ГЛАВА 1.

Линда

Мысль о побеге манила, как оазис в пустыне. Да, именно так! Как навязчивая идея. Особенно после обидных слов Вика: «Когда закончится этот дурдом!» Обида всколыхнулась во мне с такой силой, что я не нашлась, что ответить. А он ушел, оставив меня одну. Дурдом. Вы посмотрите на него. Он устал от дурдома! А я не устала мучиться? А мне не больно? Да я уже не сплю ночами из-за того, что ребенок в ребра упирается! А я… Да мне… Еще и припомнилось его вечное изречение, что я сумасшедшая. Сам запер меня, чуть ли не приковав к кровати. А мне и лежать неудобно и сидеть не в любой позе. И вообще, это я пострадавшая сторона, а не он!

Все, надоело! План созрел на раз. Охранники обедали, Натка умчалась на свидание, Викрам на работу — благодать! Кради меня — не хочу! А еще кто-то вещал, что вдруг меня похитят, я же такая ценная!

На два, я незаметно собрала самые необходимые вещи. Сумочка получилась не очень большая, так как решила брать деньгами, на которые закуплю все остальное.

На три, я радостно неслась в сторону зала прилетов. Меня никто не остановил, никто даже помыслить не мог, куда я направлялась. Встречные только здоровались и уходили по своим делам. А мне нужно было использовать свой шанс именно сейчас, пока я еще на станции. Иначе после родов планировалось переселение на планету Новоман. Очень оригинальное название, которое придумал президент манаукцев. Новый Манаук — сколько пафоса. Нет бы, что-нибудь лирическое предложил. Но остальным понравилось. Так вот, с планеты мне точно не сбежать будет. Никто не даст.

Поэтому сейчас я бежала по общему коридору первого уровня в сторону зала прилетов и радовалась своей удаче. Притормозив у кассы, купила билет на первый попавшийся звездолет до курортной азиатской станции «Мечта-7». Как можно расторопнее прошла таможенный контроль, боязливо оглядываясь. Маскировка у меня была не ахти какая. Да и беременных на станции не так уж и много, чтобы меня не узнать. Но пока удача мне сопутствовала.

Пройдя контроль, я еще больше приободрилась и на всех парах вприпрыжку помчалась в зал ожидания. Это неописуемое чувство свободы, когда никто тебя не одергивает, не учит и не строит! Я сумела сбежать от своих монстронянек. Словно крылья за спиной раскрылись, хотелось смеяться в голос и бежать, бежать навстречу приключениям!

Правда, счастье мое длилось недолго. Когда до входа оставалось какие-то два метра, в боку резко закололо, а низ живота потянуло. Чуть не задохнувшись от нахлынувшей боли, мысленно застонала. Нет, ну почему именно сейчас! Скрючившись, хватая воздух ртом, оглянулась в поисках места, куда можно было бы приткнуться, чтобы не привлекать к себе ненужное внимание. Но было поздно! F! Кто мне уже бежала встревоженная девушка приятной наружности. И все бы ничего, если бы за ней не шел манаукец. Вот непруха!

Протяжно выдохнула и попыталась отковылять от сердобольных, но сильные руки уже обхватили меня, придерживая. Зашипев от бессилия, готова была разреветься. Сбежала! Даже до зала ожидания не дошла! Отлично, Линда. А теперь придумывай оправдания, иначе Викрам тебе этого не простит!

— Девушка, что же вы так спешили и это в вашем-то положении? — сокрушалась незнакомка, подставляя плечо с другой стороны от мужчины.

— Да еще и на каблуках, — насмешливо поддержал девушку манаукец.

— На звездолет спешила, — недовольно пропыхтела в ответ, так как говорить спокойно не дал ноющий живот. — Не хочу вас отвлекать. Вы меня вот туда посадите и идите по своим делам.

— Да что вы такое говорите! У вас схватки начались?

— Нет, так бывает. Мне еще рано!

— Все равно, мы с вами останемся, — настаивала девушка. — Надо врача вызвать.

— М-да. Наверное, придется, — жалобно простонала и посмотрела на красноглазого шпиона. — Ну, звоните, чего тянете. Расскажите ему все.

Знаю, что вышло слишком злобно, но я так хотела свободы, а теперь Вик точно к кровати пристегнет. Как все не вовремя!

— Простите, я-то тут при чем? Сами звоните, — возмутился альбинос.

— Мы тут не местные и не знаем, на какой номер звонить, — вступилась девушка за него.

— Не местные? — ухватилась за слово. — А что вы тут делали?

Живот вроде отпустило, и я смогла свободно вдохнуть воздух.

— Прилетели на работу устроиться, да не взяли меня, — печально поделилась девушка.

— Ой, простите, я такая невежливая, — спохватилась я, вспоминая, что даже не представилась.

— И хамка к тому же, — припечатал манаукец, вставая в обиженную позу.

Я беззастенчиво разглядывала его, так как еще ни разу мне не предоставлялся шанс встретиться с альбиносом-манаукцем. Они живут обособленно на своей собственной планете Шиянар. Вик рассказывал, что это первая планета, которую открыли переселенцы, а только потом перебрались на Манаук, которая располагалась дальше от звезды. А еще любимый рассказывал, что альбиносы очень вспыльчивые и высокого о себе мнения. Обиделся он на меня! Ну надо же!

Усмехнулась, не понимая некоторых. Тоже мне трагедия. Беременных, что ли, еще не встречал?

— Меня зовут шия Махтан, — представилась я девушке, намеренно игнорируя мужчину.

— Меня зовут Тамара Васильева, а это мой…

— Что? — одновременно с ней заговорил манаукец: — Махтан?

— Да, это мой покровитель, — снисходительно пустилась я в объяснения, видя, что Викрам был ему знаком. — А вы, Тамара, какую работу ищете?

Живот опять потянуло, стоило только мне подумать, что пора отсюда убираться. Печально, если придется вызывать ши Трона.

— Я повар, — очень гордо получилось у девушки.

Непроизвольно улыбнулась в ответ. Я могла и догадаться, кто она по профессии. Так как фигура у нее была очень взбитая, и пахла она корицей и ванилью. Аромат я сразу уловила, но подумала, что это духи.

— А чего вы работу ищете, если у вас есть покровитель? Неужели бедный? — это я уже у мужчины спросила.

— Что? — взвился он, нависая надо мной. — Она сама отказывается от покровительства.

— Ну что вы такое говорите, — одновременно с ним стала оправдывать мужчину Тамара, отталкивая рукой его от меня. — Какое покровительство? Я как-то не готова к такому. Я просто его жена…

— Что? — я аж вскочила на ноги. — Жена?!

— Линда! — крик, полный гнева, как гром среди ясного неба, огласил длинный коридор.

— Да, жена, — пробормотала Тамара, оглядываясь на крик.

Ее муж тоже обернулся, мгновенно меняясь. Из расслабленного разгильдяя, каким он мне показался, превратился в собранного опасного хищника. Черты лица заострились, глаза сощурились.

Он муж! Самый настоящий муж! Она жена, а не фаворитка какая-то!

Обернулась к тому, кто меня на протяжении полугода уверял, что никто нас не распишет, к тому, кто мне показывал в доказательство переписку с земным правительством, к тому, от которого я беременна!

— Линда! — орал этот мерзкий обманщик.

— Что? — не сдержалась я и прокричала в ответ.

Мой покровитель встал рядом со мной, нависая, давил мощью своего тела, гневно прожигая взглядом. Тамара, было, отодвинулась, но передумала, решив меня защитить, взяла за руку, крепко сжимая ладонь. Альбинос пытался прикрыть собой свою жену. А я сидела и не отводила взгляда от Викрама.

— Что ты тут делаешь? — шипел на меня индюк напыщенный.

— Нет, это ты мне расскажи, как такое случилось, что вот этот представитель твоей расы сумел добиться того, что вот эта милая девушка, заметь, она землянка, стала его женой, а ты нет? Ты, который занимает не последнее место в вашей иерархии, не смог добиться разрешения, а вот этот смог. Ты, наверное, и не хотел, — обманчиво ласково закончила я.

В душе все клокотало. Как он мне пел, что земляне уперлись, как бараны, не дают и все тут. Я верила, не могла не верить. Я же люблю его!

Протяжно вздохнув, Викрам обратил свой яростный взор на манаукца, от чего тот чуть заметно вздрогнул, но не отступил.

— Линда, — голос любимого срывался от сдерживаемого гнева, — познакомься с единственным сыном шияматы[1] Шияны, янаратом[2] Коширом. Уверяю тебя, что жениться им разрешили исключительно из-за приданого, которого земляне так и не получили. И больше разрешения на заключение брака правительство землян не дает. Так как были обмануты их надежды.

— Да, — прошептала Тамара, — я не совсем поняла, что произошло. Но меня даже с работы из-за этого уволили.

— Итак, Линда, я повторяю вопрос, что ты тут делаешь? — вернулся к насущному любимый, а у меня сердце екнуло. Пришел час расплаты!

— Я? — как можно натуральнее удивилась. — Вот Тамару на работу приняла. Хотела тебе сюрприз сделать, а ты все за мной следил. С трудом сумела выкроить минутку, чтобы встретиться с ней. Чуть не опоздала на собеседование.

— Не лги мне, — прошипел Вик, склоняясь все ближе, а я отодвигалась под защиту Тамары, которая даже обняла меня за плечи.

— Я не лгу! — гордо возмутилась, обмирая от страха.

— Ты купила билет, любимая моя, — вкрадчиво вещал Вик, а мне становилось все хуже и хуже. Я точно сумасшедшая. На что я надеялась, сбегая? Вот на что?

— Я опоздала, говорю же тебе, на собеседование. Они уже улетать собирались. Вот и купила на первое что попалось. Без билета сюда не пускают! Ты сам-то как прошел?

— Билет купил, — стушевался Викрам, а я с облегчением выдохнула.

Я спасена, теперь главное, что бы мне подыграли нечаянные спасатели.

— Почему Натку не послала? — уже спокойнее продолжал допрос любимый.

Буря миновала меня. Как же хорошо быть такой умной как я! И иметь такую безответственную старшую сестру.

— А где она, знаешь? — язвительно уточнила, а то вдруг она дома. — Я — нет! Тамара — первоклассный повар, я ее для себя наняла. А то от вашей бурды меня мутит.

— Тебя мутит от того, что ты беременная, — устало изрек любимый, опускаясь рядом, и собственническим движением выхватил меня из объятий Тамары, прижимая к себе.

— Все равно, я хочу нормальную пищу, — положив голову на плечо, решила обидеться немного. Что-то совсем нервы ни к черту. Еще живот опять ноет и сжимается со всех сторон.

— Хорошо, как скажешь, — сразу же сдался Викрам. — Насколько договорились?

— Еще не дошли до этого, у меня живот прихватило, — пожаловалась я, чувствуя, как неприятные ощущения усиливаются.

— Я вот заметил, боли у вас с интервалом в пять минут. И могу заверить, что это схватки, — деловито сказал сын шияматы, насмешливо разглядывая меня сверху вниз.

— Что? — выдохнул Викрам. Встревоженно посмотрел на меня, затем выхватил комм и началось!

Восемь месяцев назад.

Тамара

Наверное, это кажется странным, что повар на военном космическом корабле — женщина. Но я не вижу в этом ничего криминального. Я свободная, холостая. Мне замуж пора, так почему бы и не здесь найти себе достойного претендента на эту роль? Мама давно внуков просит и сетует, что так в девках и просижу.

Я ведь не столько из-за любви к готовке пошла учиться на повара. Отнюдь, это мама твердила, что путь к сердцу мужчины лежит исключительно через желудок.

Я не верила, но и переубедить ее в обратном не было никаких сил. Лично я всегда считала, что внешность — главное в этом вопросе. А с моей фигурой не хватать звезд с неба. Когда нервничаю, начинаю кушать, а так как поводов для расстройств с каждым годом все больше, то и результат налицо. То есть на талии и бедрах. Эх, спортом надо заняться, и на диету сесть. Только как, если надо пробовать что готовишь?

Все мои подруги уже давно замужем и к двадцати шести годам имели кто по два, а кто по три ребенка. А мне пока не повстречался никто достойный.

Правда, так случилось, что именно слова мамы оказались верными. Не оставляя надежд удачно выйти замуж, я решила сделать себе имя и с головой ушла в карьеру. Многому научилась, под началом великих шеф-поваров поработала, нарабатывая стаж и набивая руку.

Когда проводили конкурс на вакантное место повара в предстоящей экспедиции, я приложила все свои знания и умения. Мужчины шеф-повара со стажем посмеивались надо мной, не зная, что у меня был козырь в рукаве. Я когда искала санузел, забрела случайно в мужскую часть, так как женская была переполнена, а надо было спешить на собеседование. А вот там, в кабинке, обмирая от страха, боясь быть застуканной на месте преступления, узнала, что капитан очень любит домашние пирожки с мясом.

— Чтобы лучка побольше, — со смаком приговаривал тот, в чьих руках была моя судьба, — и перца.

Сам капитан Эдриан Джексон был выдающейся личностью, знаменитым военным командиром. Он должен был возглавлять экспедицию к манаукской планете Шиянар[3].

Он сам занимался подбором кадров, считая, что если ответственно не подойдешь к этому вопросу, то жди неприятностей.

Это я вычитала из его интервью в модном журнале. Он был холост, детей нет. Коллекционирует древние книги. Послужной список такой длинный, что читать устала. Званий, наград! Мечта, а не мужчина!

Протяжный вздох вырвался из груди, и я вернулась в реальность. Опять замечталась и не заметила, как прижала руки, испачканные в тесте, к груди. Уже второй халат за сегодня в стирку. Нет, надо взять себя в руки.

Пирожки с мясом у меня удавались как нельзя лучше. Я их делала два раза в неделю, чтобы капитан не потолстел. За фигурой совсем не следит, а внешний облик — это главное. Постоянно калории высчитываю. Сегодня решила испечь по тому же старинному рецепту, который использовала на собеседовании. Уже четыре дня летим, а никак не могу обратить внимание капитана на себя. Досадная неприятность в том, что корабль кишит такими же, как я, охотницами на Эдриана.

Я, конечно, не такая фигуристая как они, но у меня большие зеленые глаза! Моя гордость. И носик у меня очень даже миленький и губки. Глядя на себя в зеркало, я никогда уродиной себя не считала. Я определённо была красавицей, только полновата. Все же надо сесть на диету, а лучше заняться спортом. А так поклонники, конечно, не донимали назойливым вниманием, но пару раз на руках носили и цветы дарили. И даже был опыт близкого общения. Да, я целовалась и обнималась. Но, увы, до самого сокровенного так дело и не дошло. Все же хотелось мне романтики, и что бы первым мужчиной был именно муж, а не не пойми кто.

С тоской осмотрела стол, вроде все ингредиенты приготовлены. Тесто пусть дойдет, поднимется.

С тихой грустью взяла за хвостик острый перец, красный и длинный. Как же капитан любит все поострее! Наверное, и сам он очень горяч. Хотя кто его знает. По сплетням вроде еще ни одна из конкуренток так и не была удостоена великой чести узреть перчик самого капитана. Так что это оставалось тайной, покрытой мраком, каков же в постели Эдриан.

Убрала перец в холодильную камеру, ополоснула руки от муки и теста и направилась переодеваться в чистый халат, на ходу расстегивая пуговицы.

Сегодня очень важный ужин, мы два дня как ведем переговоры с шияматой манаукцев. Ну, то есть Эдриан ведет, остальные чего-то там измеряют, записывают, шепчутся, как мыши по углам.

Моя работа маленькая — накормить персонал и следить, чтобы продукты были свежие и в нужном количестве. Надо посчитать остатки. Хотя помощник у меня был отменный, но я не доверяю роботам. Лучше самой убедиться, чем на железку понадеяться.

Зайдя в подсобное помещение, скинула халат и потянулась к верхней полке за чистым. Встряхнув, расправила и надела. Все же хорошо тут, на корабле. Полный сервис. Развернувшись, застегивая пуговицы, замерла, увидев в проеме все еще открытой двери капитана. Он стоял, прожигая взглядом черных глаз. Сердце у меня в груди испуганно замерло. Голодный взгляд прошёлся по мне, я чувствовала его, от чего все тело вспыхнуло, задрожало. Руки сильнее сжала в кулаки, прижимая полы халата, пытаясь прикрыть грудь. Господи, вот же угораздило! Благо белье еще комплектом надела! Какой позор!

— Кх, — прокашлялся Эдриан, отводя взгляд.

Дышать сразу стало легче, и я сумела застегнуть эти чертовы пуговицы. Кто вообще их придумал!

Глубоко вздохнула, боясь поднять взгляд. Щеки горели от жара смущения. Да, я хотела, чтобы он обратил на меня внимание, но не в такой же ситуации.

— Кх, — еще раз попытался прокашляться капитан, прежде чем сказал. — Я хотел уточнить, будут ли на ужин мои любимые пирожки. Но вижу, я не вовремя.

— Ой, ну что вы, — взмахнула руками, с облегчением вздохнула, что он не стал акцентировать внимание на неудобном моменте. — Будут. Я просто халат испачкала. Вот переодевалась.

— Да, я видел, — глухим голосом заметил капитан.

У меня в душе болезненно кольнуло. Заметил, взгляд отводит, значит, я оплошала. Не нравятся ему такие формы как у меня. Надо срочно сесть на диету!

— Буду с нетерпением ждать ужина, — вежливо кивнув, капитан оставил меня с моими переживаниями. Ну, хоть пирожки мои нравятся, раз ради них сам пришел проинспектировать.

Подняла с пола испачканный халат и бросила в корзину с грязным бельем. Надо приготовить что-нибудь этакое, чтобы загладить свою вину и впредь закрывать двери. Так привыкла, что на кухню посторонние не ходят, а роботов можно не стесняться.

Приложила руки к горячим щекам. Только бы ничего плохого обо мне не подумал Эдриан. Я же не специально перед ним красовалась. Он же должен был это понять. И зачем, вообще, я надела сегодня именно красное белье? Как чувствовала.

***

Кошир

Каждый шаг отражался от стен коридора. Каждый шаг приближал его к моменту расплаты. О чем он думал, когда угрожал ей смертью, Кошир не знал. Но смотреть, как она избивает своего подопечного, сил не было. Шия[4] Дорош была знаменита своим крутым нравом. С каждым годом все больше женщин проникались ее взглядами на воспитательные методы. Но Кошир не собирался сдаваться, подчиняясь сумасбродкам. Пусть его и накажут, он все равно будет сопротивляться, будет призывать мужчин восстать, как это сделали сами женщины на Манауке.

Тяжелые двери разошлись в стороны, открывая вход в кабинет шияматы. Сестра Кошира янара** Яшана толкнула в спину и предупреждающе ударила рукоятью хлыста по высокой голени сапога. Кошир покосился на нее, оскалившись. Напористая, красивая, жестокая, упрямая и глупая. Она любила облачаться в обтягивающие темные брюки, высокие сапоги на каблуках. Укороченный светлый жакет, под которым был только короткий топ. Длинные волосы девушка забирала в высокий хвост, украшая его стального цвета заколкой в виде небольшой короны. Неизменный яркий, агрессивный макияж. И это будущая шиямата.

Сестренка любила воспитывать подопечных хлыстом. Как же он сам мечтал проучить ее таким же способом. Да, мужчины выносливее и вспыльчивее женщин, но все равно живые, и многие с трудом переносили удары хлыстов, которые были оснащены железными вставками для усиления эффекта.

Перед тем как идти к матери, Яшана хорошенько отыгралась на Кошире. Публично отстегав его, портя одежду, которая теперь лохмотьями свисала на спине. Испортила такую куртку! Это была винтажная байкерская куртка из натуральной кожи. Купил он ее на аукционе за немалые деньги. Брюки сшили на заказ, под нее. Как же он ненавидел самовлюбленную сестричку, которая и слушать не желала его. Как же, ведь подруга не могла причинить вред своему подопечному и наказывала его в целях воспитания.

— Ну, что опять у тебя случилось, сынок мой? — раздался ласковый и полный тепла голос шияматы Шияны.

— Мама, — выбежала вперед сестра, заслоняя спиной мать от Кошира, — он угрожал шие Дорош, что убьет ее!

— О, Кошир, мальчик мой! — возмутилась миловидная блондинка, вставая с места. В свои сорок лет шиямата не выглядела на свой возраст. Элегантная, стройная. Одета всегда с иголочки. Одним словом, безупречная!

Обогнув стол, она направилась к сыну, даже не уделив внимание дочери.

— Ну, сколько можно? — обратилась она к своему сыну. — Надо держать себя в руках. Нельзя же постоянно вспыхивать по любому поводу!

— Мама, — недовольно выдохнул Кошир, обнимая шиямату, — она чуть не до смерти его плеткой отходила. А он всего-то разбил стакан с водой.

— Он его разбил о стенку над головой шии Дорош! Он целился в своего покровителя! — не сдавалась янара, выгораживая подругу.

— Яшана, выйди, — приказал ей Кошир. — И сколько раз я говорил тебе, что ши Жибор не промахивается. Он попал туда, куда целился.

— Мама! — взвилась девушка, белые волосы, забранные в высокий хвост, больно ударили по лицу свою хозяйку. Но она этого даже не заметила, ведь куда больнее ранило материнское безразличие, позволяющее брату ей грубить. Сощурив предупреждающе красные глаза, девушка недовольно дернула хлыстом.

— Яшана, выйди, — настойчиво повторила шиямата янаре.

Обхватив ладонями лицо сына, она всматривалась в него, ища следы ярости. Но Кошир был спокоен и расслаблен. Красные глаза с любовью смотрели на нее из-под густых белоснежных бровей. А пухлые губы, соперничающие цветом с глазами, улыбались матери.

— О, Кошир, ну сколько можно? Твой мятежный дух тебя погубит. Нельзя поддаваться безумию, малыш, — наставляла своего сына.

Она была ниже сына на полголовы, хрупкая в его объятиях, белоснежная и прекрасная. Кошир мечтал найти себе покровительницу, которая была пусть не такой же красивой, но такой же мудрой, как мать.

— Мама, она сама виновата. Тебе не кажется, что это переходит все дозволенные границы. Сколько можно издеваться над нами? Понимаю, что женщины слабы, но мама, посмотри, что вы творите. Вы ни во что нас не ставите! Измываетесь над нами, — словно спичка, вспыхнул Кошир только от воспоминания того, как Дорош у всех на глазах избивала Жибора. Ведь он был самым сильным воином на планете. Зрелище было столь жалким, что Кошир вспылил. Красная пелена застилала глаза, а испуганное лицо Дорош так приятно подогревало желание сомкнуть на белоснежной шейке руки, чтобы не слышать визгливый голос. Но Жибор вовремя спас свою покровительницу, за что она еще раз прошлась плетью по его спине.

— Милый, ну что делать? — Шияна успокаивающе погладила рукой по груди Кошира. — Такие правила.

— Но почему? — вскричал мужчина, не понимая спокойствия матери. — Ведь на Манауке все по-другому. Над нами уже все смеются.

— Нас боятся, сын. И смех этот истеричный, не стоит на него обращать внимание, — назидательно изрекла шиямата и, развернувшись, вернулась к рабочему столу. — Ты мне объясни, когда ты уже смиришься и перестанешь трепать нервы сестре.

— Я? — насмешливо переспросил Кошир, вальяжно разместившись в кресле для гостей, расположенном напротив стола.

— Ты, Кошир, ты. Хватит устраивать бунты. Малыш, ну сколько я еще раз должна повторять, что наша система самая лучшая. Женщина никогда не переступит грань. Понимаешь? Мы созданы дарить жизнь.

— Мама, хватит! — одернул ее Кошир, недовольно морщась. — Это шия Дорош, которая не может родить, сходит с ума! А вы все закрываете глаза. Это не ши Жибор виновен, она на нем срывается!

— Сынок, — позвала шиямата тихо, но очень требовательно. Ослушаться ее мужчина не мог, поэтому замолчал, выжидательно глядя на мать.

— Хватить грезить. На Манауке не так уж все радужно, как тебе кажется, поверь. И могу тебе предсказать, что скоро и там будут править женщины. Мы об этом разговаривали с шией Нитпин. Все к этому идет и у них.

— Но как же земляне? Мам, у них же мужчины правят! — от избытка чувств мужчина вскочил на ноги, указывая рукой вверх.

— Да, а почему? Ну? Говори, — подначивала шиямата своего упрямого сына, — почему у них правят мужчины?

Успокоившись, Кошир встал возле окна, рассматривая пейзаж величественного сада, где преобладал красный цвет над прочими. Обернувшись на мать, он ровным голосом ответил:

— Их меньше.

— Верно, — кивнула Шияна и насмешливо продолжила: — Только из-за этого они ущемляют в правах женщин.

— А вы мужчин! — вернул ей Кошир, взрываясь. — Я устал смотреть на эту несправедливость!

— Остынь, — холодно приказала шиямата.

— Я не хочу прожить жизнь так, — устало отозвался Кошир.

— Думаешь, жить по законам землян тебе будет лучше? — недовольно спросила у него мать. — Не хочет он!

— Я мужчина! Я хочу нормальной жизни.

— Ах, так! А у нас жизнь ненормальная? — взвилась шиямата, и Кошир усмехнулся.

— Нет, — легко ответил он. — Это издевательство, а не жизнь. Я раб своей сестры — это нормально? Сестры, которая при любом удобном случае вместо того, чтобы попросить или сказать, хватается за плеть!

— А ты за нож, — не осталась в долгу шиямата.

— Я ее еще ни разу не ударил! А она относится ко мне, как будто я только это и делаю каждую секунду!

— Ты себя в зеркало не видишь, когда вот так вот кричишь. Она просто боится, это нормальная реакция женщины.

— Ма-а-ам, — уныло протянул Кошир, растеряв весь пыл. — Да я ее пальцем не трону никогда!

— Тут я не могу тебе ничем помочь.

— Тогда я ухожу, — решительно встал Кошир и, поклонившись, направился к выходу.

— И куда ты направился? — недовольный голос Шияны остановил его.

— Улечу на Манаук. Найду там работу.

— Не смеши меня! Да никто в здравом уме тебе работу не предоставит! Ты неуравновешенный! Чуть что сразу вызываешь любого на поединок.

— Я не собираюсь терпеть, когда меня оскорбляют. Я сын великой шияматы! И не позволю никому осквернять твое имя! — негодовал Кошир, размахивая руками.

— Мне очень приятно, — махнула рукой шиямата, останавливая пламенную речь сына. — Хорошо, я решила дать тебе шанс.

— Какой? — сразу подобрался Кошир.

— Как какой? — наигранно удивилась шиямата. — Изменить наш уклад жизни.

Мужчина вернулся к столу и сел в кресло, готовый послушать предложение матери. Густые брови приподнялись вверх, предлагая начать переговоры.

— Ты знаешь, что я и Сонира сумели продвинуть новый закон взаимодействия между землянами и манаукцами. Но нам нужен пример для других, чтобы смелее вступали в союзы с землянками. Только от таких союзов у нас есть шанс на будущее.

— Не понимаю, к чему ты клонишь, — честно признался Кошир, чувствуя, что его мать что-то недоговаривает.

— Ну как же? — изумилась шиямата, тихо посмеиваясь над недогадливостью сына. — Ты будешь этим примером нововведений. Земляне как раз напросились в гости. У них очень благовидный предлог: для изучения нашей планеты, чтобы занести в карту навигации. Мы-то знаем, зачем они прилетают.

— Мама, при чем тут я и изменение уклада нашей жизни?

— Ну как же? — повторилась женщина, еще шире улыбаясь. — Нам нужна свежая кровь. И лучше если первыми будем мы! Поэтому я выхлопотала для тебя разрешение на женитьбу.

— Чего?! — возмущенно вскричал Кошир, поражаясь новости.

— Да, ты не ослышался. Ты женишься на землянке…

— Ни за что!? — возмущению мужчины не было предела.

— Но почему, ты же так восхищался жизнью землян, вот и поживешь как они! — шиямата внимательно следила за сыном, который раненым зверем бегал из угла в угол, бросая на нее злобные взгляды.

— Зачем же жениться? — вскричал Кошир.

— Чтобы не сбежала. Чем больше внуков будет у меня, тем лучше!

— Ты меня по рукам и ногам связываешь! Я не хочу подчиняться женщине!

— Вот как, — невозмутимо заметила шиямата, — ну если сможешь уговорить ее объявить тебя своим покровителем, то…

Кошир замер, внимательно слушая тихий голос матери.

— То я внесу изменения в закон, дам нашим мужчинам право выбирать покровителя, как это происходит на Манауке.

— А развод?

— Никаких разводов, сын мой. Но! — многозначительно подняла указательный палец женщина, — но свадьба только при согласии обеих сторон. У мужчин будет право отказаться от женитьбы.

— Мама, за что? Почему я?

— Я устала с тобой воевать, — произнесла шиямата. Она медленно подошла к сыну и ласково погладила по щеке, от чего мужчина дернулся. Недовольно поджав губы, продолжила: — Я не воин, малыш. Я мать! А ты постоянно со мной споришь. Я должна думать о семье. Поэтому и ты — мой единственный сын, ты женишься на землянке и обязан дать нашей семье шанс выжить. Я не говорила тебе раньше, но Яшана не может рожать. Вся надежда на тебя, малыш.

— То есть я для тебя племенной жеребец, который нужен только для того, чтобы покрывать кобыл? — взвился Кошир, мысленно представляя, какую жизнь уготовила для него мать.

— Сынок, хватит сгущать краски! Такова жизнь! — ухватив за подбородок мужчину, прошипела шиямата. — Ты мужчина! Твой долг — продление рода! Я все для этого сделала, теперь твоя очередь. Женишься!

— На ком? — еле сдерживал ярость, прошипел Кошир.

Шиямата усмехнулась, похлопав сына по щеке, отступила обратно к столу.

— Я не знаю. Они сами выберут, кто будет та счастливица, которой повезет стать твоей женой.

— Фавориткой, — отрезал Кошир.

— Ну, или фавориткой, — согласилась женщина, устраиваясь за столом.

У Кошира был выбор, бросить все и жить в свое удовольствие. Все равно он смог бы найти работу наемником, да хотя бы у тех же нонарцев. Но бросать своих ребят он не был готов. Это у него были привилегии, как у янарата, а у других нет. Это ему никто не посмел бы причинить вред, как физический, так и моральный, кроме сестры, у которой силенок не хватало подчинить брата окончательно.

— Я согласен, — дал ответ мужчина, мысленно готовя план действий, — но ты даешь слово, как только она официально признает меня покровителем, мы вносим изменения в законы нашей планеты.

— Это будет не так скоро, мой малыш, — радостно улыбнулась шиямата, — и не так легко, как тебе кажется.

— Я приложу все силы и умения. Я добьюсь своего, готовься, мама.

— Милый мой, — усмехнулась Шияна, — я не разделяю твоей уверенности в успехе.

— Мама, я не хвастаюсь, а констатирую факт. Еще ни одна женщина неудовлетворенной не ушла из моей комнаты.

— Не все можно решить через постель, — нравоучительно изрекла шиямата, желая поставить сына на место.

Мужчина самодовольно улыбнулся, глядя на мать из-под ресниц.

— Думаешь, кто-то сможет устоять? — чарующим голосом спросил у нее. — Меня обольщению учили великие мастера. Тебе ли этого не знать.

Довольно заулыбавшись, шиямата покачала головой, поднимая очи к небу.

— Кошир, Кошир, земляне не манаукцы, у них все по-другому. И тебе надо научиться смирению. Так как никто не примет твои вызовы на поединок. Никто не поймет твоих порывов подраться. Но что еще тяжелее, тебе придется оставить здесь свое оружие. Все до единого ножичка, который ты прячешь в сапоге.

— Ну, мам! Это мой любимый.

— Нет, — шиямата была непреклонна, — Кошир. И кольцо сними.

— Мам, это же подарок отца! — взвился мужчина, прикрывая украшение рукой.

— Милый, но в нем камень манна. Нельзя их вывозить за пределы нашей системы. Закон един для всех.

Под ее тяжелым взглядом Кошир опустил голову. Он не был готов потерять все и так резко. Слишком круто повернулась жизнь.

— Я что, вообще ни с чем останусь? — упрямо взглянул на мать мужчина, поражаясь холодности, с которой она следила за ним.

— Ну, ты же хотел новую жизнь? — насмешка опять просочилась в голосе Шияны. — А она вот такая. Простым смертным очень тяжело в этом мире. Все приходится добывать самим. Без прислуги.

— Мам, это жестоко, — выдохнул мужчина, которому не нравилась идея лишиться своих игрушек.

— Жизнь — она такая, — понимающе кивнула в ответ шиямата. — Но ты же не откажешься от идеи покорить ее, сделать своей фавориткой.

— Нет, — твердо и уверенно ответил Кошир. — Я не оступлюсь.

— Молодец, — удовлетворенно кивнула шиямата, — без денег я тебя не отпущу, даже не думай.

— Спасибо, мам. Я знал, что ты меня любишь, — с сарказмом поблагодарил Кошир, вставая с кресла, чтобы покинуть, наконец, кабинет матери.

— Конечно, — ответила шиямата, которая привыкла, что последнее слово всегда должно оставаться за ней. — Ведь мать моих внуков должна очень хорошо питаться и быть здоровой.

Мужчина скрипнул зубами, уже начиная ненавидеть ту, из-за которой так резко изменилась его жизнь.