Глава 30

— Антоха, готовься, — звонок отца застиг мужчину в середине трудного дня. Нужно было сделать еще очень многое, но Антон планировал уйти пораньше — хотел сам встретить Фарита из школы, куда они с Фаридой определили его после переезда маленькой семьи в Москву.

В начале сентября Фарит пошел в третий класс уже в новую школу, и после деловых совещаний отец сам встречал сына.

— Что опять? — он расстегнул маленькую пуговицу под горлом и двумя пальцами оттянул душащий узел галстука. Сразу стало легче дышать.

— Хорошие новости, мой мальчик, хорошие новости!

— Давай по телефону, времени нет! — почти огрызнулся он.

— Нет уж. Встречаемся возле школы, помню, ты обещал сыну, — хмыкнуло в трубке.

Антон отключил звонок и отбросил мобильный. Тут же набрал по селектору секретаря и велел перенести все встречи на завтра.

До трех он должен был сделать многое, теперь его время отдавать долги Фариде.

Мужчина накинул пиджак и схватил дипломат.

В коридоре встретился с Игорем Викторовичем.

— Антон Евгеньевич, куда-то спешите?! — прозвучал уставший, почти старческий голос.

— Дела, дела, ИгорьВиктрч, — поспешно ответил Антон.

— Наверное, с отцом встречаетесь? — в глазах блеснуло понимание.

— Да… он хотел увидеться сегодня.

— Ну что ж… передавайте ему привет, и да… жду вас завтра к восьми.

— Конечно, Игорь Викторович, у меня уже все готово.

Начальник отступил, и Антон почти бегом поспешил по коридорам прочь из здания.

Пусть рушатся цивилизации, пусть в гонке на выживание побеждает сильнейший, сейчас ему необходимо было сделать то, что и любому мужчине на его месте: создать тыл для своей женщины и сына.

С того страшного дня, когда они оказались запертыми в горящем подвале ресторана, Антон точно знал, что Фарида и есть то самое ценное, ради чего он должен жить. Именно там он почувствовал, как прикоснулся сердцем к чистому роднику ее души. Тогда, без покрова стыда, отчаяния, предрассудков, они стали тем, кем должны были стать давно — одним целым.

Антон подключил все свои связи, чтобы помочь Фариде открыть два магазина по франшизе в Москве. «Алтыным» зашагал вперед семимильными шагами. Фарида чувствовала его поддержку и соглашалась на все, что ей предлагали, и оттого дело спорилось.

Взятки, подкуп (он не останавливался ни перед чем) — и вот магазин на Кутузовском, который так ей понравился, сменил вывеску.

Разрешение на установку рекламного щита, с трудом выбитое в администрации и потому ставшее во всех смыслах «дорогим», сейчас покоилось в портфеле, и Антон счастливо улыбался. Все шло по плану.

Его кипучая деятельность была направлена на одно, и он раз за разом бил на поражение.

Для себя мужчина решил, его золотце — его алтыным — должна жить с ним, и потому сразу перевел сына в школу, организовал его поступление в гимназию и поручил секретарю найти репетиторов, чтобы подтянуть мальчика до столичного уровня.

Он уселся в «Лексус», и машина заревела мотором. Антон улыбнулся, настраивая радиоволну.

Фарида прилетает вечером, а до этого времени он успеет подготовить все документы на оформление магазина и кафе рядом. Ей останется только поставить подписи, а уже потом начинать искать персонал, заниматься отладкой бизнеса.

Основное он уже сделал: заставил ее поверить в то, что в на раз все серьезно, он не отступится и не бросит ее.

Антон прибавил скорость, «шахматкой» подрезал «форд» справа. Из машины лысый водитель погрозил ему кулаком. Тот в ответ вздернул бровь и скрылся впереди за белым «мерсом».

С последним делом — оформлением документов на аренду помещения — пришлось попотеть. Владелец ни в какую не хотел сдавать этаж под продуктовый магазин вместе с производством. Пришлось пригрозить проверкой пожарных.

Антон прибавил громкость, отстукивая джазовую мелодию по рулю.

Зря тот не поверил. В любом месте, любом здании всегда есть к чему придраться, тем более пожарникам. Не поверил и отказал. Сначала.

А уже вечером перезвонил, извинился, сказал, что был не прав.

Антону даже почти не пришлось ничего делать. Только уговорить коллегу из соседнего отдела сказать, что готовятся антитеррористические проверки. И все пустующие помещения на Кутузовском попадут под нее.

Вот владелец и решил скорее пустить арендаторов. Антон же принял предложение с царским жестом: снизил ренту в несколько раз.

Шантаж и блеф… деньги и связи… как по-другому? Время — роскошь, которую сейчас он не мог себе позволить.

Возле школы было негде припарковаться. Второй раз Антон ехал сюда сам, и второй раз удивляется тому, что жители соседнего дома не перекрыли внутриквартальные дороги бетонными блоками, чтобы сюда не съезжался целый автопарк.

Заехав на бордюр, бросил машину у входа в подъезд. В прошлый раз пришлось встать у калитки, и женщина с коляской пригрозила поцарапать краску железным ключом. Он в ответ, не прерывая телефонного разговора, указал на видеорегистратор. Тетка непонимающе уставилась на него. «В-и-д-е-о», — одними губами, словно глухой, сказал он и улыбнулся. Женщина фыркнула, но ретировалась, зло сжав губы.

Он легко выскользнул из авто, застегнул на одну пуговицу пиджак и пружинистой походкой направился к школе. Как хорошо! Свет просачивается сквозь рыжеющую листву, воздух прозрачен и свеж, все, как он любит.

Мир полон красоты, и, кажется, что все, он уж точно поймал удачу за хвост. Интересно, почему нельзя сделать так, чтобы в определённый момент жизни играла соответствующая музыка, как в фильмах? Заиграла тревожная — и все, ты знаешь, что надо ждать подвоха. Играет бравурный марш — значит в следующей сцене будет успех. А расслабленный джаз — дела идут не так уж и плохо.

Из школьных дверей посыпались ученики. Сначала долговязые старшеклассники. Все как один с фирменными рюкзаками щеголяют дорогими кроссовками. Следом девчонки помладше. Делятся на кучки и на пары, обсуждают что-то. Вместе с малышней вышел Фарит.

Антон напрягся, всмотрелся, с кем идет его сын? Один? С новым другом?

От сердца отлегло: следом за Фаритом вышли, по-видимому, одноклассники. Двое пожали руку мальчишке и свернули в другую сторону. Фарит поправил рюкзак на плече и, улыбнувшись Антону, неспешно двинулся навстречу.

— Эй, Фарит, до завтра! — крикнула девчонка и отвернулась к подружке, они о чем-то зашептались и захихикали.

Мальчик обернулся и помахал ей рукой.

Подошел к Антону и пожал руку, здороваясь. Антон не удержался от этого жеста.

— Ты зря, наверное, пришел, — сказал он просто. — Так только первоклашек встречают.

Антон рассмеялся и растрепал его вихры.

— К сожалению, первоклассником я тебя не знал. И сегодня не успел проводить в школу. Так что доставь мне удовольствие…

— Ладно уж, — улыбнулся мальчишка, уворачиваясь из-под руки Антона, снова занесенной над его головой.

Они вдвоем дошли до машины, возле которой стоял дед. Отец Антона, отряхнув костюм, смотрел, как они приближаются.

Фарит покачал головой.

— Вы бы еще Андреевну с собой привели.

Евгений расхохотался.

— Ну привет, ученик! Как школа?

— Нормально, — буркнул и забрался в нутро авто мальчик.

— Чего это он? — поднял глаза на сына Евгений.

— Стесняется. Я его как первоклашку, перед девочками из школы встретил.

— А-а-а-а, ну, надо думать, вон какой большой пацан!

Евгений сел в пассажирское кресло, пристегнулся.

— Я машину отпустил, так что поехали к вам. Андреевна, небось, уже пирогов напекла.

Фарит на заднем сиденье застонал.

Антон прибавил громкость радио. Приятная мелодия заполнила салон.

Ольга Андреевна, домохозяйка, или, как ее величал Антон, хаусменеджер, действительно, наготовила разных салатов, испекла торт, выложила к приходу хозяев свежие эклеры на красочное блюдо.

— А вот эклеры ты зря, — усмехнулся Антон. — Фарида их есть не будет.

— Так хозяйка только ночью прилетит. До ночи-то они и разойдутся, — уперла руки в боки женщина. Фартук смялся и расправился от этого движения.

Фарит, не снимая формы, направился к столу.

— Куда? А руки мыть? — Андреевна повысила голос, так что даже Евгений направился в ванную комнату.

После обеда, когда Фарит, наконец, оттаял и рассказал о первом настоящем учебном дне, мужчины остались в гостиной одни.

— Все, Антон, мы на финишной прямой.

— В смысле? — удивился мужчина.

— Вчера готовили наградные документы для вашего министра, на неделе он уйдет.

— То есть как это, уйдет?

— А вот так. Придет на прием и уйдет.

— И его… отпустят? — все еще не веря сказанному, уточнил Антон.

— У вашего сейчас начнутся другие заботы, другие вопросы.

— Значит, кресло будет свободно?

Евгений встал, сунул руки в карманы брюк и повернулся:

— Вот именно, мой мальчик, вот именно.

— И… какие шансы? — в горле сразу стало сухо, как будто после трудного доклада.

— Шансы невелики, сразу скажу… Будет решаться вопрос: или кто-то из своих или кто-то из Минфина. Пятьдесят на пятьдесят.

— Из… своих?

Нелепо, неожиданно… и очень своевременно. Видимо, там, где разливают удачу, по ошибке или в оплату за пустые годы, наполненные одиночеством и какой-то мышиной возней, ему отлили целый кувшин.

— Думаешь… стоит? — вопрос прозвучал как-то безжизненно, хотя скрывалось за ним все: и надежда на положительный ответ, и затаенный страх, что отец посмеется над ним, мол, преждевременно ты, Антоха, кресло делишь, и еще что-то, чувство, которое прямо сейчас никак не получалось определить.

— Антон, конечно, стоит. Мы так долго к этому шли. И вся твоя учеба… и работа…

Отец прошелся по комнате из конца в конец. В дверях мелькнула Андреевна, но, увидев, какой напряженный идет диалог в гостиной, отпрянула, споткнулась обо что-то в коридоре.

— Надо собрать документы и быстро. Написать отзыв, завизировать его у этого твоего Игоря Викторовича, он все же самый первый кандидат на кресло, но по возрасту, — Евгений показал пальцем в потолок, — вряд ли пройдет. Сейчас модно таких технократов ставить, молодых, дерзких, борзых. Сам же видишь, какая кадровая политика пошла.

Антон промолчал.

— Пакет я сам отнесу кому надо, покажем, доложим. Конечно, решать не нам с тобой, но попытаться стоит. Кроме того, не забывай, Антон, такие решения без внимания не остаются. Если не сейчас, то в будущем пригодится. А иногда и по-другому получается, может, не министром, замом, вместо твоего Викторовича, а нет, так вообще в другую сферу пойдешь. Скоро губернаторские выборы… А ты себя на собеседовании кому надо покажешь, понравишься, я тебя знаю, видел, как себя ставишь. Все нормально будет, Антоха, не переживай.

— Да я и не… — начал Антон, но сухие губы не слушались. Такой разговор с отцом нет-нет да и возникал на кухне после праздничного застолья, под коньяк с лимоном, но всегда оставался незаконченным и немного ненастоящим, как морозный узор на стекле, так же таял и забывался поутру. Но сейчас, когда вожделенное кресло было практически рядом, только руку протяни…

Антон встал, дошел до книжного шкафа, вытащил из тайника пачку сигарет. Отец хмыкнул и отвернулся к окну.

Сигарета обожгла дымом небо, легла приятной тяжестью в пальцах. По комнате заструился дымок. Отец помахал перед собой рукой и открыл створку.

— Пришло время, Антон, пришло. Ты, главное, не волнуйся. Отступать нельзя. Для этого ты всю жизнь и работал. И надо все сделать сейчас, пока я не ушел. Пенсионеров еще держат, но сам понимаешь… Какое наше влияние сейчас…

Антон затянулся глубоко, от души — так, что сигарета истлела пеплом в руках за пару секунд.

Конечно, этого он хотел так, как не хотел никогда и ничего. «Будешь министром не кислых щей», эта фраза гуляла в доме с того дня, как он только поступил в школу. Английский, немецкий, постоянное обучение, сотни книг, годы работы на непрестижной должности, все, для того чтобы дождаться этой новости: министерское кресло скоро освободится, и оно может стать его.

Антон реально смотрел на вещи. Более того, сам бы ратовал за человека из Минфина, (это было бы, по его мнению, логичнее), но такие внутренние кремлевские конкурсы, когда перебираются досье, обдумываются кадровые перестановки, поднимаются люди, сейчас были редкостью. Несмотря на то, что министерство все время перекраивалось под влиянием времени, постоянно открывались и закрывались десятки вакансий, козырная карта оставалась незыблемой и лежала слишком глубоко в колоде. Возможно, ему выпал шанс ее вытащить.

Отец, этот прожжённый аппаратчик, был тысячу раз прав, даже если не получится занять кресло министра экономики, как этого хотелось и мечталось, можно было показать себя так, что потом, чуть позже, удалось бы получить другое выгодное предложение. Не всю же жизнь ему занимать место Бориса Ивановича, этого тюфяка, которого он вместе с Анжелкой Караваевой выдавил из отдела…

— Я тебя услышал, отец. Спасибо.

— Готовься, Антон, готовься.

— Дед! — в комнату забежал Фарит с мокрой после душа головой.

— Ау! — весело откликнулся Евгений.

— Сегодня утром отец кое-что пообещал! — хитро косясь в сторону Антона, сказал Фарит. — Если не будет троек, на осенние каникулы поедем в Италию!

— Италию?! Не может быть! — «удивился» Евгений.

Дед с внуком начали о чем-то оживленно говорить, а Антон открыл сотовый телефон, дела не ждали. Пришлось за потерянный «на воле» час наверстывать в отложенных делах.

— Езжай, езжай! — потрепал по плечу сына Евгений. — Меня сегодня уже не хватятся, а с внуком время провести — благое дело!

Антон до упора вывернул руль, легко припарковавшись между двумя автомобилями. Вышел, хлопнул дверцей и пиликнул сигнализацией на брелоке.

— Куда так спешите, Коротков?

Антон остановился, и даже почувствовал, как под костюмом от «Бриони» по спине пробежали мурашки. Голос принадлежал человеку из прошлого, Борису Ивановичу, его бывшему начальнику, тому, кого Антон вместе с Анжелой Караваевой так усиленно подставлял, чтобы продвинуться по карьерной лестнице.

Он сглотнул, тяжело, натужно, кадык опустился вместе с сердцем.

— Борис Иванович, как я рад! — вместе с напускной радостью появилась уверенность в себе. Сколько лет прошло? Никто ничего не докажет!

— Антон Евгеньевич, надо бы нам с вами поговорить.

— Конечно, давайте пройдем в кабинет, — он махнул рукой ко входу в здание.

Бывший начальник скривился, будто съел кислый лимон.

— Нет уж, думаю, что разговор такого формата нужно вести вне стен министерства.

Антон непонимающе посмотрел на собеседника.

— Давайте лучше, Антон Евгеньевич, — мужчина насмешливо выделил имя-отчество, — пройдем в кафе, где никто не сможет помешать нашей с вами беседе. Я знаю, куда. Присаживайтесь, поедем на моей.

Борис Иванович покачал перед опешившим от неожиданности Антоном ключами от машины. Но любопытство пересилило, и он, следуя за бывшим начальником, сел в его малобюджетный «Рено-Логан» и усмехнулся, пристегиваясь.

По дороге мужчины молчали. Антон попытался пару раз начать разговор, но Борис Иванович отвечал односложно, если не сказать, грубо.

«Ну, нет, так нет», — подумалось ему. Сейчас их ничто не связывает, можно больше не изображать радушие. Не в лес же его везет этот человек?!

— Борис Иванович, чем же вы занимаетесь сейчас? — не утерпел Антон.

— Я думаю, ты слышал, что у нас создали Управление по надзору за исполнением закона о противодействии коррупции Генпрокуратуры?

Антон кивнул и отвернулся к окну. Говорить сразу расхотелось.

Наконец, добравшись до места назначения, они сели в полутемном кафе, в отдельном кабинете.

Борис Иванович запер дверь, устроился напротив Антона и сказал:

— Предлагаю поговорить спокойно, без истерик и подстав. Отключите телефон.

Антон поднял бровь, и за этим движением пряталось не только ощущение собственного превосходства. Неприятный страх начал окутывать полутемное пространство маленького неуютного кабинета в затерянном кафетерии почти в другом конце города.

Мужчина вынул из кармана «айфон», свое новое приобретение, провел пальцем по экрану, выключая, и демонстративно отложил в сторону.

— А теперь начнем. — Борис Иванович положил перед собой папку с бумагами, и Антону показалось, что он на допросе.

— Я не буду вести запись нашего разговора, и вообще о нем никто не должен узнать. Это, я думаю, вам понятно.

Антон кивнул.

Борис Иванович раскрыл тонкую папку, вытащил из прозрачного файла лист бумаги, бегло просмотрел его и поднял глаза на собеседника.

— Фарида Фатыхова вам еще не жена, однако то, как вы о ней печетесь, наводит на очень интересные мысли.

Мужчина ухмыльнулся, но глаза остались серьезными.

Антон передернул плечами.

— Хотите перевезти ее в Москву, судя по всему. А от этого страдают порядочные, между прочим, люди.

Показалось, или в последних словах Бориса Ивановича послышалась насмешка?

Антон отстранено смотрел на собеседника и думал о том, как изменились они оба за это время. Бывший начальник стал жёстче, злее, напористее. А вот он, судя по всему, расслабился, раз человек из Управления по надзору за исполнением законодательства о противодействии коррупции Генпрокуратуры РФ, созданного, в общем-то, совсем недавно, пришел по его душу. Да и как пришел…

В дверь постучали.

Оба мужчины вздрогнули от неожиданности, Борис Иванович тут же захлопнул папку и отложил ее на край стола, не забыв, впрочем, прижать локтем, обтянутым синим пиджаком.

В комнату вошел официант — молодой парень с цепким взглядом карих глаз. Сначала оглядел всю обстановку, оценил диспозицию и только потом переступил порог и в два шага добрался до стола. Одним движением поставил в круг света стальной поднос, выложил пустые чайные пары, серебряный заварочный чайник, и беззвучно удалился, только щелкнул дверным язычком.

Тишина и полутьма сразу поглотила пространство.

Антон сжал пальцы в кулак и в упор смотрел на бывшего начальника.

Казалось, Борис Иванович наслаждался своей властью над ним. Сейчас он был «на коне».

Мужчина снова открыл тонкую папку, уже на другой странице.

Антон постучал в ожидании по столешнице.

— Что это за цирк? О чем мы говорим?

— А говорим мы вот о чем. — Борис Иванович подался навстречу Антону, и в глазах у него полыхнула злость. — Ты, — он указал пальцем в сторону собеседника, — испортил мне карьеру, которая могла бы состояться. Так я испорчу жизнь тебе.

Антон натянуто рассмеялся. Сухой смех будто рассыпался по полутемной комнате.

— Нельзя испортить то, чего нет. Моей вины в вашей отставке не было и нет. А разве вам плохо живется в управлении по ловле коррупционеров? Сами-то как там оказались?

Борис Иванович сглотнул.

— В отличие от вас, сам.

— Давайте к делу, — устало откинулся на спинку жесткого стула Антон. — Вечер мало похож на встречу выпускников. Что там, в вашей папке?

— Здесь все ваши махинации, связанные с переходом «Алтыным» в Москву. Подкуп, мошенничество. И последнее, запись разговора с предпринимателем на Кутузовском, из которого следует, что при вашем участии могли начаться проверки сдаваемых площадей.

Антон сузил глаза и уже расслабленно улыбнулся.

— То есть вы хотите сказать, что, во-первых, наш отдел имеет полномочия инициировать проверки пожарной, налоговой и других служб у среднего бизнеса? А, во-вторых, это может как-то навредить честным бизнесменам?

Он налил себе чай, который оказался совсем не горячим. Отхлебнул и поставил чашку на блюдце.

— Вы, Антон Евгеньевич, меня за дурака-то не держите. Я опросил некоторых знакомых, зафиксировал ваши разговоры. Даже удалось выяснить, в какую сумму вам вылилось разрешение на установку рекламного щита без разрешения управы. Все это здесь. Можете сами взглянуть.

Антон взял в руки протянутую папку. Под прозрачными файлами было много листов: расшифровки телефонных разговоров, интервью со служащими, благодаря которым он решал возникшие вопросы.

При желании от всего этого можно было легко откреститься. Но. Всегда есть это проклятое «но». Если эта история всплывет в СМИ или просто в коридорах власти, прости-прощай его репутация честного служащего, которую он по кирпичикам выстраивал всю свою жизнь.

Антон закрыл папку и толкнул ее по направлению к Борису Ивановичу. Тот сложил руки на груди. Половина его лица оставалась в темноте, света абажура хватало только на сжатые тонкие губы.

— Сколько?

— Что, сколько? — переспросил Борис Иванович.

— Сколько ты хочешь за это?

— О-о-о, это расследование не продается! — зло рассмеялся Борис.

— Все имеет свою цену, — Антон сжал и разжал кулаки на столе. — У меня нет времени торговаться, и поэтому вопрос будет таким. Ты, — указательным пальцем он рассек воздух по направлению к собеседнику, — привез меня на другой конец города, чтобы приватно поговорить. Иначе вся эта твоя филькина грамота лежала сейчас на другом столе, у другого человека. Поэтому я спрашиваю еще раз: — Сколько?

— Да не нужны мне твои деньги!

Антон изогнул бровь, ожидая ответа.

— Все будет намного проще. На днях состоится рассмотрение кандидатуры на должность министра в вашем ведомстве. Так вот ты свои документы подавать не будешь.

Над столом повисла напряженная тишина.

Коротков кашлянул.5ebdbc

— Ты серьёзно?

— Серьезнее некуда. Знаю, что значит это решение для твоей семьи. Всю жизнь ты и твой папаша шли к этой цели. Правильная жена, продуманные встречи, учеба в нужном месте, курсы, языки… Так вот все это ты возьмешь и оставишь. Бросишь псу под хвост.

— И какие гарантии? Ну, не начну я суетиться, не напомню о себе, не попаду на собеседование. А завтра ты отдашь свои писульки кому надо.

— Правильно думаешь, Антон, я бы так и сделал. Но… видишь ли… на дело это не тянет. Но репутацию испортит очень быстро и навсегда.

— Не понимаю я тебя… — покачал головой Антон.

— Сытый голодного не поймет никогда, — ответил Борис, с напряжением глядя Короткову в глаза.

На секунду Антону показалось, что они еще смогут договориться, но этот последний взгляд разрушил все его иллюзии. Ничего уже не будет. Ничего.

Антон размышлял: Борис Иванович — просто свихнувшийся карьерный неудачник. Думает, что выполняет супермиссию. Хотя в этой клановой борьбе за портфель без жертв никак не обойтись. Заплатить придется. И кому-то — кровью.

Ну, хотят они протащить в министерство своего человека из Минфина, так флаг им в руки. Убирают всех возможных конкурентов, даже его, мелкую сошку, по нынешним меркам.

— Знаешь что, Борис. Пошел ты, — выплюнул Антон и встал. — Да подавитесь вы все. Пф, тоже мне, «служитель закона». За что продался? За машину? Дом?

— Не твое дело! — зашипел бывший начальник, ставший в один момент плюгавым мужичком.

— Ну, значит, плохо продался. Мало заплатили? Можешь сказать, пусть сверху накинут. Не пойду я никуда.

Антон навис над Борисом.

— Но если ты, сыкло чиновничье, решишь нагадить моей жене, я тебя из-под земли достану, понял?!

Антон включил айфон, поставил видеозапись и обвел телефоном комнату, крупно засняв содержимое тонкой папки с компроматом и побледневшее лицо своего визави.

— Этот человек предложил мне взятку взамен на итоги служебного расследования, — сказал он и остановил запись.

— Вот так вот, Борис, вот так вот.

Антон выскочил из комнаты, хлопнув дверью. На крыльце кафе дрожащей рукой вытащил пачку, прикурил, прячась от холодного ветра, затянулся.

Сигарета кончилась в два затяга, пеплом осыпавшись под ноги. Он откинул в мусорное ведро бычок, достал телефон, заказал такси — нужно было ехать забирать машину.

Потом подумал и набрал еще один номер.

— Отец, отбой. Никаких телодвижений, я тебя прошу. Подождет меня должность, подождет. Столько лет ждала, еще не время.

Он хмыкнул, отключился, не став выслушивать вопросы отца.

Потер до красноты шею, а потом задрал голову, смотря в небо. Вздохнул, подняв и опустив плечи. Рассмеялся зло, нервно, скрипяще.

Когда подъехало такси, он уже пришел в себя. Спокойно сел на пассажирское сиденье и сказал адрес, где оставил автомобиль.

— Зачем едете? — поинтересовался усатый водитель.

— Еду забирать жену в аэропорт. Она у меня такая умница, кто бы только знал… Сама свой бизнес с нуля создала… А вот Москва ей не покорилась. Просто с мужем немного не повезло, облажался.

Таксист хмыкнул.

— Да какие ваши годы! — наконец ответил он.

Антон поморщился.

— Это все мелочи, — сказал он, глядя, как тает за окном город. — Тот, у кого есть цель, должен идти к ней. Но больше всего он должен уметь ждать. Все перемелется, мука будет. Так говорил мой дед. Только в этом я с ним согласен.