4. Конни
Я сижу, вытянувшись по струнке, за столом. Он стеклянный, и блестящая поверхность отражает весенний солнечный свет, льющийся сквозь окно офиса. Но прекрасная погода ничуть не улучшает настроение мужчины, который мерит шагами пространство перед мной.
От Алека, словно от раскаленного факела, исходит жар гнева.
Мой старший брат в течение последних нескольких лет является генеральным директором «Контрон». Он подчиняется совету, а совет — отцу, и ни один из них не потерпит неудач.
Я прочищаю горло.
— Компания «Томпсон Интерпрайзес» занимает лидирующую позицию в солнечной энергетике. Они могли получить информацию от любой из дочерних компаний. Сотрудники одной отрасли общаются между собой.
Алек останавливается перед столом. Вокруг его глаз залегли усталые морщины, а напряженность делает старше своих только исполнившихся сорока лет.
— Все в «Ви Солар Тех» подписали соглашение о неразглашении.
— Значит кто-то его нарушил, — спокойно произношу я. — Пусть Джон или кто-нибудь еще из юридической команды проведет расследование.
Алек кивает и проводит рукой по челюсти.
— Конечно. Но ущерб уже нанесен. Теперь «Томпсон» будет пытаться помешать любым нашим инвестициям в сектор возобновляемых источников энергии.
— Они все равно рано или поздно об этом бы узнали, — говорю я.
Брат бросает на меня уничижительный взгляд, указывающий на то, что данный аргумент не найдет у него поддержки. Как и всегда. Он никогда не был веселым человеком, но с тех пор, как умерла жена, в нем исчезла всякая легкость. Он живет ради «Контрон» и своих двоих детей.
Я не сжимаюсь под его взглядом.
— Хорошо, — наконец произносит он. — Он сказал что-нибудь еще? Габриэль?
Я опускаю взгляд на рукава шелковой рубашки и старательно поправляю их, чтобы чтобы избежать взгляда брата.
— Ничего важного, хотя упомянул, что один из представителей Национальной Ассоциации тоже не отлипал от него.
— Тоже?
— Да. Это было не так уж и важно.
— Не так уж и важно, — холодно повторяет Алек. Затем разочарованно вздыхает. — Хорошо. Дай знать, если вспомнишь что-нибудь еще.
Я киваю.
— Будет сделано. Я сейчас работаю над совместным проектом с «Хант Индастриз», и к понедельнику он будет у тебя на столе.
Взгляд Алека пуст и безразличен.
— Хорошо, — говорит он, и мое сердце замирает. Алек даже не помнит, как дал это задание несколько недель назад.
— Я также запланировала встречу с предварительным благотворительным советом на вторник. Есть небольшой список кандидатов на должность финансового директора. Хочешь просмотреть их?
Он поворачивается к закрытой двери кабинета.
— Нет необходимости.
— Хорошо, — отвечаю я.
Голос звучит спокойно и уверенно. Не выдает раздражения, бушующего внутри.
Алек покидает кабинет, не сказав больше ни слова. Ни «пока», ни «удачи», ни «хочешь ли пообедать». Не то чтобы я ожидала чего-то подобного, особенно после стольких лет.
Я жду, пока он не уйдет окончательно, вернувшись в свой огромный кабинет, прежде чем положить голову на руки.
Дыши глубоко, Конни.
Вдох и выдох.
Паника постепенно отступает.
Мне пришлось рассказать ему о разговоре с Габриэлем. Тот факт, что Томпсону известно о наших инвестициях в солнечную энергию, вынудил это сделать. Но мысль о том, что он, не говоря уже об отце, скажет, узнав, что мы с Габриэлем делали после разговора…
Даже не могу об этом думать.
Я так много работала, чтобы оказаться здесь, в «Контрон». Годы безупречной учебы. Юридический факультет и бессонные ночи. Стажировка в юридическом отделе, где руководитель получил от отца указания обращаться со мной жестче, чем с кем-либо еще.
И все ради того, чтобы наконец оказаться здесь, на нынешней должности. Я хочу быть полезной для семьи. Той, кто может помочь, а не той, кто нуждается в защите.
Или той, кто облажается.
Замужество на Габриэле поставило все под угрозу.
В дверь стучат, и в кабинет заглядывает Захра. Под мышкой ноутбук, а черные волосы уложены в прическе «боб8».
Ее глаза полны тревоги.
— Как все прошло?
Я вздыхаю.
— Заходи.
Моя помощница – моя сила. Когда я только заняла эту должность, был непростой месяц. Она не хотела иметь начальника, который получил должность из-за протекции9, а я не желала иметь помощницу, сплетничающую обо мне у кулера.
На одной из конференций, по прошествии двух месяцев сотрудничества, мы пришли к шаткому перемирию. Ее колготки порвались, и я предложила запасную пару, которую всегда ношу в сумке. Потом мой телефон разрядился, и Захра разрешила воспользоваться ее мобильным. После этого мы выпили по бокалу вина, похоронив тем самым напряжение, и с тех пор стали одной командой.
Захра закрывает за собой дверь и подходит, облокачиваясь на стол.
— Вы рассказали мистеру Конновану?
— Частично, — говорю я. — Только разговор.
— Хорошо, — она открывает ноутбук и разворачивает его, показывая документы, над которыми мы работали. Захра обзвонила отели и места, где мы останавливались, пытаясь получить записи с камер. Но ни одно заведение не согласилось их предоставить. — Я проверила ваши банковские счета и собрала квитанции о расходах на алкоголь.
— Гениально, — говорю я. — Для пущей убедительности нужны квитанции Габриэля, но мы определенно могли бы использовать их в качестве доказательств.
Она кивает и прокручивает вниз до места, где аккуратно составила хронологию событий. Мы работали вместе, но она придала особый лоск.
— Используйте и это.
Я делаю глубокий вдох, всматриваясь в документы, которые будут приложены к запросу об аннулировании брака. Именно от них все и зависит.
Все.
Прошло четыре дня с тех пор, как я разговаривала с Габриэлем возле офиса. Четыре дня бессонных ночей, переживаний. Они должны согласиться на аннулирование. Это очистит мое личное дело, а о произошедшем никому не будет известно. Особенно с фамилией Коннован.
— Посмотрю, — говорю я. — Но, прежде чем смогу отправить заявку, понадобится мнение Габриэля. Мы получили свидетельство о браке?
— Да, — говорит Захра. — Он отправил его прошлым вечером.
Я качаю головой.
— Отлично. Габриэль всегда был прокрастинатором10, особенно в юридическом.
И все же, каким-то образом, всегда оставался на плаву. Даже когда проваливал тест или сдавал самое короткое эссе, он находил способы выпутаться. Невероятно раздражает.
Захра кивает, демонстрируя спокойную компетентность. На этой неделе она справилась на удивление хорошо, словно ее босс регулярно выходила замуж за конкурента по бизнесу.
— Спасибо, — говорю я.
Она поднимает на меня взгляд.
— Конечно. Это моя работа.
— Нет, твоя работа — продвигать «Контрон». Это…
Она улыбается.
— Я помогаю вам вернуться к задаче по развитию «Контрон». Кроме того, не думаете, что это веселее, чем читать три сотни страниц юридического пакета, присланного компанией «Хант Индастриз»?
Я посмеиваюсь.
— Да, понимаю.
— Свяжетесь с ним?
— Да. Немедленно. Надеюсь, завтра мы сможем подать документы на аннулирование, — отвечаю я.
Мы с Захрой переходим к обсуждению запуска благотворительного фонда «Контрон». Эту идею я продвигала на протяжении многих лет. «Контрон» существует уже несколько десятилетий, но благотворительный фонд так и не был создан. Позор.
Каков же был аргумент, окончательно убедивший брата выделить средства на предварительное планирование? Компания «Томпсон Интерпрайзес» имеет программу социальной ответственности уже более двадцати лет. По крайней мере, конкуренция помогает добиться цели.
После обеда беспокойство вновь начинает возрастать. И делает это до тех пор, пока не превращается в рой пчел в желудке и плотный ком в горле. Я должна добиться аннулирования этого брака. Должна.
Восемь месяцев назад я отвечала за ведение переговоров и подписание многомиллионной сделки для «Контрон». Это первая сделка, которую брат поручил мне. Я прилетела в Чикаго с группой юристов и помощников, а когда неделя закончилась, мы вылетели обратно.
Без подписанной сделки.
Разочарование в глазах Алека и папы было настолько сильным, что давило несколько недель. Ситуация ухудшилась, когда глава компании, которую мы пытались купить, сделал заявление для прессы.
«Мы глубоко сожалеем о том, что долгожданная сделка с «Контрон» сорвалась из-за неподготовленности и непреклонности нашего партнера. Это могло стать поистине великим шагом в будущее национального вещания.»
Разумеется, в том мерзком пресс-релизе умолчали об одной очень важной детали — их генеральный директор пытался ощупать меня в конференц-зале, но столкнулся с отказом.
Конечно, я не рассказала семье об этом инциденте.
Они были слишком опекающими со дня моего рождения. Алек старше на одиннадцать лет, Нейт — на восемь. Я была младшим ребенком матери, которая ушла из жизни спустя несколько коротких лет. У меня нет воспоминаний о ней.
«Не бегай, Конни.»
«Конни, это опасно. Не прикасайся.»
«Возьми машину и водителя, Конни. Не ходи пешком.»
«Кто там будет, Конни? Как поздно?»
«Конни, будь осторожна.»
«Будь осторожна.»
Если бы они знали о том, что на самом деле произошло в Чикаго, сомневаюсь, что когда-нибудь снова поручили бы сделку. Я ненавидела это. Ненавидела его, ненавидела ложь, и больше всего — что эта история с Габриэлем может заставить защитную сеть семьи сомкнуться вокруг меня еще сильнее.
«Тебе нельзя доверять, Конни.»
Я покидаю офис раньше обычного. Нью-Йоркский воздух не свеж, но вдыхать знакомые пары выхлопных газов, уличных торговцев и легкого весеннего ветра лучше, чем удушливую атмосферу кабинета.
Я пытаюсь избавиться от тревоги. Это помогает, хотя бы на время. Я направляюсь к зданию Уинслоу, где находится квартира, и отправляю сообщение Изабель — одной из соседок, ставшей за годы близкой подругой.
Выпьем на крыше?
Она отвечает прежде, чем я прохожу больше нескольких кварталов.
Трудный день? И да.
Трудная неделя.
А затем, прежде чем утрачу решимость, отправляю сообщение Габриэлю. На прошлой неделе он дал свой номер телефона, но я до сих пор не решилась им воспользоваться.
Я записала его в контактах как «Сантехник», на случай, если кто-нибудь увидит.
Документы об аннулировании готовы, нужна от тебя некоторая информация. Когда сможем встретиться?
Я почти вернулась в квартиру, когда телефон завибрировал. Сантехник. Внутри все сжалось, и паника, уже бушевавшая во мне, словно потревоженный рой ос, усиливается.
Я работаю над документом. Нам стоит встретиться, да.
Я же сказала, что позабочусь об этом.
Это слишком важно, чтобы доверять кому-то. Ты ведь понимаешь.
Разочарование, кажется, немного уменьшает тревогу.
Нужно подавать заявление совместно. Больше шансов.
Согласен. Твои документы готовы?
Да. Твои?
Да. Давай встретимся. В «Солт»? Сегодня вечером?
Нет. Это должно быть место, где нас никто не увидит. Центральный парк, завтра утром. Знаешь, где находится статуя «Балто»?
Ездовой собаки?
Да. Жди там в 8 утра.
Снова придешь в маскировке?
Конечно, и тебе следует поступить так же.
С этими словами я засовываю телефон в карман и ускоряю шаг. Мне нужен бокал холодного белого вина под солнечными лучами на крыше с подругой.
А завтра — аннулирование брака.