Глава 4

Лика снова вдумчиво посмотрела на того, кто обещал ещё вчера отправить её домой. Она смутно помнила, о чём они говорили, пока чёртов маг отнимал у неё магию, но слова о возвращении въелись, отпечатались в памяти.

Он обещал отпустить, а вместо этого изувечил и притащил к себе.

Даже ничего не зная о принципах магии, девушка не сомневалась, что существует способ выяснить, по какому пространственному тоннелю она свалилась в их проклятый лес, и открыть обратный портал. Эртис наверняка мог всё это сделать, только не стал. Не захотел.

Он врал.

Снова.     

На душе было гадко. Так гадко, как, наверное, ещё никогда прежде. Там догнивало то, что ещё оставалось от доверия людям. И нелюдям тоже. Лика окончательно убедилась, что везде и всюду рассчитывать можно лишь на саму себя.

Никто не придёт, чтобы защитить её и спасти. Нет здесь ни рыцарей, ни принцесс.

Беззвучно отвернувшись, она подняла к лицу руки и содрогнулась. От пальцев до плеч и выше они были красно-зелёными, покрытыми волдырями ожогов, ярко-розовыми рубцами, кровяными корочками и болотной заживляющей мазью. Отвратительно... На всё остальное тело смотреть побоялась. Было невероятно жутко осознавать, что это – она, что это её кожа выглядит так отталкивающе.

Как можно такое вылечить?! Мазью? Припарками? Какая несусветная чушь! Вряд ли даже операция тут что-то исправит!

А тот, кто во всём виноват, спокойно лежит рядом и спит. Будто ничего не случилось.

Комок незаслуженной обиды сдавил горло. Глаза защипало, и Лика поспешила закрыть их, пока не расплакалась. Сейчас не время жалеть себя. Надо думать о том, как выбраться.

Ничего доброго от акронисса она уже не ждала и в чистоту его намерений, конечно, не верила. Зачем было везти к себе домой, а не в больницу? Наверное, чтобы никто не узнал, что он сделал. Похоже, у них тут силой делятся только на добровольных началах и к уродству это никогда не приводит, так что врачи стали бы задавать вопросы.

Интересно, что бы с ним сделали, если б выяснили всю правду?

Впрочем, неважно. Понятно, что неприятности ему не нужны.

А вот живая «батарейка» может и пригодиться. У Лики уже был шанс убедиться в этом. Кто знает, вдруг, как немного поправится, её переведут в подвал, чтобы пользоваться по мере необходимости? А если и не в подвал, то всё равно могут где-нибудь запереть, чтобы точно уж никуда не делась и никому ничего не рассказала.

Правда, это не объясняет, зачем было ложиться здесь спать. Мог бы просто охранника приставить, если опасался, что она убежит.

Или нелюдь просто не захотел никому рассказывать о её появлении?

Ну не любоваться же он явился! Чушь всё это! Враньё! «Любимая и единственная»? Да не пошёл бы он с такой любовью в самые что ни на есть дальние дали!

Лике хотелось плакать, но от следующей мысли стало почти смешно: «перехватывая» в метро по паре страниц очередного фэнтези, она возмущалась бестолковостью девушек, вечно стремящихся сбежать от проблем, вместо того, чтобы нормально с кем-то поговорить. Куда бежать в незнакомом мире, без денег и документов? В лапы к злодею? А теперь она сама очутилась в похожей ситуации, и что-то на разговоры с пленителем совсем не тянуло. Лика чувствовала, что нужно убираться из этого дома, и поскорее. То, что было, может оказаться ерундой по сравнению с тем, что будет. Страх за собственную жизнь и здоровье оказался куда сильней врождённого оптимизма.

Усилием воли держа глаза закрытыми, Лика с трудом подавляла накатывающую панику и боролась с оглушительно колотящимся сердцем, чтобы не потревожить спящего мага. Оттого, что он так близко, она вся буквально задеревенела, но ненависть, обида и злость на собственную беспомощность так переполняли её изнутри, что казалось, она вот-вот не выдержит и взорвётся. Хотелось вскочить, убежать, но Лика понимала, что не успеет. Он сразу проснётся, и это только ускорит развязку.

Нет, нужно лежать тихо-тихо, дожидаясь, пока акронисс куда-нибудь уйдёт, и уж потом пробовать вырваться на свободу.

Ей казалось, это тянется целую вечность, а Эртис, проведя без сна уже часов сорок, наоборот отчаянно и безнадёжно пытался замедлить бег жестокого времени, поймать, удержать в ладонях уносящиеся прочь драгоценные крупицы секунд. Последних секунд, которые он может провести рядом с той, что яркой искоркой ворвалась в его жизнь и, скорее всего, так же стремительно из неё и исчезнет.

Глядя на спящую девушку, Эртис не замечал ни пятен ожогов, ни слоя мази. Он смотрел сквозь них, и для него Лика по-прежнему была самой лучшей. Мечтой о чём-то почти недостижимом, родном и светлом, ожившей и воплотившейся в этой русоволосой красавице с доверчивым взглядом голубых глаз и россыпью бледных веснушек.

Будет ли она помнить, что он сделал?

Наверняка, да.

Если б лекарство сработало, как должно было, Лика бы просто уснула и на следующий день проснулась такой же, как и всегда. Пусть, она всё равно  помнила бы их разговор, но всего остального не было бы: ни боли, ни шрамов. Он бы успел - привёл к ней целителей самого Владыки, собрал бы лучших из лучших, чтобы вернуть прежний облик…

Но она оказалась почти не восприимчива к средству, которого ещё и на рынке нет. Кто мог такое предугадать?

Более того, если б не помощь Сонраса… Кто мог знать, что у неё, вдобавок, и аллергия на новое средство проявится? Друг выручил, как всегда, но строго настрого запретил применять любую магию к и без того сильно ослабленному организму.

И теперь, очнувшись, Лика увидит, какой была «первая ласка» её несостоявшегося супруга. Зеркала он из комнат убрал, но… вряд ли это поможет.

У Эртиса случались трудные дни, но минувший был хуже их всех.

Грядущий, вероятно, сможет составить ему конкуренцию.

Посмотрит ли Лика на него когда-нибудь так же, как тогда, в палатке, - с восхищением и благодарностью? Захочет ли выслушать, когда проснётся? Хватит ли ему – мужчине, капитану, бывалому магу - смелости встретить её взгляд?

Девушка пошевелилась и застонала во сне.

Эртис уже не вздрогнул: это был не первый болезненный стон за эту долгую ночь, и он больше не вздрагивал.

Но на этот раз, словно в ответ на его вопросы, она решила проснуться. Акронисс ждал этого и одновременно боялся. Как выяснилось, боялся – больше. Он так испугался, что, едва заметив трепетание её ресниц, поспешно закрыл глаза, притворяясь спящим. Лишь бы ещё чуть-чуть, хотя бы совсем немного, побыть рядом.

Увы, спрятаться не получилось. Полный жгучей ненависти взгляд всё равно чувствовался, ошпарив с головы и до пят. Эртис малодушно порадовался, что не видит в этот момент лица Лики, и тут же пожалел, что не видит, потому что собственное воображение его не пощадило.

Пока он с отвращением душил в себе трусость, девушка отвернулась. Теперь уже она притворялась, что спит. И маг не стал показывать, что знает правду. Зачем? Если б он мог, остановил бы время, остался бы так до самого вечера, забыв про еду и проклятую службу.

Но через пару секунд ему запоздало пришло в голову, что после долгого сна Лике нужно посетить ванную, привести себя в порядок, умыться, смыть стянувшую кожу мазь. Она наверняка уже пошла бы туда, не будь его в комнате, и сейчас только и ждёт, когда он, наконец, уберётся подальше.

Как она пойдёт? Сорнас сказал, нужно дня два отдыхать, никуда не вставая…А ведь пойдёт же, не примет помощь. Его, во всяком случае, точно не примет. Может быть, попросить горничную её проводить?

Уходить не хотелось настолько, что при одной мысли об этом ныло в груди. Но приступ эгоизма маг в себе подавил. Ещё раз посмотрев на точёный профиль, невесомо коснулся Ликиных волос, разметавшихся по подушке, плавно поднялся с кровати и быстро, не оглядываясь, покинул спальню.

Пока он возился, Лике стоило огромного труда дышать так же ровно, как прежде. От волнения ей даже показалось, что акронисс протянул к ней руку, но, к счастью, опасения не подтвердились, – она ничего не почувствовала. Только матрас едва уловимо качнулся, после чего раздался долгожданный тихий звук осторожно открываемой и закрываемой двери.

Лика заставила себя подождать ещё несколько невыносимо долгих минут, и потом открыла глаза. Спальня была пуста. Она с облегчением перевела дыхание, откинула одеяло. Вид собственного тела погрузил в беспросветное уныние: от всей одежды осталось лишь нижнее бельё, а грудь, живот и ноги покрывали уродливые следы.

Нет, не сейчас!

Через силу встав с кровати, Лика тут же покачнулась, испуганно схватившись за её край. Комната кружилась перед глазами. Ноги тряслись, и двигаться было больно: повреждённая кожа требовала покоя.

Чёртов маг! Всё это из-за него! Чтоб его кто-нибудь проклял! Что это чудовище, этот монстр с ней сделал? Мало того, что попользовался и изуродовал, так ещё и позаботился, чтобы была не в состоянии себя защитить, чтобы зависела от него?

Сжав зубы, пришлось собраться и сосредоточиться. В туалет хотелось настолько, что на время его посещения голову покинули все посторонние мысли. Идти получалось медленно, опираясь на стену и закусив губы от мерзкой слабости, так и поджидающей удобного момента, чтоб навалиться всем своим весом.

Ванна оказалась небольшой и полностью белой, без единого пятнышка цвета. Это сразу вызвало неприятное воспоминание о стерильных лабораториях, и Лика постаралась там не задерживаться.

Кое-как добралась до окна. Второй этаж. Вокруг простирался облетевший к осени сад, но кое-где ещё сохранились остатки зелени. Лика хотела выглянуть наружу, чтобы узнать, что внизу и можно ли спрыгнуть, но натолкнулась на невидимую преграду. Магия. Несмотря на то, что окна отлично пропускали свежий ночной воздух, сбежать через них невозможно.

А дверь? Запер ли Эртис дверь? Звука замка было не слышно, но использовал ли он какое-нибудь заклинание?

Проверить это было труднее. Доковыляв до стены, Лика дышала, как после забега. Но усилия не оправдались – золотистая ручка не поддалась.

Так и есть, он притащил её сюда неспроста! Гостей не запирают!

Осознав это, Лика с удивлением и злостью на себя поняла, что до сих пор, вопреки всему, какой-то глупой наивной частью души продолжала верить, что она здесь именно гостья, а не бесправная пленница.

Проклятый нелюдь!

Обессилено привалившись к двери, ненадолго прикрыла глаза, готовясь двинуться обратно к кровати, и тут в коридоре послышались приближающиеся женские голоса.

План ещё не совсем оформился, но она уже суматошно обшаривала комнату взглядом, пока не наткнулась на полку с какими-то безделушками и абстрактными скульптурками. Выбрав обвитый лентами каменный цилиндр, казавшийся самым тяжёлым, двумя руками покрепче перехватила его у основания, занесла над головой и спряталась за дверью. Ей необходима была одежда. Если женщины идут сюда, а, скорее всего, так и есть (сомнительно, что в столь раннее время можно встретить праздно прогуливающихся), то как минимум с одним противником она справится. А может быть, и с двумя. Жалеть Лика больше никого не собиралась. Эртис уже вдоволь попользовался её добротой.

Женщины приблизились, в полголоса обсуждая очерёдность уборки и собираясь разойтись по разным комнатам.

Она затаила дыхание, вытянувшись и замерев в ожидании благоприятного момента.

Вот ручка бесшумно повернулась, и дверь открылась, впуская невысокую шатенку, хотя ключом та не пользовалась. Лика скривилась: так и есть, запирающее заклинание было поставлено именно против неё.

Нужно было действовать, но она внезапно с ужасом осознала, что не может пошевелиться. Живой человек! Лика ни разу в жизни никого не ударила, даже животных! А тут - женщина! Если не рассчитать силу, можно случайно покалечить или вообще убить!

А тем временем неизвестная уже перешагнула порог и смотрела на пустую кровать. Если она сейчас закричит или обернётся…

Зажмурившись, девушка изо всех сил обрушила скульптуру на чужой затылок и тут же выронила её, испугавшись того, что сделала. Вздрогнула от грохота, тут же в ужасе оглянувшись на коридор. Ей казалось, теперь непременно произойдёт что-то жуткое, но несчастная просто мягко осела на пол.

Опомнившись, Лика торопливо прикрыла дверь, не захлопывая её полностью, и первым делом проверила пульс, – женщина, к счастью, была жива. С плеч словно гора свалилась! Незнакомка не выглядела плохой и, похоже, просто работала здесь.

Не медля больше ни секунды, быстро сняла с горничной тёмно-синее платье и туфли на низком каблуке. Потом, шёпотом извинившись, связала ей руки и ноги шнурками для штор, те были задёрнуты, так что сразу недостачу всё равно до утра никто не заметит.

Окно она на всякий случай распахнула настежь.

Немного потерзавшись сомнениями о целесообразности кляпа, Лика отказалась от этой идеи, сочтя её негуманной, и оттащила женщину в ванную. Человеколюбие обошлось дорого. Как, впрочем, всегда. Горничная оказалась тяжёлой, такой тяжёлой, что короткий путь в пятнадцать шагов пришлось проделывать в три этапа с долгими перерывами на отдых. Под конец она рухнула на холодный пол и минут пять пережидала темноту перед глазами, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Навалилась такая усталость, что хотелось остаться там навсегда.

Собравшись, Лика привязала свою добычу к ножке шкафчика с полотенцами. Открыла воду, чтобы не было слышно криков.

Теперь, если акронисс зайдёт проверить на месте ли его пленница, может поначалу подумать, что она пошла в душ.

Когда настала пора надевать платье, сдержать слёзы не получилось: при малейшем трении о плотную грубоватую ткань ожоги взрывались ослепительной болью, так что искры из глаз. Однако и с одеждой, и с обувью она справилась. Платье скрыло тело, но вот лицо…  Странно, но ни в ванной, ни в спальне не нашлось ни одного зеркала, и оценить, в каком оно состоянии, было нельзя. Оставалось только надеяться, что всё не совсем плохо.

Бежать в неизвестность было страшно, но, мрачно посмотрев на дверь, девушка подумала: «Будь, что будет!» Её трясло и слегка пошатывало, лоб и спина покрылись холодным потом, пальцы немели. Комната расплывалась, и приходилось часто моргать, чтобы зрение прояснялось. Лика и сама понимала, что, если в таком состоянии удастся отсюда выбраться, будет настоящее чудо.

Коридор оказался обычным. Светлые стены, картины с пейзажами, светильники, паркетный пол. Она брела, почти не таясь: сложно двигаться незаметно, когда приходится опираться на стену. Из-за некоторых дверей доносился  шум или женские голоса, и тогда приходилось идти быстрее.

Пока ей везло.

Благополучно миновав второй этаж, Лика уже спускалась на первый, когда услышала строгий оклик:

- Дена!      

На верхней ступеньке лестницы, уперев руки в бока, возвышалась могучая женщина средних лет.

- Ты ведь Дена, так? – нахмурилась она. - Набрали же девиц, не упомнишь…  Ты чего еле тащишься? Я тебе что велела?!

Лика, у которой всё внутри обмерло, виновато опустила голову, пряча лицо. Попалась! Если сейчас её тут узнают…

- Уже иду, - прошептала непослушными губами, - я всё сделаю.

- И побыстрее! Крыльцо само себя не подметёт, а хозяин скоро проснётся!

Дожидаться пробуждения акронисса Лика точно не собиралась, так что из последних сил двинулась к массивным белым дверям. Ужасно болело всё, что только может болеть, даже сердце вдруг защемило настолько, что дышать невозможно. Сделала шаг, потом ещё один… и всё же упала на мраморный пол. Ноги просто не могли больше её держать.

«Это ещё не конец! Не конец! Нельзя же, чтобы всё так и закончилось! Вот же он, выход! Ещё бы чуть-чуть…чуть-чуть! Ну хоть бы помог кто-нибудь! Кто угодно!»

Она не думала, что будет потом, куда идти и как вернуться к привычной жизни. Всё это второстепенно. Лика просто хотела оказаться в безопасности, подальше отсюда, и направила на это все свои силы, душевные и физические.

- Я помогу тебе, - раздался вдруг отчётливый мужской голос, хотя вокруг не было никого, кроме невнятно ворчащей домоправительницы. – Скажи, что принимаешь меня, и в тот же миг мы уйдём, куда пожелаешь.

- Лика! – на лестницу, запыхавшись, выбежал простоволосый полуодетый Эртис и замер, уставившись на клубящуюся вокруг девушки чёрную дымку широко распахнутыми от страха глазами.  – Вот демонство, только не это! Не заключай с ним договор!

Его появление избавило её от остатков сомнений.

- Я принимаю тебя. Забери меня из этого дома.