3. Габриэль

Этот день — абсолютный кошмар. Едва полдень, а значит, впереди слишком много времени, чтобы все стало еще хуже.

Я изучаю квартальные отчеты «Томпсон». Они неплохи. Не так хороши, как хотелось бы, но, учитывая состояние экономики, вполне приемлемы.

Отец вряд ли будет впечатлен. Он редко бывает таким, и я давно понял, что делать что-либо в надежде произвести на кого-то впечатление — пустая трата времени.

Так что это разочаровывает. Но не меньше, чем информация, которую я нашел об аннулировании браков в Лас-Вегасе. Я пришел в офис в 6 утра — богомерзкий ранний час — поскольку спать было невозможно. Но исследования, которые я провел утром, ни к чему не привели, а звонки различным экспертам оказались еще менее полезными.

Я также провел вчерашнее утро в Вегасе, пытаясь во всем разобраться, пока Конни спала.

— Сожаления, — сказал мне клерк³, — не редкость, но аннулирование брака нуждается в строгом соблюдении законодательных требований.

Я открываю электронные письма и нахожу ответ, которого долго ждал. Не питаю большие надежды, но те слабые, что у меня были, умирают, когда я читаю: «Аннулирование брака требует времени. Требует усилий. И оно так же общедоступно, как и свидетельства о браке.»

Я провожу рукой по лицу. Черт. В тот вечер за меня говорил бурбон, когда согласился на ее мимолетную шутку о свадьбе в Вегасе. Остальное туманно, но хотелось бы, чтобы оно было еще более туманным, а я мог забыть счастливый смех Конни, когда мы вошли в маленькую, освещенную неоном часовню.

Она выглядела так великолепно.

Но это не имеет значения. Единственное, что сейчас важно — выбраться из этого беспорядка, но я быстро понимаю, что возможности ограничены, если мы хотим избежать еще большего хаоса.

В дверь стучат, и через секунду в кабинет заходит мой помощник.

— Готовы к дебрифингу⁴? — спрашивает он.

Я жестом приглашаю его войти. Дэррилу около двадцати, у него темно-каштановые волосы и смуглая кожа. Лучший помощник, который у меня когда-либо был.

Он садится за стол напротив меня и поправляет дизайнерские очки.

— Как вы и просили, я связался с адвокатами по бракоразводным процессам. Тихо.

— Хорошо.

— Никому не говорил, от чьего имени обращаюсь. Фрэнсис Килберн ответил, что будет готов встретиться с моим анонимным боссом, когда график станет свободнее. Это может занять несколько недель.

Я потираю челюсть.

— Несколько недель?

— Да, — говорит Дэррил.

Я понимаю. Фрэнсис — лучший адвокат по разводам в городе. Для того, чтобы он просто рассмотрел анонимного клиента, Дэррил, должно быть, приложил много усилий.

— Хорошо. Аннулирование?

— Получаю те же результаты, что и вы, — говорит он. — К сожалению.

Я тяжело вздыхаю. Я сам учился на юридическом факультете, и хотя, конечно, не специализировался на семейном праве, знаю достаточно. Придется представить веские аргументы… Но, что еще хуже, дело станет достоянием общественности.

Чертовски неловко.

— Что еще?

Дэррил задумчиво постукивает ручкой по блокноту.

— Должны ли мы предпринять шаги для защиты ваших активов?

Я расправляю плечи, пытаясь ослабить напряжение. Конечно, должны. Если семья узнает об этом — о том, что я женился за Коннован без железного брачного договора, — я никогда больше не смогу появиться в Оук-Хилле.

«Ужасно» — недостаточно сильное слово, чтобы описать то, как все может обернуться.

— Да, — говорю я. — Назначь на завтра совместную встречу с адвокатом и бухгалтером.

— Будет сделано, — отвечает Дэррил, делая несколько записей в блокноте, но не спеша уходить. — У вас встреча в 14:00 с новыми разработчиками.

Я киваю.

— Отмени машину. Я бы предпочел пройтись.

Свежий воздух может помочь справиться с головной болью, вызванной недостатком сна.

— Готово, — говорит он. — У вас сегодня благотворительный ужин. Оставить или отменить?

— Оставь. Необходимо поддерживать видимость. Следи за газетами, включая те, что издаются в Неваде.

Свидетельства о браке являются общедоступными документами. Закрадывается подозрение, что есть люди, которые тратят время на изучение записей в поисках знаменитостей, чтобы впоследствие растиражировать их. Если повезет, никто из журналистов не узнает наших имен. На самом деле мы интересны лишь небольшому сегменту читателей, и, вероятно, тем, кто любит читать деловые журналы, а не желтую прессу.

— Готово, — снова говорит Дэррил.

Он встает со стула, но останавливается за ним, окидывая меня долгим, изучающим взглядом.

Я, должно быть, выгляжу ужасно. Ночь в Вегасе, и ни минуты отдыха.

— Что?

— Ничего, — говорит он, но в глазах мелькает насмешливый блеск. — Просто интересно, стоит ли поздравлять с тем, что вы стали женатым человеком.

— Уйди, — произношу я без какой-либо угрозы.

Улыбка Дэррила становится шире, и он покидает кабинет, громко стуча каблуками лоферов по паркетному полу.

Оказалось, все именно так, как я и ожидал. Аннулирование брака несет в себе риск превратиться в публичное зрелище.

Не говоря уже о том, что именно Конни предложила свадьбу в Вегасе. Был ли это какой-то план?

Возможно, придумать это помогла ее семья. А за всем стоит старший брат, Алек Коннован. Опираясь на то, что я слышал, новый генеральный директор «Контрон» — безжалостно расчетливый человек.

Часть меня отказывается верить в то, что Конни способна на такое. Другая, в свою очередь, знает, насколько глупа эта мысль.

Вскоре я покидаю офис. Есть работа, которую нужно сделать, но мне необходим весенний воздух и долгая прогулка по центру города на встречу. Поездка в лифте оказывается удушающей, и я быстро шагаю по вестибюлю, постепенно погружаясь в полуденный свет и гул Нью-Йорка, окруженного звуками мегаполиса.

Желтое такси громко сигналит, турист с развернутой картой останавливается посреди тротуара, а женщина в деловом костюме громко разговаривает по телефону.

Люблю все это.

Я засовываю руки в карманы и шагаю вперед, но едва успеваю пройти несколько футов, как кто-то бросается ко мне с тележкой с хот-догами. Это девушка, каштановые с явной рыжиной волосы наполовину спрятаны под кепкой Янкиз, а кроссовки и пальто, одетые на ней, кажутся слишком теплым для весенней погоды.

— Габриэль, — говорит она.

Я долго смотрю на незнакомку.

— Конни?

— Шшш!

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Нам нужно поговорить, — говорит Конни, жестом предлагая продолжить двигаться дальше.

— Ты ждала меня возле офиса?

— Все может быть. Сейчас это не важно.

Несмотря на весь беспорядок, меня забавляет происходящее.

— Ты могла просто позвонить. Я дал визитку, ожидая, что ты поставишь ее в рамку в качестве реликвии. Используй ее.

— На ней только адрес электронной почты и, как я полагаю, номер телефона твоего помощника, — возражает она, натягивая кепку еще сильнее на лицо. — Я не буду связываться с «Томпсон Интерпрайзес» по этому поводу. Все слишком деликатно.

— Тебе следовало надеть плащ, — говорю я, — и держать перед лицом большую газету.

— Да ну, — говорит она. — Это любительский уровень.

— Часто маскируешься, да? — спрашиваю я, глядя на отсутствие макияжа и бледную кожу.

Она не похожа на ту отполированную, изысканную версию Конни, которую я знал все эти годы.

Конни игнорирует меня.

— Ну давай же. Пошли быстрее, я хочу выбраться из делового района.

— Это примерно… еще семнадцать кварталов.

— Тогда отойти подальше от твоего офиса, — она поглядывает на меня краем глаза. Прядь волос запуталась под козырьком кепки, образуя небольшую петлю. — Мне нужна копия свидетельства о браке.

— Не было времени ее отправить.

— Прошло уже больше суток с тех пор, как мы разговаривали. В Вегасе.

Да, и это один из самых напряженных моментов в моей жизни. Хотя я не говорю этого вслух. Просто улыбаюсь ей.

— Не знай я тебя лучше, подумал бы, что пытаешься от меня избавиться.

Она закатывает глаза.

— Будь серьезен.

— Сегодня отправлю тебе копию по электронной почте.

— Хорошо, — сдержанно говорит Конни. Что контрастирует с разочарованием, плещущимся в ее глазах. — Я изучала вопрос об аннулировании брака…

— Я тоже.

— И утром разговаривала со специалистом из Невады…

— Я тоже.

— Потрясающе, — говорит она с кислой интонацией в голосе. — Получается, ты знаешь то же, что и я.

— Зависит от того, что именно ты знаешь.

Мы останавливаемся на красном сигнале светофора, мимо стремительно проносятся автомобили. Конни полностью поворачивается ко мне, скрещивая руки на груди. Гигантское пальто полностью скрывает ее фигуру. Оно и к лучшему, думаю я. В платьях она куда опаснее.

— Знаю, — говорит она, — аннулирование брака — дело непростое. Необходимо предоставить доказательства того, что брак недействителен и никогда не должен был заключаться.

— Да. Мы не кровные родственники. Ни один из нас не несовершеннолетний, — я смотрю на нее сверху вниз, приподнимая бровь. — И, полагаю, ты не замужем?

— Конечно, нет.

— Ну, стоило убедиться, — говорю я. — Может быть, ты часто устраиваешь такие вот вегасские авантюры.

Ее глаза сужаются, полные раздражения, которое я так люблю вызывать. Она гордится способностью держать все под контролем. Я видел это снова и снова, в школе, в университете, на мероприятиях. Конни хочет все делать правильно. Эдакая типичная «хорошая девочка».

Только она «хорошая девочка с зубами», и мне всегда нравилось заставлять ее кусаться.

— Я бы никогда не сделала что-то настолько глупое, — говорит она, — если бы ты не предложил.

Загорается зеленым, и мы продолжаем идти бок о бок по Пятой авеню. Я в костюме, а Конни в маскировке, которая делает ее еще более заметной, одетая по-зимнему в один из самых жарких весенних дней.

— Предложил? — переспрашиваю я. — Это ты хотела выйти замуж.

— Прекрати.

— Это правда.

Между нами царит ошеломленная тишина.

— Да, первой пошутила об этом я, — признается Конни. — Не думала, что ты запомнишь.

Раздражение вспыхивает в моей груди.

— Я все помню.

Это, конечно же, сплошной блеф. Я не помню, как добрался из бара в отель уже после свадьбы. Не помню, как отключился на диване. Но отчетливо помню, как проснулся на рассвете с пересохшим ртом, словно набитым ватой, и в панике.

Конни же спала на кровати, свернувшись калачиком на боку. Лицо было совершенно расслабленным, а маленькие веснушки усеяли нос.

Я пересчитывал их снова и снова, используя в качестве попытки успокоить дыхание, прежде чем броситься под холодный душ.

— Тогда ты помнишь, что сам выложил целый список аргументов, почему брак — отличная идея, — говорит она.

Ее голос наполнен раздражением.

Да, и я надеялся, что она этого не вспомнит.

— Ну, вариантов аннулирования не так уж и много, — резко бросаю я.

— Остается мошенничество.

Брошенный ею взгляд полон недоверия.

Эмоции настолько искренни, что я сразу понимаю — она не планировала этот брак. Это не какая-то игра в стиле Коннованов.

Я выдыхаю, даже не осознавая, что задерживал дыхание.

— Да, но доказать факт мошенничества практически невозможно.

— Практически невозможно — не значит невозможно.

— Если попытаешься заявить, что брак недействителен, поскольку я солгал, введя тебя в заблуждение, — жестче говорю я, — я буду бороться по каждому пункту. Это станет достоянием общественности.

Ее дыхание сбивается.

— Отлично. Тогда это не мошенничество.

— Не мошенничество.

— Значит, остается только один вариант, — говорит она. — Аннулирование брака на основании «отсутствия понимания⁵».

— Да. Тоже не самый лучший вариант.

Ее голос становится задумчивым.

— Не знаю. Я все утро изучала прецеденты⁶. Такое случалось.

— Придется доказать, что у нас не было соответствующего понимания. Во всяком случае, следовало пройти тест на алкоголь перед тем, как пойти спать, если мы хотим использовать это.

— Мы были пьяны. Наверняка найдутся люди, которые нас видели, — говорит она, протягивая руку и начиная считать. — Камеры в вестибюле «Белладжио». Камеры в «баре». Камеры снаружи часовни. Бармен, работавший в ту ночь. Мы могли бы выдвинуть веское доказательство. Отправить нескольких наших людей в Вегас и попросить покопаться в произошедшем.

— Верно, — говорю я. — Но я думал, ты хочешь сохранить все в тайне.

— Хочу, — шипит она. — Конечно, хочу. Но есть ли у тебя идея получше?

Я криво улыбаюсь ей.

— Пока смерть не разлучит нас, принцесса?

— Боже, ты такой раздражающий.

— Может быть, — говорю я. — Но я тебе понадоблюсь, если планируешь провернуть это. Хочешь, чтобы я поставил свою подпись над этой небольшой линией⁷?

Она останавливается посреди оживленной нью-йоркской улицы. Во всяком случае, это указывает на то, что Конни расстроена.

— Ты не станешь этого делать.

— Делать что? — спрашиваю я.

Она указывает на меня пальцем.

— Заниматься вымогательством. Вот почему ты пошел на это? Чтобы иметь надо мной власть?

Я небрежно смахиваю с плеча несуществующую пылинку.

— Ты параноик. Следует поговорить об этом с кем-нибудь.

— Я просто знаю, как работает «Томпсон Интерпрайзес», — говорит она. — Как работаешь ты.

— Ты четвертый бизнес-конкурент, на котором я тайно женился и вымогал деньги. По крайней мере, в этом году. Ты права.

— Габриэль, — она произносит мое имя так, словно это какое-то ругательство.

Я киваю.

— Это я.

— Будь серьезен, — снова говорит Конни и тянет меня за собой, чтобы продолжить идти. Ее макушка достает мне до подбородка. На самом деле, это идеальная разница в росте. Во многих отношениях. И подходит для многих… вещей.

Двадцать одна веснушка. Именно столько я насчитал.

— Я серьезен, — говорю ей. — В качестве аргумента можем выдвинуть об отсутствии понимания. Необходимо подкрепить его чем-нибудь, но уверен, мы сможем это сделать. Представим его вместе перед судьей из Невады. Но, — говорю я, хватая ее за локоть, чтобы притянуть ближе к себе, — ты правда думаешь, что произошедшее останется в тайне?

— Должно, — яростно отвечает она.

— Если ты готова попытаться подкупить должностное лицо…

— Произошедшее должно остаться в тайне, — повторяет она, пытаясь одернуть локоть. Я отпустил ее. — Это не может всплыть наружу. Просто не может.

— Знаю, — горько отвечаю я. — Уж поверь.

— Тогда я начну работать над делом об аннулировании брака. Вместе рассмотрим его, когда все будет готово.

— Хорошо.

— Отлично.

В ее глазах сквозит недоверие.

Я смотрю на Конни с самым нейтральным выражением лица, на которое только способен. Раздражать ее, даже сейчас, — практически инстинкт.

— Держи все в тайне, — предупреждает она.

— Я сделаю это, если поступишь аналогично.

— Если смогу, я унесу произошедшее с собой в могилу, — она делает шаг к бордюру и поднимает руку, чтобы поймать такси. — Я свяжусь с тобой, когда дело об аннулировании будет готово.

Меня раздражает то, что она думает, словно справится с этим сама. Как будто я не изучал варианты в течение последних двадцати четырех часов.

— Жди с нетерпением, — саркастически отвечаю я, засовывая руки в карманы. — Любая оценка ниже «пяти» будет автоматическим провалом.

Как одно из старых заданий на юридическом факультете.

Такси замедляется, и Конни открывает дверь. Она бросает на меня последний уничижительный взгляд.

— Пока, Томпсон.

Я поднимаю бровь.

— Наслаждайся нашим медовым месяцем, принцесса.

Она ныряет в такси, не удостоив меня ни ответом, ни еще одним взглядом. Такси мчится прочь, а я продолжаю идти, зная, что появлюсь на встрече слишком рано.

Но такое ощущение, что я уже опоздал во всем остальном.