероятного притяжения. Эффект случайного попутчика в поезде, когда незнакомому человеку можно выложить все, что лежит на душе, в их разговорах превратился в разговор с самим собой.

Фарида, беседуя с Антоном, поняла для себя, чем хочет заняться, чему посвятить жизнь, где самореализоваться.

Комплекс неполноценности, который зародил в ней Гордеев, был полностью излечен его внуком. Слышал бы его дед слова, что говорил ей по телефону Антон!

От комплиментов появлялись крылья за спиной, хотелось двигаться вперед, творить, действовать, ставить невыполнимые цели и добиваться их реализации.

Антон настойчиво звал их с сыном в Москву, но Фарида поставила сама себе ограничитель. Ей нужно было доказать себе, что она сможет исполнить свою мечту сама. Пусть и с небольшой помощью в виде советов, которые Антон давал осторожно, надеясь не обидеть, не задеть ее чувства. И потому переезжать в столицу отказалась. Только сообщила, что обязательно приедет погостить. Вернее, показать Фариту город.

А пока у нее главная цель — найти себя. Встать на ноги, снова.

И завертелось, закружилось. Она закупила продукцию, строительные материалы, наняла бригаду и обозначила фронт работ.

Маленькое кафе «Луч» очень понравилось своей кухней. Здесь даже менять ничего не пришлось.

Как только Фарида зашла в помещение и закрыла глаза, ей сразу представилось, как здесь работают, словно танцуя, повара в белоснежной форме.

Она сразу решила: все здесь должно быть только самое лучшее. А значит, надо избежать использования полуфабрикатов и стараться сохранить пищевые ценности и качество продуктов.

Вот возле самого большого стола придуманный повар наклонился, чтобы достать муку для пельменей, и она почувствовала, как это неудобно — наклоняться за мукой, значит, пакет с ней нужно поставить выше.

Второй повар, мысленно созданный Фаридой, вынимает для разделки мясо из холодильника. Оно, между прочим, уже несколько раз замороженное. Фарида прислушалась к себе и словно услышала слова Зайнап-эби: «Алтыным, дочка, еду готовь с любовью, с удовольствием, и для себя, и для других».

Фарида призадумалась. Срок хранения охлажденного мяса — три дня, даже несмотря на специальную холодильную камеру. Значит, надо замораживать только готовые пельмени. И только ручной работы. Никакой машинной лепки!

Девушка мысленно потерла глаза, до того ей показались вкусными пельмени, только что слепленные проворным поваром.

Вот она представила третьего работника — обычную женщину, которая, как и она, готовит на работе еду, но дома, для своих родных и близких, не успевает сварить даже обычный суп. Надо и ей облегчить жизнь: как можно больше продукции, которую реально использовать дома.

И начать с самого простого.

С лапши. Как удобно будет женщинам варить суп! Фарида повела руками с закрытыми глазами, обдумывая, где нужно поставить аппарат для теста. Так, так. Нужно сделать несколько видов лапши. Пусть будет и ручная, и машинная. Для этого надо впоследствии закупить оборудование. Тогда можно будет увеличить количество продукции, дойдя до нескольких тонн.

Подумала и сама внутренне рассмеялась своему размаху. Тонн! Подумать только! Она, девчонка из деревни с населением в несколько десятков домохозяйств, станет настоящей бизнес-леди!

И даже хорошо, что ушла она из «Столовой № 1». Зато как она развернется сейчас!

Маленькое кафе «Луч» работало в том же режиме, что и раньше, только изменился ассортимент блюд. Фарида увеличила производство готовой продукции «на вынос». Магазин она назвала просто «Алтыным». Так хотелось ей увидеть родное слово, что поддерживало всю жизнь, начиная со школы.

Через шесть месяцев состоялось номинальное открытие. Без торжественных речей и перерезания красной символической ленты. Чувство, что испытывала Фарида, когда ходила между прилавков, заполненных собственной готовой продукцией, невозможно было передать словами. Она, словно воздушный шарик, наполненный гелием, летала по помещению, улыбалась продавцам в новенькой белоснежной форме, жала руки поварам, которые смотрели на нее горящими глазами, разговаривала с покупателями и на татарском, и на русском.

Через час магазин уже полнился народом. Людям непривычно было покупать готовую продукцию: расфасованные свежие салаты, испеченные пироги с капустой, яйцами и луком, приготовленный по особому деревенскому рецепту чак-чак, горячие эчпочмаки, заготовки для супов, которые можно вылить в кипяток с нарезанным картофелем.

Хозяйки, которые после работы были вынуждены тратить силы на кухне на приготовление еды для домашних, придирчиво сравнивали цены на продукты и готовые блюда и с удивлением понимали, что выгоднее покупать небольшие контейнеры с едой, чем самим «принимать вторую смену» после работы у кухонной плиты.

Фарида дала интервью местному телеканалу, в ходе которого все считала в уме выручку, прокручивала в голове сроки платежей по кредитам и удерживала себя от попыток сбежать в кухню к поварам, чтобы лично, как это было у нее принято, контролировать процесс готовки.

— Что заставило вас решиться и открыть магазин готовой продукции? — хлопая сильно накрашенными ресницами, спросила девушка-журналист не намного младше ее самой.

— Я сама не любительница готовить и думаю, таких, как я, довольно много. Кроме того, мне бы хотелось освободить время наших хозяек, работающих женщин для общения с семьей, с детьми. Его так мало, а мы вынуждены отвлекаться на кухонные хлопоты. Не будет ли лучше купить готовую еду и пойти погулять со своим сыном или приобрести у нас пирог и пообщаться с бабушкой?

Журналистка кивала, словно неваляшка, и в ее глазах Фарида видела только безразличный глянец.

Может быть, интервью получилось и не очень живым, но молоденькой журналистке и этого хватило. Она, как и все остальные, накупила салатов в редакцию и, выходя из новенького магазинчика с огромным пакетом, услышала от людей, которые не успели попасть в помещение и ждали своей очереди на холодной улице:

— Дочка, там хоть что-нибудь осталось?

— Осталось, осталось, мать, — подмигнул страждущим в очереди оператор, придерживая рукой дверь выходящей коллеге.

— Ну хоть бы уж по талонам салаты не давали, — вздохнул кто-то, и очередь засмеялась.

Вечером Фарида лично закрыла магазин и кафе. Пожала всем сотрудникам руки и вручила по маленькому пакетику, в который упаковала красиво оформленную порцию чак-чака в честь большого праздника.

Сегодня люди работали на пределе возможностей: народу пришло много, всем хотелось посмотреть, оценить или опробовать новинку — магазин готовой продукции. А кому-то посидеть в маленьком кафе и увидеть своими глазами, как оно преобразилось.

Закрыв двери, женщина устало улыбнулась охраннику.

— Фарида-апа, вам бы отдохнуть, устали, наверное, сегодня за день! — улыбнулся ей пожилой охранник.

— Устала.

— Хороший сегодня получился день. Вы молодец. Ваша мама может вами гордиться.

Фарида промолчала. Родители могли бы ей гордиться. Но больше всех, она уверенна, ею бы гордилась бабушка. Зайнап-эби обняла бы ее и поцеловала в щеку. А Фарида почувствовала бы ее тепло, участие, заботу.

Молодая женщина оглянулась на заснеженное кафе. Она сделала, что хотела. И спасибо всем тем людям, бывшему начальству, что подтолкнули ее к этому.

Все, что ни делается, все к лучшему. Если бы Быстрицкий в свое время не раскрыл карты, решив сделать ее своей любовницей, Фарида так и продолжала бы работать в столовой или страдала в администрации от глупого начальника. А тут она исполнила свою мечту, сделала то, что не многим под силу, и именно так, как думалось и мечталось.

По венам разливалось приятное тепло. Было такое ощущение, будто в последнее время она горела в огне, а теперь пламя это не жалило, не убивало изнутри, не точило силы, а наоборот, наполняло энергией, раскрывало глаза. И гордиться ею могли бы не только родители, бабушка и сын…