ГЛАВА 10.

Тамара

От пережитого страха или от волнения, но в этот раз я чувствовала все настолько остро, что готова была умереть от восторга. Муж, как всегда, сумел показать мне звезды. Я долго еще плавала в объявшей все тело неге. Это было бесподобно. Теперь-то я понимаю, о чем твердила шия Махтан. По такому можно соскучиться.

Прикрыв глаза, слушала бешеный ритм сердца Кошира и счастливо улыбалась. Обнимала рукой его талию, ногу тоже на него закинула, чтобы удобнее было растечься. Чтобы быть еще ближе.

— Тома, а где ты начиталась таких пошлостей? Или это все шия Махтан тебе насоветовала? — сиплый голос Коша пробрался сквозь сонную дымку, в которую меня медленно затягивало.

— На сайте, как доставить удовольствие мужу. Это было в советах как не наскучить мужу.

— Дай почитать, — потребовал муж, и я не видела смысла отказывать.

Там в принципе ничего такого страшного и не было. Ну, обсуждают женщины мужиков, перемывая им косточки. Но я так думаю, для мужа это был не секрет.

Нехотя села на кровати и достала свой планшет из прикроватной тумбочки. Включив, открыла закладку и передала мужу.

Он сел, откидываясь на подушку, и принялся читать женские советы.

А я, как могла, боролась со сном, но меня сморило. А муж все читал и читал.

Кошир

Читая статьи сайта, янарат пытался найти ответы. Догадка, что Тамара пыталась придать пикантности, как обещали на сайте, их отношениям, оказалась верна. Советов мудрые жрицы любви давали много, и не все вызывали уважение. Профессионализма многим специалистам сайта не хватало. Такое впечатление, что у них мужей и не было.

Проглядывая журнал посещаемых страничек, Кош не мог не улыбаться. Тома задалась одной единственной целью. В названиях бебвзе интересующих статей было два слова, которые меняясь местами, но обязательно присутствовали: «муж» и «любовь».

Оторвавшись от чтения, Кошир перевел задумчивый взгляд на спящую жену. Убрав планшет, он лег и притянул к себе Тамару.

— Любовь, — с усмешкой, пряча за ней боль, попробовал на вкус это слово.

Он давно понял, что любить ему нельзя. Это слабость, на которую будут давить, заставляя подчиниться. Любовь запретна по всем статьям, и как бы этого не хотела Тома, но он не мог себе позволить быть слабым.

Тамара.

Проснувшись, я первым делом пощупала пространство кровати рядом с собой на предмет мужа. Открыла глаза. Руки не обманули, я была одна.

Вздохнув, села, намереваясь идти искать альбиноса. Хотелось подарить ему утренний поцелуй. Но не успела встать с кровати, как дверь спальни распахнулась, и появился муж. Рот от удивления раскрылся, а глаза готовы были выскочить из орбит.

Кошир был в моем фартуке на голую грудь и нес поднос с завтраком для меня. Как в самых моих тайных мечтах. Откуда он мог это узнать? Я ведь не могла проговориться!

А Кош тем временем подошел и аккуратно поставил поднос мне на колени, прямо так, без столика. Ну да ладно. Я счастлива. Нет, я просто готова была запищать от восторга!

— Госпожа, — томно позвал меня муж, — с пробуждением.

— Спасибо, Кошир. Это так неожиданно. Такой сюрприз! О, Кош! — я не знала, что ему сказать, как выразить свою признательность.

Эмоции просто зашкаливали, я пыталась постыдно не разреветься.

— Ну что вы, госпожа. После вашего сюрприза я был обязан сделать ответный.

— Спасибо, — прошептала и схватилась за стакан с апельсиновым соком. Ком в горле застрял от рвущихся всхлипов. Сделав два глотка, почувствовала себя лучше.

— Том, ты чего? — насторожился Кошир, чем еще больше добил.

Не знала, что я такая сентиментальная. Не знала, что для меня так важны эти миленькие подарки друг другу. Слезы все ж таки скатились с ресниц.

— Том, ты это от счастья ревешь? — подозрительно сощурив глаза, уточнил муж.

Я, улыбаясь ему, кивнула и вытирала слезы.

— Кош, ты лучший!

— Конечно, я тебе это не раз повторял. Ешь скорее, у меня к тебе разговор, — спокойным голосом велел муж, словно я тут и не плачу как глупая гусыня.

— О чем? — спросила, беря в руку ложечку с конфитюром.

От тостов еще шел еле заметный пар. Ягодная масса ровным слоем ложилась на хлеб.

— Давай ешь, потом разговор, — разлегся рядом на кровати Кошир, наблюдая за тем как я, отложив ложечку, с наслаждением откусываю теплый тост.

Сок приятно кислил язык. Хлеб был очень вкусным. Протяжно вздохнула, от удовольствия закрывая глаза.

— Нравится?

— Очень, — призналась, взглянув на мужа.

Он, как кот, щурился от яркого света и отвечал мне самодовольной улыбкой.

— Так о чем хочешь поговорить? — переспросила, так как очень стало любопытно.

Кошир усмехнулся, но все же встал с кровати со словами:

— Сейчас принесу.

И принес мой планшет.

— Вот я тебе составил список сюрпризов, на которые согласен. И даже придумал несколько сценариев, чтобы ты научилась. Можешь менять последовательность. Можешь что-то добавлять новенькое или, наоборот, убирать, на что не решишься ты. Но суть в том, что все, что в списке — это приемлемо. А вот в раздел БДСМ больше не лазь. Никаких плетей, кляпов и прочих прелестей. Понятно? — непринужденно рассказывал Кошир.

Я подавилась тостом, глядя на серьезного мужа. Он был очень собранный и даже немного недовольный.

Кивнула, запоздало вспоминая, что именно в том разделе и взяла идею.

— Умница, ешь давай и пробежимся по основным моментам, — вновь забрался на кровать Кошир, подсаживаясь ближе и кладя планшет себе на колени.

Я увидела картинки на нем и покраснела от смущения.

— Я не поняла. Ты хочешь обсудить со мной как… — попыталась спросить у мужа, тыча мизинцем в учебный материал эротического содержания.

— Да, Том, именно обсудить, чтобы не было как вчера, — тихо посмеиваясь надо мной, ответил Кош.

— Я думала, ты меня простил. И тебе же вроде бы понравилось.

— Тома, это была ты, поэтому и понравилось. А вот то, что ты делала, мне не нравится.

Конечно, приятно осознавать, что твой мужчина всегда зажигается от желания к тебе. Только неприятный осадок остался от слов мужа.

— Совсем-совсем? — уточнила, на что-то надеясь.

Но Кошир был, как и прежде, непоколебим и прямолинеен.

— Да, Том. Поэтому я буду тебя обучать.

— Я передумала. Я не хочу.

— Хочешь, Том, и будешь. Я с большой радостью и гордостью буду принимать от тебя такие подарки. Честно, Том, вот увидишь. Мы не соскучимся друг с другом, и наша интимная жизнь будет наполнена яркими красками.

— Ой, — я просто была в тихом ужасе. Он процитировал все высказывания, которых на женских сайтах было много.

— У тебя все получится, детка, вот увидишь. Я мастер в таких делах. У тебя будет самый лучший учитель.

Да я и не сомневалась в этом, просто представить не могла, как он будет учить. Сердце забилось в груди с перепуга. Во что я влезла в своем стремлении доставить удовольствие мужу?

— Ко-о-ош, — жалобно протянула.

Завтрак уже в горло не лез, оттого что Кош перелистывал картинки на планшете, а они становились все распутнее и откровеннее.

Видя, что я больше не ем, муж любезно убрал поднос и положил на колени планшет. Рассказывать муж умел. И чем больше я слушала, тем больше краснела. Меня бросило в жар, низ живота потянуло и даже стало немного мокро между ног.

— Так, все, остановись. Мне надо в уборную.

Отдав планшет опешившему и замолкнувшему на полуслове Коширу, я откинула одеяло и сбежала.

Только когда захлопнулась за моей спиной дверь, смогла перевести дыхание. Схватившись за голову, я готова была взвыть от досады. Мне нужна была помощь! Но кого спросить, что делать в таких ситуациях? Кого? Если только шию Махтан, но так, чтобы Кошир не узнал. Да, так и сделаю. Надо просто успокоиться. Забравшись в душевую кабину, приняла прохладный душ, приводя мысли в порядок. Немного остыв, я решилась вернуться к мужу. Обмотавшись в большое полотенце, решительно вышла в спальню.

Кошир все также сидел на кровати, поджидая меня.

— Тома, тебе без полотенца было лучше, — забавлялся за мой счет муженек, чем еще больше вводил в краску.

— Кош, не смущай. И так таким непотребством занимаемся, еще и голая. Ты-то вот одетый.

Муж задорно улыбнулся и приподнял фартук. Я вспыхнула, щеки просто пылали. Как я не заметила, что под ним у мужа ничего нет!

— Ко-о-ош! — простонала.

— Иди ко мне, мой пирожок, — соблазнительно облизнувшись, позвал меня муж, и я сдалась… Ну как тут устоишь перед таким мужчиной.

***

От моего обучения нас отвлек входящий звонок на коммуникатор Кошира. Я воздала молитву господу. Как вовремя. Ведь оставалось совсем чуть-чуть, и мы бы перешли к практике. Но я была не готова. Совершенно не готова! Шия Махтан говорила гладить, а Кошир учил… Нет, я не могу. Может потом, но не сейчас. Кошмар, это просто ужас. И каким будничным голосом он мне это все рассказывал и показывал на видео, добавляя свои комментарии.

Не хочу так. Идея со стриптизом теперь казалась настолько глупой, что не стоило за нее мне браться.

Вернувшись ко мне из ванной комнаты, где муж любил общаться по коммуникатору, он сообщил мне, что должен отлучиться. А мне наказал досмотреть урок до конца. Нет, тут он явно погорячился. Я это одна точно смотреть не собиралась. Дождавшись чуть слышного хлопка закрывающейся двери, я тут же взяла в руки свой коммуникатор и вызвала шию Махтан. Я просто обязана была с ней поговорить по поводу странных желаний мужа.

После очень долгих гудков я услышала сиплый женский голос.

— Шия Махтан, здравствуйте. Я не вовремя?

— Да, нет, что ты. Говори, я слушаю. Понравился сюрприз мужу или все плохо закончилось?

— Спасибо, что переживаете, но все хорошо закончилось, и нет, ему не понравился сюрприз. Он даже составил список, как я должна его соблазнять. Это нормально?

— Ну смотря что там за список. Наверное, да. Он же янарат, — тихо рассмеялась шия и тут же болезненно застонала: — М-м-м-м-м!

— Что? Живот прихватило, — забеспокоилась я, прислушиваясь, как сквозь зубы громко дышит Линда.

— Да, прихватило. Уже несколько часов прихватывает. Ты говори, не отвлекайся.

— Я… наверное, не вовремя, — засомневалась, понимая, что у человека схватки, а тут я со своими проблемами.

— Нет же! Говорю, ты хоть отвлекаешь. А то бегают тут особо нервные, спокойно орать не дают. Так хоть с тобой поговорить по-человечески, а не слушать манаукскую ругань. И чего тебя смущает в списке.

— Ну, вот вы говорили мне рукой погладить.

— Да, да, помню, помню, — усмехнулась Линда, и я приободрилась. Кажется, она и вправду может разговаривать.

— Ну вот, а Кошир предлагает не рукой, — жутко заикаясь, я сумела донести до Линды суть проблемы.

— Поняла, а ртом, — развеселилась та.

— Языком, — поправила я, сверяясь со списком.

— Ну это он тебе так говорит, чтобы сразу не пугать, а потом именно ртом и потребует, — авторитетно заверила меня шия, и что-то на душе у меня кошки заскреблись. Я вспомнила, как на ролике мужчина руками перекинул волосы девушке набок, чтобы оператору было лучше видно. Противно это все как-то выглядело. Порочно и неправильно.

— Это плохо? — затаив дыхание, ждала вердикта более опытной в этом плане шии.

— Да нет, что ты! — поспешно успокоила меня Линда. — Говорю же, это твой муж, с ним ты можешь быть любой, но… А-а-а-а, черт, как больно.

Я испуганно посмотрела на коммуникатор, из которого доносились очень жуткие звуки чужого страдания. Хорошо, что видео не включила, я бы не выдержала и точно сбросила бы вызов.

Шумно выдохнув, шия Махтан продолжила, как ни в чем не бывало, только язык у нее немного заплетался:

— Так, на чем я остановилась?

— На каком-то «но», — робко подсказала я ей.

— Да, но! Но мужики, строя и воспитывая нас, женщин, под себя, забывают, что влюбились-то они в нас именно в таких, какими мы были до них! Понятно?

— М-м-м, смутно, — призналась я, переваривая информацию.

— Ну, влюбился он в ту тебя, какая ты сейчас — скромная и стеснительная. А вот понравится ли ему опытная богиня любви в твоем исполнении, еще не факт. Так понятно?

— То есть мне отказаться от списка? И вообще не стоило это все затевать?

— Ну почему сразу не стоило? Стоило. А как ты собралась наполнять ваши отношения красками?

Я открыла рот, желая рассказать о пользе изысканных блюд в ублажении мужчин. Ведь на протяжении многих лет именно божественными на вкус блюдами, женщины и приручали к себе мужчин. Но не успела и звука произнести, как меня прервали.

— А, вот, значит, как это называется! — я вздрогнула, когда из динамиков раздался громкий голос ши Махтана. — Это ты так красками наполняешь наши отношения?

— Том, я перезвоню, тут пьяный будущий отец пожаловал, — прошептала шия Махтан и дала мне отбой. А я осталась один на один с дилеммой — учиться или не учиться. Меняться или нет.

Решив, что в чем-то моя наставница права, и полюбить он меня должен именно такой, какой я ему досталась, аккуратно спрятала планшет в тумбочку. Как говорится, с глаз долой, на сердце легче. А раз не получилось из меня жрицы любви… Тихо рассмеялась над своими мыслями, поглядывая на себя в зеркало. Да какая из меня жрица любви! Что-что, а вот фигура у меня далека от идеальной. Слишком уж круглые бедра.

— Ну, раз не быть мне жрицей любви, то буду жрицей чревоугодия!

Решила побаловать мужа запеченным мясом в сливочном соусе. Оно будет таять во рту, доставляя неописуемый восторг. По себе знаю.

Одевшись, направилась в свое царство, туда, где мне нет равных. Там я любую заткну за пояс. Так как в кулинарных изысках я — лучшая!

Кошир.

Когда янарату позвонил ши Нитпин, он даже не догадывался, в чем будет заключаться его просьба. И когда она была озвучена, очень долго пытался понять, шутить изволил помощник посла, или правду говорит. И, казалось бы, обычная просьба для наемника, обуздать взбесившегося собрата. Об этом часто просят именно его, Кошира. Мало кто может так же качественно скрутить и успокоить вышедшего из себя манаукца. В этом он был лучшим и уступал разве что только ши Махтану.

Но беда была в том, что ши Нитпин просил успокоить именно его. И вот, войдя в родильное отделение вместе с Жибором, не поверили своим глазам. Всегда сдержанный ши Махтан ругался со своей женой, обвиняя ее в том, что она специально так долго рожает. И уже давно бы перестала мучиться и мучить его, изводя душераздирающими криками.

— Да уведите вы его в бар какой-нибудь! — вскричала роженица, обращаясь к собравшимся манаукцам. Ши Ниптин уговорами пытался дозваться до невменяемого друга, который никак не хотел даваться в руки.

— Викрам, если ты сейчас же не уйдешь отсюда, то я….. А-а-а-а-а, — застонала роженица, откидываясь на кровать.

— Доктор, да сделаете уже что-нибудь. Ей больно! Если она умрет, я глаза тебе выдавлю! — взревел Махтан, тряся в своих руках задыхающегося доктора Трона.

Кошир обернулся к Жибору. Тот понимающе кивнул и бесстрашно ринулся укрощать дикого зверя. Он достал приготовленный бластер и метко выстрелил. Одна ампула, на глазах всосавшаяся под кожу на предплечье, и тело ши Махтана обмякло, громко падая на пол.

— А-а-а-а, что с ним! — хватая ртом воздух, простонала шия Махтан, порываясь слезть с кровати, чтобы броситься к своему покровителю.

— Все хорошо, Линда, — заверил ее ши Ниптин, укладывая роженицу обратно. — Это снотворное, сильнодействующее. Но иначе его было не угомонить.

Землянка цепко схватилась за руку помощника посла и, строя страшные рожи, угрожающе предупредила:

— Джо, если с ним что-то случится…

— Знаю, знаю, ты мне выдавишь глаза, — перебил ее ши Ниптин, оглядываясь на спящего друга.

Кошир и Жибор легко подняли ши Махтана и понесли к выходу.

— Куда, изверги?! — вновь заругалась шия Махтан. — Куда, бестолочи, ногами вперед? Быстро развернулись! Он же живой!

Манаукцы непонимающе переглянулись. Кошир уже вообще мало что понимал, что творится в голове этой сумасшедшей землянки. Он ей еще сюрприз никак не мог забыть. А теперь вообще терялся, не зная, как ему быть и наказать провинившуюся. Ведь понятно же было и невооруженным взглядом, что это уже не лечится. Даже покровителя до такого состояния довела, а ведь это их первенец! Орут, как резаные, при этом цепляются друг за друга, боясь потерять.

Осмотрев тело Махтана в своих руках, янарат терялся в догадках. И при чем тут ногами вперед, может, она еще прикажет лицом вниз его перевернуть?

— Куда нести? — спросил Жибор у ши Нитпина.

— В зал лучше, проспится, пар на тренажерах выпустит, потом приду, его проверю, — устало потер переносицу помощник посла, осуждающе глядя на спящего друга. — Вы только его заприте там, а то мало ли, забредет кто и нарвется. Давно его таким не видел. Последний раз он так напивался, когда брату проиграл.

Тамара

Звонок в дверь раздался, когда я только-только поставила противень в духовку. Кто бы это мог быть? У Кошира ключ, Махтаны заняты. Если только у Линды что-то пошло не так. Встревожившись не на шутку, я поспешила открыть дверь.

Сюрприз ждал меня не из приятных. Делегацию альбиносов я как-то не была готова увидеть у порога своего дома. Три молоденькие женщины и пять мужчин, возвышающиеся за их спинами. Интересно, кто они такие?

— Здравствуйте. Вам, наверное, нужен Кошир? Но его сейчас нет дома.

Ближайшая женщина, которая при пристальном рассмотрении была самой старшей, всплеснула руками, радостно улыбнулась и, отодвинув меня в сторону, внаглую прошла внутрь.

— Ах, милая, ничего страшного. Мы его подождем, — голос у дамочки был приятный, но в нем чувствовалось, что она, даже если я попрошу, никуда не уйдет.

Остальные прошли следом, не удостаивая меня и взгляда. Чувствовали они себя как хозяева, заняли гостиную, располагаясь на диване. А самая главная, как я поняла, из них, опустилась в любимое кресло Коша.

Я задумчиво ее рассматривала и видела схожие черты лица. Неужели это его мама или сестра?

— Меня зовут Тамара, — решила представиться, чтобы быть вежливой и гостеприимной хозяйкой.

— Ой, деточка, оставь пустые разговоры, — величественным взмахом руки дамочка остановила меня, надменно продолжив: — Я не обязана знать имена всех, кто делит кровать с моим сыном.

Цепкий взгляд красных глаз обдал меня таким холодом, что невольно поежилась, передергивая плечами. Все же мама. Плохо, что изначально не пошла на разговор.

— О, вот, значит, как, — обидно и больно.

Мама всегда говорила, что надо подружиться со свекровью. Если этого не сделать, то она превратит твою жизнь в ад. Правдивость слов моей мамы теперь мне и доказывала мать Кошира.

— Конечно, ведь ваш брак скоро подойдет к концу. Сколько тебе осталось называться его женой? Три месяца, чуть больше? — красивый голос сочился ядом.

Я сжала руку, в которой держала коммуникатор, пряча ее в кармане.

И вправду, а сколько еще осталось времени до конца нашего фиктивного брака? Четыре? Да, четыре месяца.

— А ты так и не понесла от него, — насмешка в голосе матери Кошира, словно раскаленная игла, впилась в сердце.

— А вам-то что с того? — я не хотела идти на скандал с ней, но и смолчать не сумела.

— Да ну как же! — приподняла точеные бровки шиятмата. — Ты же только для этого и была нужна. Раз не сумела забеременеть за такой долгий срок, значит, ты нам бесполезна. И я привезла сыну ту, которая сумеет принести мне здоровых наследников. Они-то и будут править на Шиянаре.

Это был удар для меня. Перед глазами все поплыло. Я задыхалась, а сердце все сильнее сжималось в груди.

— Я хорошо знаю своего сына и уверена, он приложил все силы, чтобы оплодотворить твою матку…

Мать мужа говорила что-то еще, а я оглохла. Слишком больно. Душа разрывалась от разочарования. Да, Кош приложил все силы, чтобы я зачала для него дитя. Но…

Нет, я не верю, что это все было только для этого. Он же строил планы на совместное будущее, обучал, в конце-то концов. Обещал, что я останусь его женой до конца своей жизни. Он это обещал.

Сквозь слезы я всмотрелась в лицо своей замене. Да, безусловно, красавица. Высокая, безупречная, гладкая кожа, тонкий стан, подтянутая фигура. Я рядом с ней не смотрюсь, это точно.

— Я думаю, не стоит ждать, когда их разведут, и надо попробовать зачать моих наследников уже сегодня, — это мать Коша уже обращалась к той, что надменно кривила губы, так же как и я ее, осматривала меня с ног до головы.

— Как пожелаете, шиямата, — склоняя голову, ответила соперница.

Ноги меня не держали, тело била мелкая дрожь. Смотреть на гостей я больше была не в силах. Открыв дверь, вышла в коридор.

Я шла, слепо глядя перед собой, и вспоминала прошедшие дни. Выискивала факты, за которые могла зацепиться надежда, что я не пустое место для мужа. Что я для него особенная. Вспомнились слова бухгалтерши, которая сожалела, что отказалась от внимания моего мужа. На станции очень многие жаловались на любвеобильность манаукцев. На ребят Коша, но не на него самого.

Ноги сами меня принесли в уютный закуток над ботаническим садом. Очень укромное место с радостью приняло меня в свои объятия. Слезы закончились еще, когда я вошла на общий уровень. Перед внутренним взором все еще стоял образ прекрасной соперницы. У альбиносов матриархат, я это знала и не обманывала себя на счет того, послушается Кош мать или нет. Он выполнит, как ему прикажут. Выполнит без сомнения. Но как же больно думать, что я ему нужна была только для того чтобы родила. Мы никогда не говорили на тему детей. Перед нами стояли другие проблемы, решения которых искали сообща, до недавнего времени. Только здесь Кошир стал очень занятой и все больше времени проводил вдали от меня. Неужели он знал, что прилетит его мать и ждал. Наверное, знал. Знал и молчал, не посчитав нужным поставить меня в известность и не считаясь с моим мнением.

Глядя вниз на буйство экзотических растений, впервые подумывала о том, что я неудачница. Да, я до сих пор не забеременела, хотя очень об этом мечтала и даже завидовала шии Махтан.

А если бы это произошло со мной, мать Кошира принимала бы меня благосклонно? И как бы отреагировал сам муж на эту новость? Да и нужен ли он лично ему, или только для того чтобы умаслить свою мать.

Нет, ребенка я хотела для себя. А не для того чтобы кому-то понравиться. Это счастье, которое даруется свыше. Им нельзя размениваться и выслуживать его.

У нас бы, наверное, с Коширом были самые прекрасные дети на всей Вселенной.

Господи, как же тяжело на душе. И что же мне делать? Ведь у Коша теперь другая! Неужели для этого он упрашивал меня стать фавориткой? Как говорила сама шия Махтан, манаукцы коллекционируют подопечных. А меня уже задвинули на задний план. Не хочу так. Нет! Не хочу расставаться с мужем. Он слишком стал для меня родной. Но позориться в роли любовницы тоже не хочу. Я должна решиться сама уйти. Достойно, с гордо поднятой головой, а не так, словно мне дали отставку.

Шиямата права, Коширу нужен наследник, он ведь янарат. А я простая землянка, не обременённая властью, титулом и прочей атрибутикой. И я не вправе мешать. Я должна объявить его покровителем, чтобы он мог взять себе другую в фаворитки. Ту, которую выбрала для него мать. А я, глупая, упрямлюсь. Все надеялась, что все у нас с ним будет хорошо. А оказалось, я и не нужна никому. Это он мне нужен, а я…

Вскрикнула, когда меня дернуло от бортика, затем развернуло, и я оказалась прижата к любимой крепкой груди.

— Томка, — тихий шепот шевелил волосы на макушке.

Я не сразу узнала своего мужа. Впервые он был так взволнован. Впервые он растерял присущую ему надменность.

— Томка, я так испугался. Том, не смей так делать, прошу, — шептал Кош, все сильнее прижимая меня к себе, так, что дышать становилось трудно. Но я не останавливала его, я счастливо улыбалась, сглатывая слезы.

Как же безумно приятно для кого-то хоть что-то значить. Пусть он и не любит, но волнуется и ищет.

— Том, я не знаю, что она тебе наговорила, но не смей ее слушать, поняла? Не смей. Ты моя, я не отпущу тебя.

С трудом справившись с комом в горле, я решилась сделать то, чего он так сильно жаждал:

— Кош, я признаю тебя своим пок… м-м-м…

Жаркий поцелуй запечатал мои губы, и я так и не сумела произнести то, что задумала.

Поцелуй был настолько диким, жарким и необузданным, что я потерялась, растворилась. А Кош не останавливался, словно оголодавший, необузданно пил мое возмущенное мычание. Я же крепко вцепилась в его тунику, опешив от наглых рук, которые блуждали уже ниже спины, ощутимо сжимая ягодицы. Острое желание пронзило низ живота, а ноги ослабли. Но и этого было мало мужу, он теснее прижимался своими бедрами, болезненно упираясь в меня уже твердым достоинством.

— Кош, — с трудом высвободилась из плена его губ, выдохнула, пытаясь собрать мысли воедино. Очень хотелось срочно уединиться, но у нас с ним были вопросы, которые требовали немедленного обсуждения.

— Том, — страдальчески вторил мне муж, одаривая меня таким горячим взглядом, что ноги предательски подкосились.

Упасть мне не дали и даже больше, подхватили на руки и отволокли в тенистое углубление, туда, откуда мне не было никого видно, словно мы в тропическом лесу, а не на балкончике над садом.

Страсть у Коша не утихла. От всех моих попыток уговорить его успокоиться, муж отмахивался. Лишь прижал к стволу пальмы и продолжил целовать.

Губы порхали по моему лицу, не забывая и о чувствительных местечках на шее, за ушком. Я зарывалась руками в белоснежный шелк его волос, хваталась за плечи в особо яркие моменты.

— Кош, прошу… — молила я его остановиться. — Не здесь.

— Ниже? — сипло переспросил Кош, и я выгнулась, когда горячие руки пробрались под подол, поглаживая оголенную кожу ног. — Здесь?

— Кош, не надо… - запротестовала, когда муж прокрался в святая святых. — Нас увидят.

— Том, Томка, какая же ты у меня скромница, — пожурил Кош, целуя легко в губы, словно дразнясь, не давая возможности ответить. — Не увидят. Я никому не дам смотреть на тебя такую. Это все мое, Томка. Ты только моя и только я буду видеть тебя такой порочной, соблазнительной, сладкой.

Пальцы пробрались под ткань нижнего белья, погружаясь в мое разгорячённое женское естество. А я задрожала, выгибаясь.

Я очень хотела продолжения, только вот место… И в спину больно колется ствол пальмы.

Поцелуи сбивали с мысли, я задыхалась от удовольствия. Пальцы мужа умели доставлять наслаждение, но хотелось большего. Пульсирование все усиливалось, ноги не слушались. Я же только и могла, что держаться за плечи Коша, принимая его ласки.

— Подожди, Том, подожди, — шептал Кошир, но я не могла ждать. С трудом сдерживая стоны, закрыла глаза откинув прочь скромность.

Бедра сами задвигались, полностью подвластные умелым рукам мужа.

Знакомый звук застежки на брюках мужа отрезвил, и я уже хотела заупрямиться, оттолкнуть от себя Коша. Но он был быстрее. Крепче прижал меня к пальме, закинул мою ногу себе на талию и плавным, выверенным движением принес мне острое наслаждение от глубокого проникновения. От супружеского таинства.

— О, Кош, — от счастья даже слезы на глазах выступили. Нет, я не отдам его никому, он мой, а я его. Пусть и банально звучит, но мы созданы друг для друга. Я сумела поймать горячие губы мужа и, наконец, рассказала, как сильно я люблю его. Я не могла сдерживать стоны, когда резкими толчками мир окрашивался брызгами ярких красок. Даже сквозь сомкнутые веки я видела светлые круги, они плясали в страстном танце, сплетаясь, сливаясь, возрождаясь. Я следовала их примеру, отдаваясь Кошу самоотверженно, и получала взамен бурю восторженного наслаждения. Каждое его движение во мне рождало волну порочного удовольствия. Я испытывала неземное блаженство, ощущая наполненность. Слушала, как наши тяжелые дыхания вторили друг другу. Двигала бедрами, желая быть еще ближе с ним, чувствовать его еще глубже.

Муж не переставал меня целовать, губами иссушая мокрые от слез щеки, пил мои стоны. Я шептала ему о том, как я сильно я его люблю. Знала, что этим делаю только хуже, но не могла остановиться. Слова сами вырывались из самого сердца. Мир в последний раз расцвел красным фейерверком, и я опустошённо замерла, переживая свою маленькую смерть, ожидая, когда муж меня догонит. Насчитала еще два резких толчка и глупо улыбнулась, самодовольно слушая утробное удовлетворённое рычание мужа.

Какая бесстыдница. Мне ведь нравится, что муж получает такое наслаждение от близости со мной, как и я от него. Меня греет мысль, что как женщина я ему нравлюсь. Что он хочет быть со мной.

— Томка, ты как? — прошептал Кош мне в самое ухо.

— Красная как рак от стыда, но мне так хорошо, что шевелиться не могу, — призналась, крепче обнимая его за шею.

— Том, я так испугался, что ты меня решила бросить.

— Кош, но твоя мать…

— Тш-ш, не сейчас. Только не о ней, Том. Я не хочу говорить сейчас о ней. Есть только ты и я, договорились? Том? Поняла? Только ты и я. И никого больше, даже в мыслях.

Конечно, разговор сейчас неуместен, особенно когда по ногам стекает сок нашей страсти. Я пыталась нервно одернуть подол, но у меня не получалось, так как муж не отпускал, продолжая прижимать к стволу пальмы. Кошир смущал меня, продолжая целовать легко и быстро, словно все еще пребывал в возбужденном состоянии. Но это было не так. Я видела, что порыв закончился, попыталась прикрыть постыдное место, натянув на него нижнее белье. Кошир понял меня и, перехватив инициативу, сам привел себя в порядок.

— Кош, но ты же янарат, — попыталась втолковать ему, что у него обязанности перед его же государством.

— Я уже не янарат, Том. Я наместник Новомана, а ты моя жена. И чтобы шиямата не придумала против нас, мы должны быть вместе. Ты не должна ее слушать никогда. Только меня.

Заключив в свои ладони мое лицо, муж чередовал слова с поцелуями. И было невозможно что-то ответить ему против. Это было так нежно и романтично.

Шелест кустов за его спиной заставил нас остановиться. Кош развернулся, пряча меня от своей матери. Та стояла, нисколько не стесняясь, что находится среди растений. Она не теряла царственного вида, недовольно поглядывая на моего мужа.

— О, раз она не должна меня слушать, может, ты сам ей тогда поведаешь, раз мне нельзя, о странной кончине ее возлюбленного? — предложила она Коширу, надменно смерив меня взглядом.

А я дар речи потеряла. О каком возлюбленном говорила шиямата? Ведь Кошир у меня первый мужчина.

— Мама, не смей, — угрожающе прошептал мой муж.

Я внутренне подобралась, начиная догадываться, о ком спрашивала шиямата. Но женщина не послушала его, брезгливо передернула плечами, продолжила уничтожительно:

— Что, Тамара, в страстных объятиях моего сына и думать забыла о своем капитане? Так ли уж и сильна твоя любовь?

Я отшатнулась, понимая, что она все слышала! Стояла и ждала, когда мы закончим, подслушивала нас! Господи, какой позор. Как же стыдно!

— Том, — позвал Кошир, крепко прижимая меня к груди, пресекая любые попытки вырваться и сбежать.

— Мама, я предупредил, ты не послушала, — голос мужа дрожал от гнева, и любой бы проникнулся прозвучавшей угрозой. Я видела, как шиямата вздрогнула и, жалобно взглянув, обратилась к нему:

— Сынок, я тебя люблю, а она нет. Как можно было так быстро забыть возлюбленного? Ведь он так трагично умер во благо вашей семейной жизни!

— Заткнись! — выкрикнул Кошир, а я замерла в его руках, обмирая от страха.

— Как это во благо? — тихо прошептала.

— Том, я же говорил, не слушай ее! — легко встряхнув, накричал на меня Кошир.

Я даже язык прикусила. Муж же продолжал меня прижимать к себе, не отпуская от себя ни на шаг.

— Так признайся уже сам! — не сдержалась его мать и тоже перешла на крик и топнула ногой. — Расскажи ей правду, как на самом деле разбился корабль! Это же ты…

Но договорить женщина не смогла, испуганно выпучила глаза на сына и сделала шаг назад.

— Уйди, пока цела, — процедил Кош.

Я вырывалась из цепких рук мужа, оглушенная правдой. Ведь Кош не оправдывался, не кричал, что это неправда, он… Я не хотела в это верить, но отчего-то поверила.

— Я всегда тебя буду ждать домой, — тихо произнесла шиямата, прежде чем оставить нас одних.

Кошир продолжал удерживать, не отпускал, успокаивал, но я не могла и не хотела его слушать.

Я чувствовала себя растоптанной, грязной! Сердце наполнилось черным горем, раздирающим душу. Я стала причиной смерти Эдриана! Я!

— За что? — шептала, всматриваясь в напряжённые глаза мужа. — За что?

— Том, послушай меня, — требовал Кошир, а я не могла слушать. Мне хотелось кричать от горя. Это подло, слишком подло.

— Том, ты моя жена. Моя! — вкрадчиво шептал муж, пугая странным блеском в глазах. — И никто не посмеет у меня тебя забрать. Ни капитан, ни мать. Даже ты не посмеешь. Ты жена и признала меня покровителем, я слышал это. Я принял твое решение, и теперь я решаю за тебя. Том, он посмел использовать тебя, надсмехаясь над твоими чувствами. Да, это я помог ему поскорее раскаяться в своих подлых делах.

— Кош, там же он не один был. Там люди погибли, много людей.

— Том, это политика, ничего личного, — цинично прозвучали слова оправдания, я же задохнулась от возмущения. — Ты должна привыкнуть.

Замотала головой. Я не хочу к такому привыкать, это слишком!

— По-другому не будет, — продолжал давить на меня Кошир. — Я наместник, понимаешь? Целая планета будет зависеть от моих решений. Это судьба не одного человека, а сотен, затем тысяч людей.

— Я не хочу…

— Том, да послушай ты, — опять встряхнул меня Кошир.

Я же сквозь пелену слез смотрела на него и мотала головой. Не хочу больше ничего слушать. Не хочу. О чем и сообщила этому монстру, кем в действительности оказался муж.

— Нет, я не хочу так.

— Я не отпущу, — прошипел Кош, и я вдруг вспомнила, что он не землянин, а манаукец. Что если он не сдержится, то мне не поздоровится. А я только и делаю, что его вывожу из себя.

А еще я вспомнила его слова о покровительстве в первые дни нашего брака. Какой же я была глупой и эгоистичной. Если бы сделала, как он велел изначально, то никто бы не погиб по моей вине.

— Я ухожу от тебя, — твердо сказала, как он же меня и учил. — У меня есть на это право.

— Нет, — прошипел Кош, хватая меня за волосы, больно дернул, заставляя смотреть ему в глаза, — ты моя жена. Я никогда не дам тебе развод. Я не отпущу тебя.

— Отпустишь, — выдохнула, с трудом веря своим собственным словам.

Но Кошир замер. Я отметила, как он порывался что-то сказать, но промолчал, сжимая губы. Желваки ходили у него на скулах, взгляд метал молнии. Я вся подобралась, готовилась к расправе, но ее не последовало. Весь этот кошмар разом закончился.

Муж медленно опустил руки, продолжая напряженно смотреть на меня.

— Мать права, да? Все твои слова о любви не стоят того, чтобы им верить? — обиженно спросил и, даже не дожидаясь ответа, выбрался из кустов.

А я осталась одна, униженная и полностью сломленная. Я даже не сразу сообразила, о чем он спросил. И да, я же сама клялась ему в любви. Правда, как всегда, была жестока. Мои слова — это пустой звук. Я клялась, что никогда не стану его фавориткой, а стала. Клялась, что не расстанусь с ним добровольно, но я предала. Я клялась в любви и сама же отказалась от своих слов. Какой же я низкий человек!