Глава 26
Антон подходил к своему дому с гнетущим чувством. Погода стояла под стать настроению: сумрачное небо, набрякшие непролитым дождем облака. Уже рассвело, и можно было не возвращаться в квартиру, а ехать на работу, держать отчет по поездке. Тем более что он там задержался на день.
Мужчина шел, едва шевеля ногами, будто каждая весила по несколько пудов. Перебирал в памяти бусины прошедших дней. Столько изменилось за короткое время, а он не совсем успел за всеми этими переменами. Шел вперед, а смотрел назад.
Как его поразила Фарида! Он в очередной раз удивленно покачал головой. Это же надо, держать в себе такое столько лет! Он сначала принял ее сбивчивые, даже не до конца высказанные объяснения, мол, не нашла его, чтобы объясниться, а со временем стало стыдно. Думала, решит, что она специально все это сделала.
А уже несколько лет спустя, Антон это кожей почувствовал, в ней взыграла гордость. Вот я какая. И карьеру сделала, и сына сама подняла.
Но эти годы, эти семь с небольшим лет слепили из нее уникальную женщину… он даже зажмурился, та будто встала перед глазами. Спокойная, размеренная, с внимательным, умным взглядом ореховых глаз. Он словно почувствовал ее запах рядом. Чуть терпкий, мягкий, влекущий.
Перед ним хлопнула подъездная дверь, и Антон раздосадовано цыкнул. Пора брать себя в руки.
До квартиры добежал за две минуты.
Жена, конечно, спала.
— Наташа. Проснись, пожалуйста. Я хочу с тобой поговорить.
Женщина недовольно заворчала, но уже через несколько минут прибранная, с расчесанными волосами, немного наэлектризованными после щетки, чуть припухшими со сна глазами вошла в кухню.
Он уже сидел за столом, спокойный, подтянутый, в костюме, так и не переодевшись с самолета.
Жена демонстративно посмотрела на чемодан на полу. И подняла брови. На губах ее блуждала улыбка.
— Чемодан для тебя или для меня? — она подняла бровь.
Антон в который раз удивился проницательности женщины, с которой прожил столько лет.
— Для меня, — он прямо посмотрел на нее.
— А знаешь, давно пора бы уже все это закончить, — она мягко улыбнулась и села напротив. — Сколько можно притворяться? Как-то глупо мы с тобой начали семейную жизнь, рано, что ли. Да и ни к чему не пришли.
Она достала сигарету и прикурила. Лениво, томно выпустила дым к потолку.
— Вот и все. Надо же. А я не чувствую ничего внутри. Думала, что хоть что-то придет, когда решим разойтись. А нет. Просто пусто. Так странно.
Супруги помолчали. Она курила, он смотрел на свои руки, сцепленные в замок на столе, на отрешенную Нат, на дым, поднимавшийся кверху. Потом встал и достал из буфета пузатые коньячные рюмки, вытянутую темно-коричневую бутылку.
Разлил по чуть-чуть, на два пальца, и поставил один стакан перед женой.
Они молча чокнулись и пригубили напиток. Коньяк показался терпким и горьковатым, но сразу взорвал все вкусовые рецепторы, как бывает, когда долго не ешь. Антон увидел, что глаза у Нат покраснели, увлажнились, и опустил голову, будто разглядывая, как коньяк блестит в рюмке.
— Я уеду сам. Оставляю тебе квартиру, документы о разводе подпишем. Я бы хотел побыстрее.
— Сильно молоденькая? — тихо спросила она.
— Что? — вставая из-за стола, он не понял, не расслышал и удивился.
— Я говорю, нашел совсем молодую, что ли? — она с вызовом смотрела на него снизу вверх.
— Совсем нет. Я сына нашел.
Она удивленно раскрыла глаза и замерла.
— Представляешь, у меня сын растет, а я и не знал. Вот как бывает. Судьба.
Он улыбнулся на секунду одними губами и поспешно вышел из кухни, подхватив сумку. Сложил вещи, которые, как считал, понадобятся на первое время, и покинул квартиру. Перед тем, как захлопнулась дверь, увидел, что Натали так и сидит на кухне, закинув ногу на ногу, и курит очередную сигарету. В комнате уже повис сизый дымок, и, наверное, дышать было невозможно, но жена не открывала окна, не включала вытяжку. Сидела и курила.
«Ольга Андреевна, наверняка, ругать ее будет за сигареты на кухне», — отстраненно подумал Антон о домработнице.
На улице включил сотовый телефон, и тот сразу же завибрировал сообщениями о непринятых звонках, непрочитанных смс.
Антон на ходу включился в работу и по приезде в кабинет больше не раздумывал ни о чем, только сверял планы и графики, а когда принесли новые региональные проекты на комиссию, забыл обо всем.
И только вечером, когда все уже разошлись, вспомнил, что сумка-то с вещами стоит в шкафу, а домой к родителям возвращаться было бы глупо.
Он заказал по телефону номер в той гостинице, где обычно останавливались их приезжие коллеги, дошел до здания за считанные минуты и, уже только пиджак и галстук, включив для фона телевизор, расслабился.
Волнение утреннего разговора отпустило, кольца, что словно стянули сердце в груди, разжались. Он сел в кресло, оперевшись о подлокотники, подался вперед. Все, что показывали по телевизору, проходило мимо него. Сначала он прислушался: в новостях говорили о новом витке войны с ветряными мельницами — снова посадили кого-то за крупную взятку. Даже присмотрелся, думая увидеть знакомое лицо, но нет, речь шла о совершенно другой сфере.
Ну, сейчас точно по министерствам пойдут проверки антикоррупционного комитета. «Надо будет предупредить кадры, чтобы приготовили декларации о доходах сотрудников», — рассуждал он, бездумно смотря в телевизор.
От мыслей о грядущих проверках, которые часто возникают после таких крупных разоблачений, он перешел к думам о Фариде. Вспомнил утро, когда она смотрела на него, такая близкая, теплая, удивительная — на душе стало хорошо и радостно.
А потом какая-то не дающая покоя мысль появилась на границе сознания. Антон достал телефон и долго искал нужного человека. Наконец, нашел и нажал на вызов.
Гудки уже должны были разъединить, так долго на том конце провода не брали трубку, но тут запыхавшийся мужчина ответил:
— Алло? — голос был злой и немного настороженный, по такому сразу понятно, что человек не привык к поздним звонкам.
— Здравствуйте, это Антон Евгеньевич, мы с вами говорили недавно, я бы хотел кое-что уточнить.
Если начальник Фариды на том конце провода и напрягся, то по голосу этого не было заметно.
— Извините за поздний звонок, но у нас в министерстве, как, думаю, и у вас, привыкли работать много и допоздна, — Антон неестественно рассмеялся. Он уже и сам пожалел, что позвонил. Зачем? Что хотел уточнить? Обидеть ее тем, что спрашивает о ее жизни у других?
— Конечно, конечно… так о чем речь?
— Я бы хотел проконсультироваться по поводу Фариды Фатыховой, вашей подчиненной… — все же выговорил он пересохшими губами.
— А что такое? Она что-то сделала?
Как-то по-школьному идет их разговор, недовольно поморщился Антон.
— Ее проект, «солдатская каша», получился очень удачным, министерство хотело бы поблагодарить за инициативу.
— Ах, вот оно что… Вы знаете… Фарида ушла. Уволилась сразу после мероприятия, — голос в трубке стал глуше. — И, если честно, то проект этот был под моим началом. Как руководителя отдела, вы понимаете?
В последнем его вопросе Антону послышалась приправленная злостью надежда.
— Конечно… Ну, в таком случае должен с вами попрощаться. Всего хорошего.
Мужчина прервал разговор и пожал плечами. В том, что проект создавал не этот толстый мужик с красным от высокого давления и частых возлияний лицом, было понятно сразу. И Антон, даром что столько лет проработал в министерстве, сразу понял, этот человек долго на службе не протянет. Максимум пару месяцев — и его снимут за какой-нибудь ерундовый промах. Потому что в нем чувствовалась глупая суетливость, неприятное подобострастие к вышестоящим и полное отсутствие чувства субординации с теми, кто находится под его началом.
А вот то, что Фарида уволилась, стало для него хорошей новостью.
Она сможет начать все с чистого листа, но уже вместе с ним.
Антон подумал несколько минут, посмотрел на часы, достал сотовый телефон и набрал номер, который в прошлый раз продиктовал ее уже бывший начальник. Слушал гудки и не мог понять, чего хочет больше, чтобы она ответила или чтобы не взяла трубку.
Наконец, послышался ее тихий голос. Антон молчал, и ей даже пришлось переспросить:
— Алло? Кто это?
А тот, чувствуя, как по всему телу заструилось тепло, улыбнулся искренне, во весь рот, откинулся на спинку кресла и ответил:
— Привет, это я.