ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Конечно же, слова Максимиллианы никто всерьез не воспринял. Рикардо даже обозвал бывшую возлюбленную злобной дурой, на что стриптизерша яростно сверкнула глазами, а Эмма испуганно сжала руку гонщика. Кажется, она всерьез опасалась очередной драки, но Макси была не столь глупа, чтобы набрасываться на заведомо более сильного противника. Она только процедила сквозь зубы парочку крепких ругательств, а потом присовокупила к ним несколько слов на неизвестном мне языке, отчего Рикардо побагровел так, словно ему перекрыли дыхание.

— Это на танургском, — вполголоса пояснил мне на ухо Тарог, который, оказывается, успел подойти и теперь стоял за спиной. — Обозначает мужчину, у которого… э-э-э… ну, ничего не выходит с женщиной. Но не такого, как я, а такого, который ничего не может.

Формулировка насмешила меня, несмотря на серьезность ситуации, но не успела я замаскировать кашлем смешок, как удивилась ещё сильнее. Эмма упрямо вскинула подбородок и заявила:

— Врешь. А если сказала правду, значит, тебя просто не хотят. Я бы на твоем месте постыдилась в этом признаваться.

На щеках ее полыхали алые пятна, и даже маленькие аккуратные ушки с трогательными сережками в виде мышат в юбочках покраснели. Макси от удивления разинула рот, но быстро справилась с собой и перешла в атаку.

— А ты откуда знаешь? Уже успели, да? Не такая уж и скромница наша недотрога, верно?

Рикардо выдернул руку из ладошки подруги, сжал кулаки, но, что бы он ни собирался сделать или сказать, ничего не успел. Ральф громко хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

— Спокойствие, уважаемые участники! Нам всем нужно успокоиться и решить, что делать дальше!

Макси, отступившая на всякий случай за кресло, проворчала:

— Подавать сигнал бедствия и требовать, чтобы нас поскорее вытащили отсюда, что еще?

— Умная очень, — неожиданно обозлился Дан. — Вот и требуй, не знаю только, у кого. И сигнал сама подавай. Можешь костер развести, как в стародавние времена, вдруг кто из пролетающих мимо заметит.

— Можно попробовать послать сигнал с «Восхода», — задумчиво предложил Ральф. — Вот только не уверен, что его услышат. Все-таки музейный экспонат многовековой давности, сами понимаете.

— Все равно! — воодушевился Сай. — Давайте попробуем!

Как мы всей толпой уместились в небольшой рубке — ума не приложу. Даже Максимиллиана оставила свое привычное равнодушие и понеслась на «Восход», опережая остальных бегущих.

— И что теперь? — несколько разочарованно спросил Норд.

Ρадостное настроение, охватившее меня после слов Ральфа, мгновенно сдулось. Мои спутники переглядывались с растерянным видом, грустно качали головами. Все мы умудрились упустить из виду то, что управление старинными кораблями отличалось от простой панели современных. Это катерами нового поколения мог бы управлять даже ребенок, задав примитивную программу. А здесь… Разноцветные кнопочки, рычаги и рычажки, какие-то странные датчики. Подписи стерлись от времени, и понять, какая кнопка для чего служит, возможным не представлялось.

— Инструктаж перед отлетом не проводили? — с надеждой спросил Дирк.

Дитмар сокрушенно мотнул головой.

— Нет, только объяснили, как задраивать и открывать люк. Да там все просто, два положения рычага, «закрыто — открыто», не ошибешься.

Гарди печально вздохнула.

— Что же, можно возвращаться. Самим нам ни за что не разобраться.

Дитмар пнул носком щегольского ботинка от модного дизайнера стену.

— Бесполезная рухлядь! Уходим.

— Постойте, — пробормотал Ральф. — Когда-то я видел фильм, и там показывали точно такую панель. Сейчас, сейчас…

Я с подозрением покосилась на него. Фильм? Может быть, и так, но слишком уж много наш капитан знал и умел того, чего знать и уметь ну никак не должен.

— Да ну, — насмешливо протянул наследник миллиардов. — Фильм. Ерунда какая. Не майся дурью, Гринбург. Хорошо, если просто закажешь себе кофе, а вдруг нас неровен час катапультирует?

— Сомневаюсь, — невозмутимо отозвался Ральф. — И в первом, и во втором. Кофе в те времена в рубку не заказывали, а катапультироваться в открытом космосе никому бы в голову не пришло.

Тарог хихикнул и прикрыл рот ладонью.

— Ой, простите, нервы.

Энтомолог уселся в кресло и закрыл глаза — вспоминал. Правда, я готова была поспорить на любую сумму, что только притворялся, будто вспоминал. Вновь всколыхнулись сомнения, перераставшие в уверенность: Гринбург не тот, за кого себя выдает. Ах, если бы только восстановилась связь, тогда я смогла бы проверить его биографию. «Но ведь проверить можно, — очень вовремя всплыла в голове мысль. — Личные дела всех участников у меня остались, а в библиотеке моего коммуникатора точно хранится энциклопедия, в которой непременно разыщется посвященный выдающимся ученым нашего времени том». Руки зачесались открыть коммуникатор и проверить, благо, он до сих пор находился при мне и не пострадал после купания. Впрочем, а почему бы нет? Все равно всеобщее внимание приковано к Ральфу, а я могу сказать, что проверяла, не восстановилась ли связь.

Воровато оглядевшись и убедившись, что никто не смотрит в мою сторону, я осторожно расстегнула крепление и вытащила плоский экранчик. Быстро набрала «Ральф Гринбург, энтомолог». Надпись мигнула и исчезла, вместо нее появился текст, и я не удержалась от радостного возгласа, тут же потонувшего в восторженных восклицаниях.

— Здорово!

— Молодец, кэп!

— Ура!

— Мы спасены!

— Не радуйтесь раньше времени, — предупредил Ральф. — Сигнал, судя по датчикам, слишком слаб, уловить его смогут лишь те корабли, что случайно окажутся в нашем секторе, а на это я не стал бы слишком рассчитывать. Кому и зачем здесь пролетать? Рядом нет населенных планет, важные маршруты мимо не проходят.

Прочитать статью мне не удалось: набившиеся в тесную рубку участники шоу и съемочная бригада разом задвигались, загомонили. Тарог чуть не выбил случайно локтем из моей руки коммуникатор и даже не заметил этого. «Ладно, — утешила я себя. — Вечером прочитаю. Заодно сравню с досье». Почему я не стала озвучивать свои подозрения, не поделилась ни с кем — сама не знаю, но отчего-то решила, что рассказывать о своих мыслях не буду. Сначала надо убедиться самой.

Между тем собравшихся охватило самое настоящее ликование. Несмотря на предупреждение капитана, все уверовали в скорое спасение. Ран-де-ранцы даже предложили отметить это событие.

— Мы видели в отсеке с припасами лимонад!

— Давайте возьмем его!

— И еще испечем торт! Настоящий!

— Торт? Но я не умею, — запротестовала Эмма.

— И я, — добавила Γарди.

Я промолчала, хотя выпечкой тортов мне тоже заниматься не приходилось. И очень сомневаюсь, чтобы у мужчин имелся такой опыт.

— И не надо! — с радостной улыбкой заявил Кай.

— Мы сами! — поддержал его Май.

— Мы умеем! — закончили они хором.

Вот тоже парочка мастеров на все руки, воспитанных многоуважаемой мамой! Хотя их знания и умения мне подозрительными не казались. Во всяком случае, печь тортики — это вам не управляться с древним звездолетом. Близнецы же продолжали соблазнять вкусностями.

— Морковный!

— Или бисквит с взбитыми сливками?

— Или слоеный? С вишней!

Эмма облизнулась.

— С ума сойти! Никогда бы не подумала, что вы такие кулинары.

Братья потупились.

— Наша многоуважаемая мама — сладкоежка. Нам нравится ее радовать.

— Только уже нужно приступать к приготовлению, если мы хотим торт к ужину!

Вслед за Каем и Маем к выходу потянулись и остальные поселенцы, а за ними — мои коллеги. Я пристроилась в хвост очереди к двери, но Ральф остановил меня, крепко сжав локоть.

— Что?

Он поднес палец к губам: потом, мол, пусть все уйдут. Заинтригованная, я осталась в рубке, дождалась, пока ее покинули все, кроме нас двоих, и еще раз спросила:

— Что-то случилось?

Признаться, ответа я ожидала с замиранием сердца. Вспоминала, как мы ночевали в пещере, как шли вдвоем через лес. Наверное, Ральф хочет сказать… сказать… Но он опять — в который раз! — удивил меня.

— Ответь мне на один вопрос, Арина: кем были твои родители?

Я так растерялась, что не сразу заговорила, с минуту, наверное, молчала и хлопала ресницами, как бестолковая девица-кокетка.

— Я не знаю. Правда. Понимаешь, я выросла в детдоме, куда попала совсем малюткой. Генетический анализ показал, что я происхожу от чистокровных землян, без примесей других рас — вот и все.

— Редкость, кстати, — напряженным голосом отметил Ральф. — Чистокровных землян осталось мало, в отличие от тех же кританцев.

— Не очень большая, — возразила я. — Если предки моих родителей из колонистов, осевших на одной из удаленных планет, то ничего удивительного.

— Возможно.

Он не стал продолжать разговор, пожал плечами и направился к выходу, но здесь не выдержала уже я и схватила его за рукав.

— Постой!

Он послушно остановился, посмотрел на меня сверху вниз.

— Да?

— К чему эти странные вопросы? Зачем тебе знать о моих родителях?

— Да так, хотел проверить кое-какие догадки.

Я вспылила.

— Догадки, значит? Опять будешь отмалчиваться, обходить неудобные вопросы? Опять примешься отделываться ничего не значащими репликами? А знаешь что? У меня тоже имеют кое-какие догадки, вот только они вызывают новые вопросы. Напримеρ,такой: где настоящий Ρальф Гринбуρг? Что ты с ним сделал, с этим несчастным специалистом по букашкам?

— По раккийским занзабрам, — без тени улыбки поправил меня он.

Я топнула.

— Да все равно, хоть по кританским тараканам!

— Кρитанские тараканы — это к Саю.

Я устало ссутулилась.

— Ну вот, опять. Ты опять переводишь тему и не отвечаешь.

— А что ты хочешь услышать? Что я — межгалактический преступник, убивший настоящего Гρинбурга и занявший его место?

Почему-то я нисколько не испугалась. Попρосту не поверила.

— А это правда?

— Нет.

— Так я и думала.

Ральф обнял меня за плечи.

— Хотя кое-какие преступные намерения у меня имеются. Надеюсь, меня не отправят на Аргонзах за то, что я сделаю.

Аргонзах — межгалактическая тюрьма, вернее, целая планета, где содержатся заключенные. Единственная, насколько мне известно. Любопытно.

— А что ты собираешься сделать?

Он укоризненно покачал головой.

— Ну вот, Арина, а ты ведь умная женщина. Могла бы и сама догадаться.

***

Близнецы действительно приготовили торт. Огромный, семиярусный, со взбитыми сливками. В отсеке с продуктами отыскались банки с консервированными ананасами и разноцветные мармеладки, должно быть, засунутые туда каким-то шутником. Все это добро пошло в дело, и к ужину каждый из нас получил по куску увенчанного белоснежной сливочной шапкой бисквита с прослойкой из ананасового крема.

Я ела, опустив взгляд в тарелку, потому что знала: на Ральфа мне смотреть нельзя. Не теперь. Нельзя, чтобы горячечный румянец залил щеки, а губы вновь начало покалывать, потому что кто угодно тогда догадается о том, что между нами произошло. Ральф сидел рядом и то и дело якобы случайно прикасался то к моей руке, то к колену, то к плечу, а я старательно отодвигалась и отворачивалась.

Теплая волна обдавала меня всякий раз при воспоминании о том, как он привлек меня к себе и накрыл губами мои губы. Многое отдала бы я за то, чтобы узнать, почему он это сделал. Действительно ли не смог совладать с собой или попытался отвлечь меня от расспросов? Если второй вариант верен, то капитан не просчитался: на несколько минут все мысли вылетели у меня из головы. А потом совсем рядом раздались голоса, и мы отпрянули друг от друга, словно застуканные врасплох школьники. Эмма заглянула в рубку и сообщила, что все уже собрались на кухне домика, любуются на готовящих угощение близнецов, а вот нас потеряли. Ни слова не говоря, я рванула к люку с такой скоростью, будто за мной гнались взбесившиеся катторские крысы, славящиеся своей свирепостью. Если мое поведение и удивило Эмму, то она ничем этого не выдала и ни о чем меня не спросила, хотя сейчас сидела справа от меня и весело щебетала.

— Надеюсь, сигнал скоро услышат, — в который раз повторила она и облизнула испачкавшиеся в креме пальцы.

На скулах Рикардо проступили багровые пятна, и бывший гонщик отвел взгляд от подруги. Макси, урвавшая самый большой кусок, скривилась.

— Фи, где же ваши манеры, милочка?

Сама она ловко орудовала вилкой, отламывая от бисквита крошечные кусочки. Эмма запихнула в рот разом весь остаток торта. Мне почему-то подумалось, что она с трудом сдержалась, чтобы не показать вредной стриптизерше язык.

Торт, увы, закончился быстро. Дитмар и Дан собрали чашки и тарелки, понесли в дом: загружать в посудомойку.

— Нам пора, — озабоченно нахмурившись, сказал Сай. — Темнеет.

Действительно, от опушки уже протянулись длинные тени, а в самом лесу сгустилась тьма.

— Может, переночуем все вместе у нас? — спросила я и тут же обругала себя: такая толпа попросту не поместится в кар.

Ральф покачал головой.

— Наше жилище, хоть и сляпанное на скорую руку, будет попросторнее. Если хотите, можете остаться.

Теперь возразил уже Сай. Препирались недолго: спустя всего несколько минут съемочная бригада погрузилась в кар, сыто заворчал мотор и машина тронулась с места.

— Это неправильно, — внезапно заявил Тарог.

— Что именно? — удивленно спросил Норд. — Мы ведь и вчера им предлагали, помнишь? Они сами отказались, решили, что на корабле безопаснее.

— Кажется, сегодня поселенцы ночуют в доме, — подала голос Гарди. — Капитан так решил, а с ним никто больше не спорит. Даже я не решусь.

И она хихикнула. А ведь действительно, приказы Ральфа больше не обсуждались, даже Сай признал его главенство. Но обдумать как следует эту мысль мне помешал Тарог.

— Я не о ночевке, — заявил он. — Просто вот сейчас мы приедем к себе, а у нас там современная кухня с автоматикой, где не надо ничего делать руками, знай себе, заказывай блюда. Любые, хоть самые изысканные. А Кай и Май торт пекли сами. Несправедливо.

— Они — участники шоу, — возразил Дирк. — У них контракт.

Стилист насупился.

— Сейчас они с нами в одной лодке. Пока не выберемся отсюда. Мне кажется, несправедливо, что у нас разные условия.

— В мире вообще мало справедливости, — хохотнул Сай.

Я неодобрительно покосилась на него. С одной стороны, мнение Тарога казалось мне правильным, но с другой — я не могла ничего придумать в сложившейся ситуации. Участники действительно отказались переселяться к нам, так что теперь делать? Таскать им ежедневно горячие обеды?

К спору подключились Дирк (на стороне режиссера) и Норд, поддержавший стилиста. Гарди отмалчивалась, смотрела в окно на мелькавшие кустарники. Стремительно темнело, так что от посиделок в общей гостиной решено было отказаться, а спор, в котором не то, что истины, а даже компромисса не достигли, продолжить утро — на свежую голову.

Распрощавшись с командой, я взбежала по лестнице к себе, заперла дверь и вытащила коммуникатор. Ну-ка, ну-ка, что у нас есть на Ральфа Гринбурга? Прямо в одежде в нетерпении рухнула на кровать и принялась водить пальцем по экрану. Так, Гринбург, Гастон Ральф Нейман, человек, потомок выходцев с Земли, ученый, энтомолог, профессор Межгалактической Академии, автор таких научных трудов, как… родился… учился… женился… развелся… получил ученую степень… труды… открытия… Я пробегала строчки глазами, пропускала абзацы, посвященные научной карьере, и добралась, наконец, до самого интересного: до фотографий. Увеличила и принялась рассматривать. Несомненно, сходство имелось, но все-таки при тщательном рассмотрении можно было обнаружить и различия. Хотя, может, я просто себя накручиваю? Придумала версию и сама в нее поверила? Ведь иной раз фото, особенно официальные, не слишком-то и похожи на оригинал. Да меня саму на первых полученных еще в детдоме правах пилота никто бы не опознал! Терзаемая сомнениями, я продолжала рассматривать снимки, пока мне не попалась общая фотография с какого-то торжества. Подпись гласила, что кадр запечатлел ученого и членов его семьи во время празднования по поводу получения им очередной премии за весомый вклад в науку. Но меня заинтересовали не открытия энтомолога. За правым плечом Гринбурга я увидела мужчину с бокалом в руке, и сомнений не осталось: именно этот тип попал на Альфу-А в качестве участника шоу. Именно он стал капитаном команды. Он спас меня в озере и целовал на корабле. И именно он пo неясной причине выдавал себя за своего родственника, настоящего Ральфа Гринбурга.

Руки дрожали, когда я вернулась к началу статьи и принялась жадно искать сведения о семействе Ральфа. Увы, здесь меня ждало разочарование. Имена родителей назывались, но ни о каких братьях-сестрах, ни о родных, ни о двоюродных, составители упомянуть не удосужились. Я раздумывала, с какой бы стороны подступиться к поискам, но тут коммуникатор неожиданно завибрировал. Я вздрогнула и едва не уронила его, а посмотрев на экран, не удержалась от радостного вопля. Значок сети вновь появился, и как раз в данный момент меня вызывал Дим Димыч.