ГЛАВА 11.

Кошир

— Сынок, ты даже не представляешь, как я рада, что ты стал наместником. Это же такой шаг вперед…

Кошир стоял посреди гостиной, рассматривая гостей, которые не чувствовали себя таковыми. Незнакомая девица бесцеремонно ела явно приготовленные для Кошира пирожки, кривясь, рассматривала начинку. А потом, не доевши, положила надкусанный пирожок на тарелку к еще таким же двум собратьям.

— Я спросил у тебя, где моя жена, — янарат холодно остановил поток слащавых слов шияматы.

— О, опять ты о ней, — недовольно отмахнулась от него мать, словно ничего плохо не случилось. — Ушла она. Такая умная девочка, все сразу поняла, прониклась и уступила свое место Юнине, дочери Зусиры. Ты же помнишь ее? Они с Яшиной еще маленькими ходили в одну детсадовскую группу…

— Собирайте вещи и уезжайте домой, — ровным голосом приказал Кошир, глядя, как у девушки, которая испортила ему уже четвертый пирог, округлились глаза от его слов. Остался последний целый пирожок, нетронутый и тем более желанный. — Я вас не приглашал, и Юнине здесь не место.

— О, да, мой мальчик. Да, здесь и тебе не место, — опять начала играть в свою излюбленную игру шиямата, выворачивая смысл предложения, чтобы настоять на своем. — А вот на Новомане вам будет раздолье.

Кошир чувствовал, что Тамара сама бы не ушла, значит, мать постаралась. А он не успел. Слишком поздно узнал о ее прилете.

— Ты оглохла, мама? — снисходительно спросил он шиямату. — Возраст сказывается? Ну ничего, я не гордый, для глухих повторю. Я сказал, что мне никто не нужен. У меня уже есть жена.

— Но она тебя бросила, сын. Ты свободен от обязательств, — упорствовала шиямата, не желающая сдаваться так просто.

— Перед тобой, — напомнил ей Кошир, смерив взглядом. — Я свободен от тебя, мама, но не от супружеских уз. Юнина, — обратился он к молоденькой нахалке, которая-таки добралась до последнего пирожка в вазочке и так же, надкусив, положила на тарелку, — нечего мне просиживать диван. Ноги в руки и к себе домой.

— Ты забываешься, янарат. Мужчина не должен так себя вести с женщиной. Ты должен преклоняться перед нами, — надменно начала юная блондинка, подходя ближе к Коширу.

Блондин оценил телохранителей, которые даже не пытались подойти ближе, внимательно глядя на разыгравшуюся сцену, были ей молчаливыми свидетелями, но не более того. Кош резко вскинул руку, хватая Юнину за горло, и придвинул испуганную девушку к себе поближе.

— Ты не на Шиянаре, здесь другие правила. И я не обязан выслушивать глупую девчонку, возомнившую себя невесть кем. Ты здесь никто, так что беги домой и там тешь свое самолюбие. Понятно?

Девушка кивнула, и Кошир разжал пальцы, к ней сразу подскочила взволнованная шиямата.

— Ты что творишь, сынок? Ты же ее чуть не задушил!

— Мама, я четко приказал вам выметаться отсюда. Я предупреждал тебя, чтобы близко не подходила к моей жене.

— Да открой ты глаза! — вскричала шиямата, прикладывая ладошку к его щеке. — Где она, твоя жена? Где? Нет ее, бросила она тебя. Не нужен ты ей.

— Ты ее плохо знаешь, мама, — твердо ответил Кошир, отстраняясь от матери.

— Я женщина, и другую женщину пойму как себя, — нравоучительно заметила шиямата, снисходительно улыбаясь сыну.

— И что же ты поняла, мама? — настороженно спросил Кошир.

Он выжидательно следил, как взгляд матери наполнился победным блеском.

— Что она при первой возможности отказалась от тебя. Добровольно отдала тебя другой, самоотстраняясь ради вашего счастья.

— Просто взяла и ушла? И ты ей ничего такого не сказала?

Мужчина хотел узнать правду. Хотел понять, чем мать расстроила Тамару, и за что придется перед женой прощение просить.

— Дорогой, она не оправдала моих надежд. Я просто объяснила, что для тебя дети очень важны. А вот Юнина сумеет…

Больше слушать ее Кошир не стал. Он бросился искать Тамару.

Дети! Ведь именно их жена хотела больше всего. Кошир знал это, он видел закладки в ее планшете. Знал, что жена рассчитывала таблицы самых удачных дней для зачатия. Знал, как вздыхала Тома, глядя на беременную Махтан и других будущих мамочек. Видел и молчал, так как молчала и сама Тамара. Она не поднимала этот вопрос, а он не давил, понимая, что это все индивидуально. И им просто надо стараться. Но мать, хитрая, опять била по самым слабым местам. Как и узнала?

Янарат переговаривался с членами команды, организовывая поиск жены. Но ее нигде не было. Коша успокаивало лишь то, что станции Тамара не покидала. Значит, просто прячется в укромном месте, а их на станции тьма!

Но янарат не отчаивался, шел, выглядывая знакомые черты в прохожих. Но нашел ее не он. Жибор по рации сообщил, что Тамара стоит на балкончике. Дальше Кошир уже спешил туда, слушая Жибора, которого беспокоил отстраненный вид Томки. Она странно смотрела вниз, словно примеривалась к высоте. Друг обещал не дать ей сделать опрометчивый и безрассудный поступок, если вдруг Тома все же решится.

Янарат бежал со всех ног, раскидывая встречных на пути. Конечно, она бы так просто не согласилась бы отступить. Слова матери задели за живое. В этом шиямата спец. И доводила любое дело до конца. А цель у нее была одна — убрать Тому, чтобы не путалась под ногами.

Три ступеньки янарат преодолел и не заметил. Жибор кивнул на тропинку, поворот к которой охранял. Там-то янарат и заметил ее. Жена стояла, низко склонив голову, опустив плечи, чуть ссутулившись. Она была такая ранимая, потерянная. И только почувствовав родное тепло, Кош смог успокоить свое сердце. Свет ее глаз вернул уверенность, что все хорошо. Он успел, она рядом, улыбается сквозь слезы, но, главное, и не помышляет о смерти, как показалось.

— Томка, — шептал Кошир, боясь выпустить жену из объятий. — Томка, я так испугался. Том, не смей так делать, прошу. Том, я не знаю, что она тебе наговорила, но не смей ее слушать, поняла? Не смей. Ты моя, я не отпущу тебя.

Женушка улыбалась ему, согревала своим теплом. Янарат не мог отвести взгляда от покусанных губ жены. Она опять не заметила, что чуть ли не в кровь их искусала. Красные, яркие, как лепестки роз, они манили к себе.

— Кош, — чуть слышно прошептала Тамара, твердо глядя ему в глаза, — я признаю тебя своим пок… м-м-м…

От переживаний Кошир сам не ожидал, что вопьется в ее губы собственническим поцелуем. Она наконец-то это сделала! Она признала его покровителем. Она уступила ему власть. Томка просто сама не понимала, что она сделала, какой дар отдала ему в руки.

Кошир пил пьянящий нектар с ее губ, блаженствуя, и не мог насытиться их сладостью. А дальше в голове как замкнуло. Тело реагировало на ласку жены, на то, как она доверчиво прижимается, как цепляется за него, отвечая на поцелуй. Утащив Томку под тень раскидистого экзотического дерева, Кошир сам не отдавал себе отчет, что готов дойти до конца прямо здесь, наплевав на ее возмущение. А разрядка ему была нужна. Очень нужна.

Сладкие стоны Томы были честнее ее умоляющего взгляда и отталкивающих рук. Да, она тоже вспыхнула под напором его желания. Она тоже нуждалась в нем, как в единственном мужчине. И мысль, что он у нее единственный, еще больше подогревала огонь, который плавился в жилах. А горячее влажное лоно жены было именно то желанное, что нужно Коширу. Резкие толчки приносили облегчение и удовлетворение. Кош пытался войти как можно глубже, поцелуями заглушая страстные стоны Тамары, которая уже потерялась, полностью сдаваясь ему, как победителю. Подчинялась его желанию. Довести Томку до разрядки удалось на удивление быстро. Жена, оказывается, тоже очень быстро возбуждалась от неприличности, от порочности. Скромница завелась от мысли, что они это делали не в уединенной каюте, а в доступном для общественности месте. Ускорившись, Кошир удовлетворенно заурчал, переживая пик наслаждения.

А затем, когда, казалось бы, все уладилось с женой, пришла она. Жибор слишком поздно подал сигнал, так как первый Кош был просто не в состоянии услышать. А стоило! Мать была тут и все слышала, как, впрочем, и сам друг. У манаукцев был исключительный слух.

А шиямата пришла не просто так. Все же мать решилась не упускать шанс окончательно рассорить его с Тамарой. И ей это удалось, как бы ни просил ее заткнуться Кошир.

Злость на весь мир застилала глаза, когда янарат оставил Тому одну. Отдал приказ Жибору охранять, а сам направился в тренировочный зал. Ему требовалось выпустить пар. Тамара откровенно достала со своей правильностью и совестливостью. Не думал Кош, что будет так сложно объяснить жене, что он не позволит ей никого другого даже в мыслях! И того, что рядом. Даже от воспоминаний о капитане руки сжимались в кулаки. Опять он встал между ними. Опять! Но янарат не собирался сдаваться. Она забудет о нем. Время лечит. Кошир был недоволен матерью, что она все же раскрыла тайну жене, но и тут были свои плюсы, пусть узнает сейчас, чем потом когда-нибудь, когда не ожидаешь. А так Тамаре нужно просто выплакаться. Все равно простит. Поймет и простит. Не в ее натуре копить злость в себе.

— Она-то отходчивая, а я нет, — прошептал Кошир, открывая дверь в спортзал.

Охрана его без проблем пропустила, не задавая лишних вопросов. Махтан еще спал. Взяв из шкафа парные мечи, янарат выровнял дыхание и приступил к простой разминке. Нужно вернуть утерянный контроль, а заодно продумать месть. Нужно лишить мать власти. Слишком много она себе позволила.

Когда комплекс упражнений разминки закончился, Кошир приступил к отработке связок как атакующих, так и блокирующих. Ши Махтан, потревоженный пением стали, сел на полу, следя за движениями альбиноса.

— Руки выше и про локти не забывайте, янарат.

— Учту, — процедил в ответ Кош, следя за дыханием.

Брюнет пожал плечами и встал, оглядываясь.

— А что я тут делаю? — словно сам себя спросил.

Янарат остановился, ехидно поглядывая на ши Махтана, решил просветить его на этот счет:

— Вы напились, разгромили манаукский бар, потом пришли к фаворитке в родильный зал и там чуть не устроили погром, обвинили ее во всех тяжких. Припомнили бедной женщине все ее грехи и это в такой момент, когда она, несчастная, рожала вашего ребенка.

— Что? Что я ей сказал? — Кош видел, что Махтан вспомнил причину, по которой здесь оказался.

— Это лучше у нее спросить. Но вменяли вы ей в вину очень многое, — ухмылка кривила губы альбиноса, хотя он и не чувствовал зла на брюнета.

Просто сердце не отпускала тревога и никак не получалось ее задавить.

— А вы за какие провинности тут? — решил ответить той же монетой Викрам, видя что янарат себя не просто так истязает. Слишком руки тряслись, а это показатель, что блондин на грани срыва.

— За то, что Тамара узнала про то, чего не должна знать.

— А, про корабль, — понимающе усмехнулся Махтан.

— Да откуда все знают?

— Я проводил расследование, и все свои рассуждения доложил президенту. Слишком уж там было все гладко, да непонятно. Без твоих гениев там не обошлось, это точно. Хотя и прямых улик нет, — честно признал брюнет, разминая затекшую шею.

— То есть это вы все шиямате рассказали? — тихо закипая от гнева, спросил Кошир, хотя и так было понятно, что он.

— Нет, не я. Все данные были переданы президенту. Даже ши Ниптин не видел заключения моего расследования, — смело глядя альбиносу в глаза, брюнет не испытывал страха перед ним и говорил, как с равным.

— Понятно, — устало выдохнул Кошир.

Матери рассказал все любовник, больше было некому. Ши Махтану нельзя было не верить.

— Ну раз все понятно, давайте разомнемся, — предложил ши Махтан, направляясь за клинками. — У вас хорошая техника, но практики маловато. Разве Жибор вас не тренирует?

— Жибор занят вашей подопечной, ему не до меня.

— Ну не все же время он занят ей, — не согласился брюнет, возвращаясь к янарату, который поигрывал своими клинками, ожидая противника.

— А потом занят я. Жена требует много внимания и нельзя ею пренебрегать.

— Это точно. За женщинами нужен глаз да глаз, чтобы в голову не пришли какие-нибудь глупости, — понимающе улыбнулся Махтан и ринулся в атаку.

Кошир понял с первых ударов, что брюнет сильнее и опытнее самого Жибора. Пластика движений завораживала. Янарат еле успевал уходить от разящих ударов. Друг его так никогда не гонял по залу. С Жибором у Кошира был шанс выиграть бой. А тут нет.

— Локти не опускайте, — наставлял ши Махтан, ни на секунду не забывая, что он тренер.

И янарат успокоился, отгоняя крамольные мысли, что брюнет его решил убить. Слишком уж кровожадное лицо было у ши Махтана. Зловещий оскал вкупе со шрамом пугал.

Когда янарат стал пропускать удары, шипя от боли, Махтан решил сжалиться и остановил бой.

— Вы хороший противник, ши Шияна. Спасибо за доставленное удовольствие, — церемонно поклонившись, брюнет направился к шкафу с оружием.

Кошир тоже последовал за ним, чувствуя себя помятым везде. Одежда в некоторых местах была разрезана клинком и некрасиво висела тряпкой. Но удовлетворение от спарринга янарат получил с лихвой. Все же Жибор его щадил. Ши Махтан же обучал, давая очень ценные советы.

Линда

Я следила за тем, как ши Трона измеряет ребенка. Девочка! У меня девочка! Я просто счастлива. Еще одного мальчика я бы не пережила! Вик все еще не появился. Это немного было неприятно. Словно меня бросили. Хотя вспоминая его взбешённые глаза, когда он душил доктора, то даже лучше, что его нет. Все отлились ши Троне мои слезки. Стоило ему почувствовать пальцы Вика на своей шее, сразу растерял циничное спокойствие. Сразу стал очень учтивым и внимательным. То-то же!

Ши Трона закончил и очень бережно передал мне мою малютку. Темные волосики, еще слипшиеся, уже намекали, что ими дочурку наградил Вик, глазки темные, мутные. Носик-то какой у нее маленький. А губки мои.

Сморгнув слезы, осторожно прижала крошку к себе.

— Вы должны дать ей грудь, — объяснял доктор, протягивая ко мне руки. — Давайте покажу как.

— Эй, я сама. Вы же мужчина. Вик не одобрит такого самоуправства, — недовольно бросила, слегка струхнув.

Ничего себе заявочки, помогу! Видали мы таких помощников.

— Шия Махтан, это ваш первенец, а мой уже десятый. И у мамочек одна проблема, не знают, как правильно давать грудь.

Я повернулась боком, чтобы сумасшедший докторишка не мог ко мне прикоснуться. Вообще обнаглел, за свободный отворот халата хватается!

— Я сама! Не получится, позовут, — прикрикнула на ши Трона, и тот отстал, наконец, но не уходил.

— Шия Махтан, давайте поскорее закончим с основными моментами. И я уйду, не буду вас больше нервировать.

— Так идите, кто вас держит.

— Вы, пока я вам все не объясню…

— Идите, оставьте помощницу. Мы справимся.

— Но…

— Идите, я же вижу, вы уже еле на ногах держитесь и совершенно не понимаете, что неприлично трогать грудь чужой женщины.

— Я врач!

— Я знаю, — в тон ответила, настороженно продолжая следить за ним.

— Как знаете. Если что, меня вызовут, так что я к себе.

— Идите, я вас отпускаю и не задерживаю.

Ребенок на руках зашевелился, прислушиваясь к разговору. Доктор, наконец-то, ушел, и я спокойно смогла насладиться обществом моей крохи. Распахнуть отворот одной рукой было не совсем удобно. Теперь понятно было стремление ши Трона помочь. Но ничего, я все смогу сама.

— Ну, мой воробушек. И как в такой маленький ротик влезет такой… Ой, не маленький!

Забавляясь рожицам, которые строила дочурка, я не могла наглядеться на нее. Медсестра, помощница Трона, была тут при мне, внимательно следила и очень много рассказывала про первые дни жизни людей, вставляя чуть ли не каждый раз, что развитие у манаукцев происходит так же как у землян. И прикорм как у землян. И рост как у землян. И вообще, все как у землян. После очередной такой вставки, в палату, куда меня перевезли после операционной, вошла Тамара в больничном халате.

— Привет, — поздоровалась, удивляясь, кто ее вообще пустил.

Вот у нас, у землян, детей не принято показывать сразу после родов! Только через три месяца. И Тамара это знала, поэтому и отводила взгляд.

— Шия Махтан, поздравляю. Она у вас такая некрасивая.

— Спасибо, — усмехнулась, вспоминая мамины слова, которая должна была позвонить скоро. Мама всегда запрещала делать комплименты ребенку. Она у меня очень суеверная.

Я прикрыла головку одеяльцем, чтобы хоть немного скрыть дочурку от глаз Томы.

— Вы простите, что так прихожу. Но я попрощаться. Я домой улетаю.

— Как так? Вы же завтра на Новомане должны быть. Коширу же еще присягу давать.

— Ну, тут кое-что произошло. Я от него ушла, — женщина говорила через силу.

Было слышно, как она сдерживала подступившие рыдания.

— Так, — я вся подобралась, — что произошло? Рассказывай.

Тамара мотнула головой.

— Это личное.

— Том, — стала настаивать, я же видела, что она должна хотя бы выговориться, что ей очень плохо, — рассказывай. Если надо, Вик ему голову оторвет!

— Нет, не надо, спасибо, — улыбка тронула припухшие губы, которые явно были искусаны. Да что у нее стряслось?

— Тамара, говори что произошло. У меня сейчас молоко пропадет от переживания.

Женщина бросила взгляд на мою грудь и сникла. Фальшивая улыбка, наконец, угасла, я поняла, в каком состоянии находилась Тамара. До истерики оставалось неудачно брошенное слово или взгляд.

— Я просто узнала, что Кошир… — женщина судорожно вздохнула, с трудом сглатывая. — Он убил человека.

— Просто так? — осторожно уточнила, а то мало ли.

— Нет, из-за меня, — Тамара низко опустила голову, и мне стало еще сложнее расслышать, что она там бормотала.

— То есть была причина?

— Не знаю, была ли причина. Но Кошир говорит, что была.

— И это плохо? — задавала наводящие вопросы.

— Плохо. Он убил человека, а вместе с ним и еще кучу народу.

— За что убил-то, сказал? — еще один вопрос, и еще один кивок.

— Да.

— И? — я уже теряла терпение.

Ребенок заворочался, и подоспевшая медсестра взяла ее на руки.

— Вы поговорите, потом принесу! — заверила меня женщина, чем ввела в смятение.

— Куда? — возмутилась я. — Тут сидите, чтобы я вас видела.

— Ну что вы такое говорите, — возмутилась медсестра, выпучив глаза.

— Так, отдала ребенка и свободна, — подобралась я и приказала ей.

Куда-то потащила моего ребенка и еще и недовольна! А я потом где ее искать должна? Хорошо, что Тома рядом, если что, поможет.

Женщина послушно села, укачивая мою крошку. Я успокоилась и переключила все свое внимание на Тамару.

— Ну, ты будешь рассказывать или нет?

— Это личное.

— Том, если сейчас дров наломаешь, костер выйдет большой, такой, что мосты сжечь можно.

Новоявленная подруга долго молчала, не решаясь рассказать, но все же эмоции требовали выхода. И слова нашли свободные уши.

— Этот человек мне нравился, сильно. Но он меня обманул, хотя нет. Это я все неправильно поняла, и из-за этого в моей жизни неожиданно появился Кошир и стал моим мужем. И вот. Я вроде не давала повода мужу ревновать, но он его убил, а заодно и всех членов его корабля.

И тут меня осенило. Корабль! Ну, точно, мне же Викрам говорил об этом. Надо же, и вправду блондин психом оказался.

— Любит он вас, — тихо подала голос медсестра.

Я кивнула, соглашаясь с правдивостью ее слов.

— Да что с вами? Он людей убил, а вы так спокойно говорите, что любит.

— У манаукцев так принято. Позор они смывают кровью, и поверь, не своей, — улыбаясь, объяснила я Тамаре, видя, что она совершенно не понимает. — Мой тоже убил.

— Мой только на поединок вызвал, но выиграл, — с гордостью поведала медсестра.

— Привыкай, Том, у них это разновидность забавы. Чуть что, сразу вызывают на поединок. Но твой — янарат, наверное, в открытую не может.

— Да как так можно? — изумилась Тома, переводя удивленный взгляд с меня на медсестру.

Я пожала плечами.

— Ну, страшно было вначале. Потом привыкла.

— Не расстраивайтесь, он вас любит. Не любил бы, просто дождался бы, когда вы к другому уйдете. А так раз сразу устранил, значит, боялся потерять.

— Он муж.

— Ну это уж смотрите сами, муж не муж. А мужчина у вас с характером, — медсестра подарила Тамаре теплую улыбку, а я опять пожала плечами.

— Я объявила его покровителем.

— Молодец…

— И сказала, что ухожу от него, — закончила мысль Тамара.

Голова ее была очень низко склонена, слезы капали ей на сложенные руки.

— Так передумай. Как ушла, так и пришла. Это твое право, — подсказала я, оглядываясь за поддержкой к медсестре, та в ответ кивнула.

— А если не примет?

— Куда денется? — воскликнула я. — Отказаться точно не сможет.

— Я его обидела.

— Извинись, — настаивала я.

Ведь уже всем видно, что Тамара его любит и не хочет расставаться. Надо просто ее подтолкнуть, придать уверенности и храбрости.

— А если не простит?

— Не простит, — согласилась с ней. — Мой не прощает ничего. Все помнит. Вон напился — все припомнил. Но все равно любит.

— А если…

— Тамара, они не земляне, если и будет мстить, то, поверь, не тебе лично. Кому угодно, но только не тебе, понимаешь? И того человека наказал, а тебя нет. Ну, то есть наказал, только не физически.

— А вас ши Махтан тоже наказывает? — решилась и мне задавать личные вопросы Тамара, значит, уже успокаивалась, настраивалась на примирение. Это хорошо.

— Почему это? Наказывает. У него знаешь, какая фантазия извращённая? Наплачешься, пока прощение вымолишь. Иногда просто отшлепает, когда времени нет. Да по-всякому бывает. Только ты его не сравнивай со своим, у тебя-то… — я, вовремя захлопнув рот, дала себе мысленный подзатыльник.

Ей и так плохо, еще я с этим привязавшимся психом.

— Янарат он. Понимаешь? А мой-то из обычной семьи.

— Понятно. Вот и я думаю, что недостойна его.

— Том, не начинай. Себя надо любить. А то ведь дождешься, объявлю твоего Кошира своим покров…

— Что? — прошипел Викрам, которого я только сейчас заметила в дверях. Он ворвался в палату и навис надо мной и Тамарой, сверля нас взглядом. Я отметила, что темно-синяя рубашка на нем вся измялась. Стойкий запах алкоголя никуда не исчез. Лицо опухло, и прищуренные глаза из-за этого казались еще уже. На фоне белых стен палаты, Вик выглядел темным демоном, прибывшим в час расплаты.

Да что за непруха-то у меня такая! Опять сказала, не подумав.

— А то, Томка говорит, что недостойна янарата. Что родословная подкачала. Вот ругаю ее.

— Что ты сказала только что про покровителя? — не дал уйти от ответа любимый.

Гадство! Что делать-то? Глубоко вздохнула, решила идти в нападение, раз оправдания не помогают.

— Вик, не начинай, — попросила его, не желая ругаться опять с ним. — Лучше бы поздравил, обнял и поцеловал. Вот смотри, какая у нас с тобой крошка родилась.

— Где? — любимый сразу забыл о моей оплошности, хотя какой забыл. Припомнит еще однозначно.

А вот Кошир в палату не зашел, напряженно смотрел на Тамару, придерживая рукой дверь, чтобы она не закрылась. Я не знаю, где он был, но одежда его точно побывала в мясорубке. Некогда стильные вещи были порезаны на груди, рукавах. Брюки только на правом бедре. Выглядел он, как пугало огородное, которое рисовали в древних книгах, чудом сохранившихся до наших времен.

— Том, иди сюда, — через нестерпимо долгие секунды позвал альбинос свою жену.

Тамара затравленно бросила на меня взгляд, я махнула ей рукой, говоря, чтобы шла. И она подчинилась. Очень медленно приблизилась к альбиносу. Тот хмурил брови, ждал, когда она дойдет, а потом, схватив за руку, притянул к себе. Дверь захлопнулась, но я еще успела заметить, как манаукец ее поцеловал.

Радостно улыбаясь, обернулась к Викраму, который стоял на коленях перед медсестрой, с восторгом смотрел, как дочурка обхватывает своими миниатюрными пальчиками большой отцовский.

— Вик, — протяжно позвала я любимого, отвлекая от дочурки, — а чего это у янарата одежда в таком состоянии? Новая мода? Или на него напали?

— Нет, клинками неуклюже владеет. Как еще бои выигрывает, непонятно, — усмехнулся любимый, протягивая ко мне руку.

Я протянула в ответ свою, откинувшись на подушки.

— Спасибо, любимая. И прости, что наговорил всякого. Я, правда, плохо помню, что тебе кричал.

— Да не расстраивайся, камера все записала. Потом посмотри, впечатлишься. Незабываемые ощущения, поверь, — не осталась в долгу я.

Да, я тоже умею жалить, и я тоже злопамятная.

— Прости, любимая. Прости.

— Ну, если ты наверстаешь упущенные девять месяцев с лихвой, то я посмотрю, прощу я тебя или нет, — хитро улыбаясь, задумчиво ответила.

— Вам нельзя, месяца два точно, может меньше.

Наш слаженный с Виком стон напугал ребенка. Малютка заревела и тут же перекочевала ко мне на кровать.

— Вы у меня такие красавицы, — прошептал Вик, когда дочурка, довольно посасывая, прикрыла глазки.

Я умилялась, глядя на него. Провела ладонью по щеке со шрамом. Его горячие губы запечатлели на ней поцелуй, полный тайного смысла. Сердце в груди сжалось от любви и счастья.

— Я придумала ей имя, — прошептала любимому, но была остановлена его ответом.

— Я сам дам ей имя.

— Что? — предупреждающе спросила. — Это я тут несколько часов мучилась от боли, а не ты. Так что имя выбираю я.

— Я отец, поэтому мне имя и давать, — тоном, не терпящим возражения, ответил он.

— Вик, не зли меня.

— Линда, Дарина и все тут.

— Что? При чем тут твой брат? — от расстройства даже стукнула его по руке.

Совсем на своем младшем брате помешался, даже имя решил его дать.

Рот у Вика раскрылся, а потом захлопнулся. Слов оправдания не нашлось у любимого.

— М-да, а у тебя какое? — решил идти на попятную любимый.

Очень мудрый ход, я оценила.

— Елизавета, — прошептала, погладив дочурку по бровкам.

— Красиво, — признал Вик и поцеловал дочь в макушку.

— Вик, ты воняешь, — недовольно заметила ему, морща носик.

— Пойду, приведу себя в порядок и вернусь.

Я кивнула, отпуская его. Переодеться и принять душ ему точно не мешает. Как же приятно, что как проснулся, первым делом ко мне заглянул. Повернувшись к медсестре, поймала ее взгляд, провожающий спину моего покровителя. Не поняла.

Женщина почувствовала, что я на нее смотрю, и обернулась лицом, встречаясь со мной взглядом.

— Странно видеть такого высокопоставленного мужчину перед собой на коленях, — задумчиво изрекла медсестра.

— Даже не думайте. Изведу, — пригрозила я, уже зная этот взгляд и блеск глаз. — Он мой и только мой.

Тамара

Шок, это был шок. Я не понимала улыбок женщин. Они это так спокойно воспринимают, что кто-то лишает жизни другого человека. Как к такому можно привыкнуть?

Неужели в этом поступке и вправду проглядывается любовь Коша ко мне? Все его поступки были продиктованы исключительно этим светлым чувством?

Я лично не готова ради любимого кого-то убить. Наверное. Даже гипотетически не хочу предполагать, что должно будет меня подвигнуть на такой грех.

— Тамара, они не земляне, — голос шии Махтан вернул в реальность из тяжелых дум, — если и будет мстить, то, поверь, не тебе лично. Кому угодно, но только не тебе, понимаешь? И того человека наказал, а тебя нет. Ну, то есть наказал, только не физически.

Наказал. Да только за что? Я ведь кроме Коша и не смотрю ни на кого. Ох уж эти странные правила манаукцев. Вот только хотелось узнать, как широко распространено у них это наказание. И какое допустимое, а какое запрещено. Все так пугающе.

— А вас ши Махтан тоже наказывает? — осмелилась спросить и сама опешила от своей наглости.

Шия Махтан человек прямолинейный, могла и ответить, а могла и отругать.

— Почему это? — радостно отозвалась Линда, я смогла с облегчением выдохнуть. — Наказывает, — глаза у рассказчицы заблестели от воспоминаний, язык выглянул, чтобы облизнуть губы. — У него знаешь, какая фантазия извращённая? Наплачешься, пока прощение вымолишь. Иногда просто отшлепает, когда времени нет. Да по-всякому бывает. Только ты его не сравнивай со своим, у тебя-то… — Линда замолчала, я напрягалась. Какая непонятная пауза. Что не так с Коширом?

— Янарат он. Понимаешь? — нашлась, наконец, Линда. И продолжила: — А мой-то из обычной семьи.

— Понятно, — разочарованно вздохнула. — Вот и я думаю, что недостойна его.

— Том, не начинай, — взмолилась шия Махтан, выразительно закатывая глаза. — Себя надо любить. А то ведь дождешься, объявлю твоего Кошира своим покров…

— Что? — хотелось возмущенно выкрикнуть, но меня опередили.

Ши Махтан появился так неожиданно, словно черт из табакерки. Обернувшись к двери, я замерла. Мир перед глазами вздрогнул и замер, сконцентрировавшись на одном единственном мужчине. Муж стоял в проеме, гипнотизируя меня. Брови нахмурены, взгляд напряжен. А одежда… О, господи, что с ним стряслось.

— Том, иди сюда, — позвал Кош.

Словно током прошибло от звука его приглушенного голоса. Обернувшись за подсказкой к шии Махтан, заметила одобряющую улыбку. И уже смелее встала со стула. Я не могла никак понять, что произошло с Коширом. Одежда была изрезана, словно на него напали. Страх за мужа леденил сердце. Встревоженно вглядываясь в его красные глаза, я упустила момент, когда он схватил меня за руку, притянул и поцеловал. Нежно, но напористо. Ласковые губы вкупе с языком вели свой танец с моими, унося мысли прочь. Я прижалась к Кошу, обнимая за талию. Какая же я слабая. Я не могу отказаться от него, не могу!

Отстранился муж лишь, когда воздух на двоих закончился в легких, и тихо произнес:

— Том, пойдем домой, там пожарная сигнализация сработала.

— Что? — недоуменно воззрилась на него, а потом пришло озарение.

— Мясо! Я мясо для тебя запекала, — дернулась в его объятиях, желая поскорее оказаться дома.

— Ну что за день за такой! — в сердцах выкрикнул муж, изрядно напугав меня. — Пирожки съела хамка, мясо сгорело, жена меня бросила. Какие еще неприятности меня ожидают?

Насмешка в голосе, лукаво сощуренные глаза — муж шутить изволил. Опять все перевел в шутку. Ну что ж, это к лучшему. Все же, какой у меня замечательный муж. Главное не вспоминать его угрожающий взгляд, и то, как он меня больно схватил за волосы, уверяя, что он меня не отпустит.

— Я передумала. Никуда ты от меня не денешься, — позволив себе улыбнуться, прошептала в ответ. — Так мне шия Махтан сказала. Ты мой муж и покровитель. Хочу — ухожу, хочу — прихожу.

— Ну хоть одна приятная новость. Только поправочка. Ты не уйдешь от меня. Я тебе не позволю. Пойдем домой, там пожарные нас ждут. Штраф выписали, а кому отдать квитанцию, не знают, — ласково произнес муж, прижимая меня к себе, положил свою руку мне на бедро.

— Прости, Кош, — жалобно протянула, помня наставления шии. — Я испугалась.

— Бывает. Привыкнешь, — то ли подбодрил, то ли предупредил Кошир и повел меня к лифтам.

— А что у тебя с одеждой?

Кошир

В своем импровизированном кабинете янарат сидел за столом, ожидая, когда шиямата примет вызов. Тамара крепко спала, и альбинос смело мог пообщаться с матерью, не оглядываясь на жену.

Экран засветился, и на нем появилось изображение радостного лица шияматы.

Кошир сразу без предисловий и приветствий перешел к делу, с трудом сдерживая гнев, который охватывал его только от одного взгляда на мать.

— Она признала меня покровителем. Свою часть сделки я выполнил, — надменно произнес мужчина. — Теперь ваша очередь, шиямата. Высылаю законопроект по уступкам и послаблениям для мужчин. Такое же письмо уже доставлено президенту Дорниру.

— Сынок, ты на меня злишься? — голос женщины дрожал от расстройства.

Кошир поджал губы, переживая всплеск раздражения. Мать знала, что перед ее слезами он не мог устоять.

— Злюсь, очень сильно. Законопроект, мама. Если не выполнишь свою часть сделки, считай, что у тебя больше нет сына.

— Кош, что ты такое говоришь? — вскричала шиямата, вскакивая с места.

— Ты слышала. Прощай, — ответил мужчина и медленно потянулся к копке выключения.

— Кош, стой! Я подпишу! Стой! — кричала в отчаянии женщина, испуганно вглядываясь в экран.

Кошир остановился, победно улыбаясь.

— Я знал, что ты разумная женщина. Подписывай без изменений. До свидания, мама, — ласково произнес мужчина, смилостивившись над матерью, и выключил связь.

Глубоко вздохнув, мужчина откинулся на спинку кресла и закинул руки за голову.

— Это оказалось сложно, но очень увлекательно. Томка, Томка, сладкий пирожок. Чтобы я без тебя делал? — тихий шепот раздался в кабинете.