ГЛАВА 9.

Кошир

Отправив сообщение президенту Дорниру, Кошир со спокойной душой уснул. Дальше осталось лишь подождать. И янарат был уверен в положительном ответе. Ведь кто если не он?

И пришедшее через несколько часов сообщение было тому подтверждением. Самодовольно улыбаясь, Кошир осторожно, чтобы не разбудить Тамару, выбрался из ее теплых объятий. Волосы жены разметались по подушке, кожа ловила тусклый свет. Оставлять ее одну не хотелось, но дела требовали его внимания. И Кошир позволил себе украсть всего один поцелуй с ее мягких розовых губ.

И уже в коридоре янарат стал настраиваться на деловой лад. Экстренное собрание в конференц-зале должно было состояться через пять минут. И Кошир не мог себе позволить опоздать. Возле площадки лифта к нему присоединился хмурый ши Махтан. Кошир радостно улыбнулся и приветствовал бывшего кумира. Как быстро меняются предпочтения.

Задумчиво рассматривая своего попутчика в кабине лифта, Кошир решил все же сделать ответную пакость шии Махтан. Он не смог удержаться.

— Ши Махтан, вы передайте своей фаворитке, что я смогу к вам прийти ближе к условным шестнадцати часам. Пусть будет готова.

— Вы разве договаривались о встрече? — насторожился брюнет, а янарат победно оскалился.

— Конечно, она будет перерисовывать картину. Очень много неточностей. И я согласен обнаженным позировать, раз для нее это принципиально важно.

— Забудьте об этом, — предупреждающе сказал Викрам.

Но янарат не испугался, а лишь разыграл удивление.

— Почему, она же так этого хотела. И я даже согласился.

— Она передумала.

— Вот как, — усмехнулся Кошир и оценивающим взглядом прошелся по Махтану. — Не понимаю вашего приступа ревности. Или она любит постройнее, таких как я?

— Я не собираюсь обсуждать с вами, янарат, предпочтения моей жены.

— Как скажете, — сдался Кошир, мысленно потирая руки. — Но если передумает, вы знаете, где нас с Тамарой найти. И еще, она вам не жена, а фаворитка.

Викрам сверкнул глазами, но промолчал. А янарат и не ждал ответа. Зерно раздора уже было посеяно, и ростки сомнений взойдут. Требуется еще только пара-тройка случайно оброненных слов.

Двери лифта открылись, выпуская мужчин на четвертый уровень манаукского сектора. Двое шли молча, каждый думал о своем. Так вместе они и вошли в зал, где их уже поджидали голограммы президента Дорнира и шиятматы.

Кошир чуть не запнулся, напоровшись на разъяренный взгляд матери. Но это видел только он. Ни один мускул лица не выдавал шиямату.

Кошир тепло ей улыбнулся и сел на предложенное ассистентом место за круглым столом. Викрам сел напротив него. Последней в зал вошла посол Нитпин и ее помощник Джохар. Она была, как всегда, собранная, по-деловому одетая и со строгой прической. Кош усмехнулся. Сонира, сама того не подозревая, пыталась походить во всем на его мать.

— Приветствую всех, — раздался сильный голос президента. — Приступим к собранию. На повестке дня назначение на должность наместника планеты Новоман.

Кошир осмотрел присутствующих. Причину экстренного собрания не знал никто, кроме него. Шиямата бросила взгляд на президента и хотела, было, что-то ему сказать. Даже рот открыла, но президент жестом попросил ее помолчать.

— Вик, ты согласен занять эту должность? — обратился к нему президент.

Махтан отрицательно покачал головой и сухо пояснил:

— Преемника нет, и не могу подобрать себе замену. Слишком у всех нестабильная психика.

— Жаль, а ты, Джо? — Дорнир перевел взгляд на седовласого.

Тот вздрогнул, вскинул голову.

— Нет, у меня и так дел полно. Я и так готовлю все документы для новой планеты.

— Ну, остался только ши Шияна.

Кошир кивнул и встал, начиная говорить заготовленную благодарственную речь, но шиямата его перебила:

— Но позвольте. Я против такого назначения.

— Президент, я тоже не спешил бы назначать именно янарата, — поддержал ее ши Нитпин.

Дорнир стукнул рукой по невидимому столу, призывая к тишине.

— Я все решил, вы сами отказались, хотя я уже не первый раз вам предлагал. Все, готовьте приказ.

— Я не согласна, я буду оспаривать! — взвилась шиямата под одобрительные взгляды присутствующих в зале.

Янарат знал, что никто не согласится, что только президент может надавить на них.

— Шиямата, вы в меньшинстве. Проголосовали все «за», кроме вас. Трое против одного.

— Но Нитпин тоже против, — указывающий перст холеной ручки взметнулся в сторону седовласого.

— Джо? — спросил Дорнир, выразительно взглянув.

Янарат не раз видел, как президент одним лишь взглядом заставлял изменить решение даже у самого сильного оппонента.

— Я «за», — сдался Нитпин, не выдержав давящего взора президента.

— Дорнир, не зли меня, — пошла в открытую атаку шиямата.

— Это ты не зли меня, — осадил ее президент. — Я через три часа прилечу к тебе. Чтобы была готова представить отчет, что у тебя там за беспорядки были.

— Это все янарат! — решила подмочить репутацию сыну шиямата. — Он попросил устроить представление для землян.

Кошир усмехнулся, мать была слишком взвинчена и перестала следить за словами. Сама же учила играть ими. А Кошир очень способный ученик.

— Вот видите, шиямата сама призналась, что слушает мои советы. И всем, я думаю, понятно, что моя кандидатура лучше всего подходит на эту должность, — решил взять слово янарат, пока Дорнир с матерью не разругались окончательно.

Все присутствующие знали, как сильно эти двое любят друг друга, но при этом совершенно не могут жить рядом. Два сильных характера, никто из них не шел на компромисс. Иногда между ними можно заметить пробегающие искры. Кошир не раз слышал слухи, что президент взял себе молодую фаворитку в отместку матери. Правда, она в долгу не осталась. Ее фаворит оказался моложе избранницы президента.

— У меня есть опыт управления планетой. Не раз шиямата оставляла бразды правления мне, когда отлучалась на Манаук. Я сумею поднять экономику планеты и сдержать дисциплину.

— Я соглашусь, но на планете будет матри…

— Нет, не будет, — рявкнул Дорнир так, что его голограмма рябью пошла. — Твой сын — мужчина, и там будут жить смешанные пары. Сама просила новой крови. Так что нечего опять вставлять палки в колеса. Приказ сегодня же подпишу. И, Кошир, я очень надеюсь на тебя, не подведи. Через три дня жду у себя для принятия присяги.

— Я не подведу вас, — заверил его янарат, склоняя голову

Кивнув на прощание, президент отключил связь. Чем не преминула воспользоваться шиямата:

— Кош, сынок, за что ты так со мной? Ты меня решил бросить? А кто возьмет ответственность за Шиянар?

— Мама, я тебе не раз говорил, что против тебя и сестры не пойду, — закатив глаза, начал объяснять янарат. — Я женат, я не отдам вам на растерзание свою жену. Понятно?

— Кош, не нужна мне твоя жена, только внуки. А потом откупимся от нее.

Это был удар, которого он так ждал. Вся эта история с женитьбой была слишком надумана. И теперь, наконец, шиямата сама призналась, хотя и сразу говорила, что браком привязывает землянку, а не самого Кошира.

— Мама, какое откупимся, ведь разводов на Шиянаре нет, — ехидно напомнил ей ею же установленные законы. — И я уже сам не хочу расставаться с Тамарой.

— Кош, одумайся. Она ущербная! Я нашла тебе другую, хорошую, — продолжала вещать шиямата, растеряв свое спокойствие и здравомыслие. Новость, что она потеряет сына, перевернула для нее мир с ног на голову.

— Мама, уволь меня от твоих хороших. Я после последней еще не отошел. Истерички твои знакомые. И Тамара не ущербная, она землянка. И теперь я наместник Новомана, где нет места расизму. И я сам по доброй воле не собираюсь возвращаться под гнет женщин.

— Кош, ты пожалеешь, — прошипела голограмма шияматы.

Янарат подошел к ней вплотную и прошипел так же, цедя каждое слово.

— Мам, только волос с ее головы упадет, и я наплюю на все родственные наши с тобой связи. Ты меня знаешь. Я не остановлюсь, пока не отомщу. Оно тебе надо?

Переменившись в лице, мать решила разжалобить сына:

— Кош, вернись домой, прошу!

— Нет. Я и так дома, — легко ответил, чувствуя, что не соврал. Ведь дом там, где тебя любят и ждут. Развернувшись к выходу, янарат направился к той, что ждала его в кровати, под теплым одеялом. К той, что дарила себя без остатка, внимая каждому слову. К той, что подарила ему мир, полный гармонии и спокойствия.

— Кош! — кричала ему вслед мать.

Но янарат шел, не оборачиваясь, давил в груди боль расставания. Он знал, что мать все продумала с самого начала. Он знал, что это лишь очередная интрига. Но он вышел из ее игры. Вышел и стал, наконец, свободным.

— Мои поздравления, — раздался голос Викрама рядом. — Но про мою жену забудь.

— Она вам не жена, — бросил в ответ Кош, усмехаясь в недовольное лицо Махтана.

— Ну, вы же хотите, чтобы ваша жена была в целости и сохранности, а я ваш начальник именно безопасности, — намек Кошир понял и проникся.

Остановился, смерил взглядом брюнета, оценивая противника. Да, у него тоже были слабые места, и именно их он и пытался прикрыть с помощью янарата. Назревало взаимовыгодное сотрудничество.

— Что вы хотите взамен? — поинтересовался из вежливости, разрешая озвучить то, что и так было понятно янарату.

— Официальное разрешение на брак. Землянки все будут требовать именно официального статуса. А вам восстание на новой планете ни к чему, — превосходство слышалось в голосе Махтана, но не злорадство и не упоение своей властью.

Брюнет просто ставил перед фактом, зная, что Кош согласится. Не сможет отказать.

— Договорились, — согласился Кошир, радуясь маленькой победе.

Такой союзник, как Махтан, лучше, чем враг. Врагов теперь у янарата было хоть отбавляй. И Коширу требовалось срочно созвониться с сестрой.

***

Тамара

Зачем я осталась? Слушая откровенные пошлости шии Махтан, я краснела, нервничала и задавалась одним и тем же вопросом. Зачем? А советы сыпались на меня и сыпались. А все из-за чего? Я просто хотела сделать Коширу еще один романтический вечер, как на корабле. Мы же давно с ним не дарили друг другу приятные моменты. А так хотелось нежности и романтики.

— Тут главное не переборщить. Вот у нас, например, с Виком проблема заключалась в том, что он мог кончить раза четыре, а я нет. Или еще хуже. Представляешь, просыпаешься оттого, что тебя укачивает. А все почему? Потому что любимый никак не мог дождаться моего пробуждения. Вообще он у меня такой ненасытный. О, как я скучаю по нашим безумствам. Скорее бы родить. Я его точно тогда привязала бы к кровати и изнасиловала! Да, сливками измазала бы его шикарное тело, кусочками клубнички выложила бы сердечки вокруг сосочков… Тамара, я тебе так завидую. Не рожай, беременность так сдерживает. Не люблю, когда Вик осторожничает. Люблю, когда яростно и страстно врывается в меня, у него такое лицо становится, аж мурашки по коже. А как целует!

Подушка была уже до невозможности затискана шией, но она этого не замечала, продолжала предаваться грезам.

Получается, Кош и недалеко ушел от ши Махтана. Это, получается, я не понимаю своего счастья. Нужно было подумать над этим серьезно. Ведь я мало что знаю об интимных моментах супругов. В кино такое не показывают, а в книгах все размыто. Глядя на шию Махтан, поняла, что это слишком личное, то, о чем делилась со мной она. Такое впечатление, что она одинока. Ей не хватало общения с подругами. Так же как и мне.

— А зачем привязывать? — заинтересовалась интересным моментом.

— Чтобы он почувствовал себя плененным. Это жутко заводит как мужчин, так и женщин. Мужчина возбуждается от того, что потерял власть над ситуацией. А тебе понравится чувствовать власть над ним, поверь. Особенно когда завязываешь глаза. Но тебе не советую такое проворачивать.

— Почему? — обиделась, если честно.

Чем я хуже других.

— Ну, тебе для первого раза будет достаточно просто надеть эротичный корсет, чулочки. И станцевать стриптиз. Да, для первого раза этого будет достаточно. Сначала тебе надо научиться раскрепощаться.

— То есть вы хотите сказать, что я закомплексованная? — уточнила, что она имела в виду.

Прямота шии больно ранила. Может, у меня и есть принципы, но чтобы комплексы.

— Ну да, а разве нет? — непосредственно удивилась Махтан, и я поняла, что она не пыталась меня оскорбить или обидеть.

Она предельно честно отвечала на мой вопрос. Может, со стороны и виднее, да только все равно обидно. Нет у меня комплексов.

— Я не замечала за собой особой скромности, — попыталась объяснить шии свои жизненные принципы.

— Ой, Тамара, я тебя умоляю… — махнула на меня рукой шия.

Но договорить фразу не успела, в этот момент открылась дверь, и в гостиную вошел ши Махтан.

И сразу обстановка стала напряженной. Манаукец встал напротив нас и долго прожигал хмурым взглядом шию Махтан. Та тоже недовольно нахмурилась и сложила руки на груди. А затем мужчина обратился ко мне ровным голосом:

— Госпожа Васильева, вы не могли бы нас оставить.

Я так понимаю, что они опять собирались выяснять отношения. Взглянув на шию, получила от нее молчаливое разрешение кивком головы.

Ой, да большего мне и не надо было, чтобы тут же вскочить на ноги. Поспешно попрощавшись с Матханами, вышла в коридор, где стала прислушиваться к звукам из-за закрытой двери. Охранники на меня бросали косые взгляды, да мне было безразлично на них. Я очень переживала за шию. Все же насколько у Коша иногда бывает свирепым лицо, ши Махтан его в этом плане заткнул за пояс. Как его не боится Линда, уму непостижимо. Сколько бы ни прислушивалась, но так ничего и не смогла услышать. То ли дверь звуконепроницаемая, то ли и не ругался за ней никто.

Хотя если вспомнить слова госпожи Новик, Махтаны и не ссорятся сильно. Ведь видно, что любят друг друга.

Выпрямилась, задумчиво осмотрела пустой коридор и все же решилась не нервировать охранников, направилась в свой жилблок. И вообще, надо приготовиться к вечеру. Мне предстояло найти и посмотреть не очень сложный танец. Сложные «выкрутасы» у шеста я точно не осилю.

Кошира все еще не было, поэтому я сразу приступила к изучению материала, после того как приготовила ужин.

***

Линда

Сидела на кровати и рассматривала своего спящего любимого. Обожаю его, всего. Каждую черточку его лица, каждый мускул. Викрам лежал на спине, прикрыв боксеры одеялом. Я специально поставила температуру повыше, чтобы ему было жарко.

Когда ушла Тамара, Вик очень странно себя вел. Поднял мой коммуникатор с пола и выбросил в утилизатор. Я усмехнулась, но тоже промолчала. У нас бывает. Можем целый день друг другу и слова не сказать. Поужинав в гордом одиночестве, Вик сел в кресло, в котором до него сидела Тамара. Я бесцельно щелкала по каналам, пока не нарвалась на спортивный канал, где было соревнование бодибилдеров. Вернув мороженое, уже подтаявшее, на его законное место, то есть на живот, я тщательно разыгрывала заинтересованность.

Викрам рядом тоже увлекся рассматриванием мужиков и даже насмешливо усмехался. Ну да, тут он прав, до любимого им еще далеко. Но все это было по тех пор, пока на сцену не вышел будущий победитель. У меня даже ложка изо рта выпала. Это был не мужчина, а один сплошной мускул.

— Рот закрой, — приказал мне Вик и отобрал пульт.

Сам он включил чемпионат по футболу. Так как он заговорил первым, я решила, что и мне тоже уже можно с ним общаться.

— Вик, Тамара больше у нас не работает, представляешь?

— Представляю, — спокойным голосом ответил он, чуть повернув лицо ко мне. — Янарат сегодня на совете был назначен наместником на Новомане.

— Совете? — удивилась я и только теперь поняла, где, собственно, был мой любимый.

— Да на совете, — благосклонно кивнул мне Вик, лукаво прищурившись.

— Вик, ну прости, я же не знала где ты. Хоть бы записку написал! — потянулась к нему, вымаливая прощение.

Любимый покачал головой, встал с кресла. Приблизившись, убрал мороженое на столик и, приподняв меня, сел на диван.

— Линда, ты иногда совершенно несносна. И скажи мне, пожалуйста, вот зачем ты Кошира пригласила к нам? — обманчиво ласково спросил у меня Вик, и я поняла, что кто-то опять играет не по правилам.

— Чего? — возмутилась, локтем двинув любимому в бок, будет знать, как глупостям верить. — Вот еще. Что за глупость? Я никого не приглашала.

Почувствовала, как Вик уткнулся носом мне в макушку.

— Он уверял меня в обратном, — обиженно прошептал.

— Ну и пусть. Вик, он мне неприятен, мне неуютно, когда он рядом. А беременным нервничать нельзя, — как могла, пыталась успокоить явно приревновавшего Викрама.

Ну, нашел к кому ревновать? К моли белой! Я никогда бы не променяла Вика ни на кого другого, и уж тем более на янарата. Пусть Тамара с ним мучается.

И сейчас, глядя на спящего любимого, вспоминала горячий поцелуй, которым он меня одарил. Чувствовала, что он тоже скучает по нашей близости. И, если честно, не видела причин не помочь ему расслабиться. Чуть-чуть. Подползла к моим любимым кубикам пресса, провела пальцем, проверяя, как глубоко уснул мой любимый. А спал он крепко. Умаялся, бедненький. Склонилась над его животом и покрыла поцелуями упругий пресс. Языком прошлась по рельефам, внимательно следя за пробуждением Викрама. Одеяло откинула, спустилась еще ниже к соблазнительной темной дорожке из тугих завитков.

Дыхание у Вика сбилось, но глаза не открылись. Или притворяется, или все же не проснулся, думает, что это сон.

Ловко оседлала ноги благоверного, шаловливо забралась пальчиками под резинку боксеров, туда, где уже набухал очень важный орган моего любимого. Не самый важный, но очень соблазнительный.

Заглянув под резинку, улыбнулась, заметив притаившуюся головку.

И вот именно в этот момент зазвонил мой коммуникатор, который новый. Викрам перед сном извинился и принес из кабинета новенький, такой же розовенький и активированный. Настоящий мужчина умеет признавать ошибки и исправлять.

Грустно вздохнула, осторожно вернула ткань боксеров на место и слезла с кровати. Чтобы не мешать любимому досматривать сны, вышла на кухню, где и приняла вызов от Тамары. Очень странно, что она звонила в такое время.

— Шия Махтан, здравствуйте. Извините, что так поздно звоню. Но у меня проблема вышла, — голос у нее оказался очень встревоженным.

Но это и понятно, ведь без уважительной причины навряд ли бы она мне позвонила.

— Привет, да я не сплю. Что случилось, Тамара? — подбадривала я женщину.

— Я вот сделала, как вы советовали. Музыку включила, свечи зажгла. Фрукты тоже приготовила, — зачастила Тамара, явно сильно стесняясь.

Я же приготовилась давать практические советы, подталкивая к правильному соблазнению. Кое-кто у меня сегодня ответит за переживания моего возлюбленного. Я научу Тому соблазнять, так что этот манаукец закачается.

Прокашлявшись, ласково начала наставлять:

— Молодец, главное, ничего не бойся и не стесняйся. Это твой муж, с ним можно быть любой. Так что давай, покачивая бедрами, слушай ритм. Давай смелее, иди к нему, пританцовывая…

Но Тамара меня невежливо перебила, когда я даже основное ей не успела рассказать:

— Да, да, это я тоже уже сделала.

Удивленно замерла, понимая, что у Тамары что-то не получилось.

— Ну и в чем проблема? Ему не понравилось?

Тут главное, чтобы сама Тамара не закрылась, ругая себя. Главное, чтобы не закомплексовала и не спряталась в своей раковине, стыдясь своих действий.

— По-моему нет, — вздохнула Тома.

— Ушел? — подталкивала я к разговору женщину.

Первый раз самый тяжелый. Это потом придет опыт.

— Нет, как? Он же привязанный, — нервно заметила Тамара.

Я на стуле подпрыгнула от удивления, но живот не дал забыть о своем присутствии. Я ведь не ослышалась? Она его привязала?

Осторожно, чтобы не напугать и без того расстроенную Тому, уточнила:

— Ты привязала его? Какая ты смелая. Поздравляю. И чего ему не понравилось?

— Я не знаю, — тихо прошептала Тома. — Я что-то не так сделала, он дергается и рычит.

Ого! Вот это эффект. Викрам не рычал никогда, а только усмехался. Мне срочно нужны были подробности.

— Почему рычит? Дар речи потерял? — взволнованно спросила, надеясь на откровенность Тамары.

— Ну, я тут на сайте смотрела, что мужчин заводит, когда и глаза завязаны и во рту кляп, — опять стала частить женщина, а я просто скатывалась в тихий ужас.

Это же манаукец, с ними нельзя так сразу!

— Ой, Тамара-а-а, — протянула я, — быстро вытащи кляп!

В динамике послышался горестный вздох.

— Я вытаскивала, но он так сильно ругает меня, что обратно затолкала. Что мне делать, шия Махтан? Я, если честно, уже боюсь что-то делать еще, — и столько в ее голосе было мольбы, что сердце защемило от жалости к ней.

Да, ситуация, скажем прямо, экстремальная. Нервно расхаживая по кухне, пыталась придумать, как выручить свою непутевую ученицу. От переживания стала ногти грызть. Ну почему нельзя делать так, как я учила, нет, надо еще кого-то послушать со стороны. Хотя сама виновата. Я же и подтолкнула Томку, рассказав свои воспоминания. А Кошир не Викрам, может и не простить. Это я могу творить все, что заблагорассудится, Вик только выпорет и простит. А от янарата можно ожидать всего чего угодно. Только бы он не сорвался на Тамаре.

Все что приходило на ум, это продолжить начатое. Только так можно обыграть ошибку Томы. Главное, чтобы она постаралась.

— Так, — остановилась и взяла себя в руки. — Так, — повторила больше себе, чем Тамаре, которая внимала каждому моему слову, — главное, не паникуй! Включай видео. Я должна видеть, что ты делаешь и подкорректировать твои действия.

— Ага, — раздалось в трубке.

Экран вспыхнул, и я смогла увидеть испуганные глаза Тамары. В комнате был полумрак, и камера подстроилась под ночное видение. Но все равно было плохо видно обстановку. Лицо женщины закрывало обзор.

Я села на стул и положила перед собой коммуникатор, чтобы было удобнее обучать.

— Так, забирайся на него сверху, — раздавала я инструкции, в голове прокручивала сам процесс, вспоминая нюансы, — и покрывай поцелуями грудь.

— Ага, — мне казалось, Тамара даже не дышала, боясь прослушать ценные советы.

— Медленно, не спеша, спускайся вниз, сначала на живот, потом еще ниже.

Чтобы ей было понятно, руками показала, откуда стоит начинать и куда спускаться.

— Ага, — Тамара положила коммуникатор рядом на кровати.

Забралась на сопротивляющегося Кошира, который, как дикий зверь, пытался порвать путы. Женщина явно нервничала, но смело приступила к укрощению своего мужа. Она стала покрывать поцелуями грудь мужчины. Я покачала головой и прошептала:

— Тома, не спеши. Слишком быстро.

Женщина замерла, прислушиваясь, а с ней и мужчина. Тамара оказалась очень исполнительной ученицей. Я следила за ней, выполняющей мои наставления. Но коммуникатор лежал слишком близко, и я видела только маленький участок тела манаукца: его торс, голову и привязанные к изголовью кровати руки. Я пораженно их рассматривала, так как Тамара их именно привязала, да так, что манаукец никак не мог вырваться. Надо обязательно узнать секрет. Вик у меня рвет даже цепи у наручников.

Но это отступление. Янарат затих, стал тяжелее дышать. Кажется, он уже успокоился и был не против игрищ с женой.

— Тамара, я не вижу, у него там как? — прошептала, боясь сбить ее с настроя.

Тамара оторвалась от груди мужа и обернулась ко мне

— Где? — прошептала, наклоняясь к коммуникатору.

— Тамара, — прошипела в ответ, выразительно кивая в сторону его ног, — не тупи, хозяйство его как? Встало?

Женщина обернулась и кивнула:

— Да, — услышала я тихий ответ.

Устало откинулась на спинку стула.

— Фу-у, это главное, — я могла себя поздравить, раз встал, значит, понял, что к чему. Надеюсь, не тупой.

Села поудобнее, чтобы живот не мешал, подалась вперед и зашептала:

— А теперь слушай внимательно. Рукой погладь его вверх-вниз по хозяйству, и так пару раз.

— Ага, — Тамара тут же решила приступить к исполнению.

— Подожди, это еще не все. Погладишь его таким образом раз пять, а потом вытащи кляп изо рта и поцелуй. Поняла?

— Ага, — Тамара кивнула и опять скрылась из объектива.

— Подожди! — выкрикнула, теряя терпение. Плевать на конфиденциальность. Одна ошибка, и все коту под хвост.

Тамара опять нависла над коммуникатором, закрывая обзор.

— Как только поцелуешь, развязывай руки. Как бы между делом пусть груди коснутся его губ. Надеюсь, не укусит, а то мало ли. А дальше извиняйся, что плохо получилось и заверь, что в следующий раз будешь стараться лучше. Поняла?

— Ага, — кивнула девушка, нервничая.

Ее явно на этом «ага» заело.

— Молодец, только не спеши. Все делай плавно и с придыханием.

— Это как?

— Это вот так, — продемонстрировала соблазнительный вздох.

— Ага, — получила в ответ.

Непробиваемый случай.

— Ладно, потом все расскажешь, а сейчас коммуникатор выключи. Удачи! Я с тобой! — поддержала я Тому.

— Ага, — неизменный ответ на сегодняшний вечер, и Тамара выключила связь.

С облегчением выдохнула, закатывая глаза.

— Учишь, учишь, а все спешат куда-то.

Горячие руки опустились мне на плечи, и тихий смех раздался над головой.

— Так вот чем развлекается моя фаворитка. Я все понять не могу, чего мне все мужики благодарны, в верности признаются до конца их жизни. А это все моя любимая обучает всех желающих.

— Вик, — поцеловала ему руку и потерлась об нее щекой, — не всех, а только избавляюсь от твоих подопечных.

— Я так и знал, что это ты их разогнала. Хитрюга моя. Пойдем в спальню, буду тебя наказывать.

Все это было сказано таким голосом, что я внутренне подобралась.

— Чего? — недовольно обернулась, хмуря брови. — Я беременная, меня нельзя наказывать.

Только вот красные глаза любимого искрились от веселья.

— А вот и можно. Ты наказана и сейчас продолжишь то, что начала и бросила. Как ты могла меня бросить в такой момент? — наигранно обиделся Викрам, чуть сжимая мне плечи.

— Ах это! — с облегчением выдохнула. — Это я с большим удовольствием. Вот заснешь и начну с того момента, где закончила.

Подтрунивать над Виком было так приятно. Любимый нагнулся и обдал горячим дыханием мое ухо, прошептав:

— А я и не спал, так что и не надо ждать, когда засну.

Выпрямился, а я потерла мочку, заводясь от интимного голоса Вика.

— Давай, ты провинилась, а ну марш отрабатывать! — строго приказал мне мой любимый.

Легко подтолкнув, Викрам заставил слезть меня со стула и так же тычками подталкивал к двери нашей спальни.

— Эй, мне больно, — возмутилась я, решив поиграть в обиженную и напуганную.

— Ну раз так, — я даже взвизгнула от того, как резко взлетела на его руки.

Так он меня и внес в спальню. А потом осторожно уложил на кровать.

— Ну-с, продолжим? — разлегся на своей половине любимый, закинул руки за голову и закрыл глаза, имитируя позу, в которой лежал.

Я не удержалась и рассмеялась. Смеялась долго, пока в боку не закололо, а потом подозрительно потянуло низ живота.

— Ой, — выдохнула, пытаясь выпрямиться. — Э-э-э. Знаешь, дорогой, что-то подсказывается мне, что не получится у нас продолжение.

Дыхание сбилось от спазмов тягучей боли в животе.

Кошир

Поговорив с Яшаной о том, что он не претендует на престол и чтобы не слушала мать, янарат в приподнятом настроении возвращался домой. Он весь был в мыслях о предстоящей работе. Ведь ее будет очень много. Но теперь у него есть дом, куда он спокойно может привести свою женушку. Тамара заслуживает счастливой жизни. Надо только подготовить ее к встрече с его родственниками. Кошир очень боялся знакомства Тамары с шияматой. Сестричке будет безразлична жена янарата, а вот мать все сделает, чтобы испортить их отношения.

Войдя в дверь своего жилблока, Кошир приятно удивился, увидев, что свет был потушен, а по полу расставлены свечи. Они, как путевые светлячки, приглашали его идти по ним в глубь комнаты, туда, где поджидал его сюрприз.

Спальня была погружена в полумрак, огонь свечей плясал под плавную и очень красивую мелодию. Тамара полулежала на кровати, одетая в его рубашку. Оголенные ноги жены призывно манили притронуться. Кошир не мог устоять и приблизился.

Тамара отчего-то раскраснелась и нервно кусала губу.

— Том, — позвал ее Кошир.

Женщина подняла взгляд и еще сильнее покраснела.

— Добро пожаловать домой, — скромно прошептала, похлопав ладошкой по покрывалу.

— Очень приятно возвращаться, когда тебя так ждут, — решил поблагодарить ее янарат.

Он сел на край кровати, внимательно следя за женой. Она что-то задумала, но стеснялась это предложить. А Коширу было любопытно, что же это такое. Ведь точно что-то неприличное, очень неприличное.

— Я хочу знать, что ты для меня приготовила, — заговорил Кош, понимая, что от Томы сейчас ничего не добьется. Что она скоро махнет на свою задумку рукой, и они просто лягут спать. Надо было брать инициативу в свои руки.

— Стриптиз, — пряча взгляд, прошептала она.

— О-о-о, — протянул Кошир недоверчиво.

Удобнее садясь на кровати, жестом пригласил жену начать сей волнительный танец.

— Только надо руки привязать, — призналась жена, показывая на атласные ленты, приготовленные для этого момента. Они словно змеи спускались с изголовья, скручиваясь на подушках.

— Зачем? — напрягся альбинос.

Это что-то было новенькое и необычное.

— Так написано, — прошептала Тамара.

С сомнением взглянув на ленты, перевел взгляд на смущающуюся жену и решился. Она же сама предложила. Нельзя было отказаться от такого сюрприза, когда особенно так сильно краснеют, преподнося его.

Кош чувствовал, что уже был готов накинуться на жену. Очень уж красиво и соблазнительно она выглядела в его рубашке.

Отдавшись Тамаре, Кошир позволил привязать руки. Сам мужчина пытался заглянуть под рубашку, так хотелось увидеть хоть кусочек нижнего белья. Все же Тамара молодец. Обычно Коширу приходилось раздеваться перед алчущими женщинами, а никак не наоборот.

Тамара, опробовав узлы, слезла с кровати и встала у стенки напротив мужа.

— Ну, я начну? — нерешительно спросила она Кошира, и он не смог удержаться от улыбки.

— Да, Тома. Я весь в нетерпении, — томным голосом произнес альбинос.

Сделав музыку погромче, Тамара начала покачивать бедрами, играя своими волосами. Они блестели в свете ярких отблесков живого огня. Тома ласкала себя руками, чуть сминая груди. Рубашка чуть приподнималась, все больше позволяя любоваться ножками. Осторожно расстегивая пуговки, Тамара не смотрела на Кошира, а ему это было так нужно.

— Том, посмотри на меня, — взмолился янарат, когда понял, что жена не сделает этого без подсказки.

Поймав затравленный взгляд Томы, Кошир улыбнулся, расслабляясь на подушках. В штанах уже находиться было тесно, а пуговицы еще не все расстегнуты.

— Да, мой сладкий пирожок, да, — подбадривал ее Кош, пожирая взглядом.

Руки у жены чуть дрожали. Но рубашка сдалась, медленно скатываясь с плеч Тамары. Белый ажурный бюстгальтер приветливо выглянул из-под белой ткани. Покачивающиеся движения бедер заставляли шевелиться полные груди в такт. Подняв руку, Тамара зарылась ею в волосах, присела. Взгляд Кошира тут же приклеился к соблазнительному изгибу бедер.

— Да, детка, — подбодрил янарат жену.

Он пытался охватить взглядом все тело Тамары, уловить любое волнительное изменение. Вот она опять закусила губу и попыталась сделать волну телом. Угловатое движение вызвало жар в паху. Да, в этом была вся его жена. Чуть неуклюжая, стеснительная, но очень решительная. Развернувшись к нему спиной, Тамара позволила рубашке медленно упасть на пол.

— Том, забирайся на кровать, мне так будет лучше видно.

— Но я еще не закончила тут.

— Иди сюда, детка. Продолжай прямо на кровати.

Послушавшись, женушка встала на кровати в его ногах. Да, это было еще соблазнительнее. Когда она была совсем рядом, стоит только руку протянуть, но они связаны и от этого было еще более возбуждающе. Кошир желал свою жену, но больше мечтал еще немного помучаться, изнывая от сладкой пытки.

Музыка поменялась, наращивая темп. Тамара тоже стала резче двигать бедрами. Кошир смотрел на белый ажур, который не мог спрятать от пристального взгляда альбиноса потаенный треугольник жены.

— Да, Том, еще, — выдохнул янарат.

Щелкнул замок бюстгальтера, который расстегивался спереди, и тяжелые груди опали, оказавшись на свободе. Ненужная деталь нижнего белья упала на кровать, но Кош даже не заметил этого. Он был полностью поглощен тем, что ловил каждое движение пальцев, сминающих груди. Движения были скованные, в них не было страсти, как если бы это делал он сам. Но Тамара была так мила в своей стеснительной решимости. Ее ладони плавно огладили стан, спускаясь к талии.

— Да, моя хорошая. Сними их тоже, — поторапливал ее Кошир.

Девичьи пальчики нерешительно остановились, прихватив ткань.

— Да, Томочка. Сними же их. Сними.

— Глаза закрой, — попросила Тома, краснея до самых кончиков ушей. Даже грудь пятнами пошла.

— Нет, это не по правилам, — покачал головой Кош.

Белоснежные кружева плавно стали спускаться по коже вниз.

— Кош, мне стыдно, — жалобно простонала Тамара.

— Да, я вижу. Снимай, я приказываю.

Темный треугольник показался, и янарат судорожно выдохнул.

— Пирожок, я хочу тебя съесть, — промурлыкал Кошир. — Иди ко мне.

— Сейчас. Ой! — отозвалась жена и чуть не упала, потеряв равновесие, когда снимала окончательно трусики.

Кошир улыбнулся, предвкушая продолжение. Сейчас он будет господином. Он даст Тамаре почувствовать ту страсть, что она возродила в нем.

Но жена не спешила развязывать руки. Вместо этого она взяла плотный черный платок и завязала ему глаза.

— Том, а это зачем?

— Потерпи немного. Ты не должен приказывать. Ты как бы раб, а я твоя госпожа. Поэтому завяжу тебе глаза и в рот вставлю кляп.

— Том, не надо кляп, — резко приказным тоном выкрикнул янарат

— Надо. Открой рот, пожалуйста, — сомнение в голосе жены подсказывало Кошу, что она сама не знала что делала.

— Том, я сказал нет… — голос заглушила тряпка, бесцеремонно затолканная ему в рот.

И сразу Коширу вспомнился последний инцидент на Шиянаре. Тогда ему больших трудов и нервов стоило выбраться из загребущих рук шияматской подруги. Дергаясь в путах, Кошир пытался освободиться и к большому ужасу понял, что этого сделать не может.

— Кош, не шевелись, а то порежу случайно.

Манаукец замер, почувствовав холод стали на своей коже. Тамара была вооружена. Сердце дико забилось в груди у манаукца. Нож! Она ножом разрезала ткань рукавов сорочки, в которую был одет янарат.

— Вот так, — звонкий самодовольный голос жены, казалось, был наполнен желчью.

Янарату представилось, что в любой момент он услышит свист плетей, и они обожгут его кожу. Не став дожидаться следующего шага жены, манаукец сильнее забился на кровати, скидывая с себя Тамару.

— Кош, Кош, успокойся. Я же осторожно, — неужели он мог так ошибиться и довериться женщине. Он чувствовал, как жена пробирается к его мужскому достоинству, как освобождает от брюк и нижнего белья.

Зарычав, задергался с удвоенной силой. Столько раз уверял всех, что никогда не поверит ни одной, и вот опять попал в ловушку. Вот только не ожидал, что Тамара такая.

Кляп освободил рот, и янарат стал выкрикивать обвинения и ругательства в адрес жены. Он не мог простить ей такого предательства.

— Кош, тихо. Ну прости, Кош! — взмолилась Тамара, но больше янарат не собирался ей доверять. Лживая, как и все бабы. Им нужна только власть над мужчиной. Только так они чувствуют себя счастливыми, упиваясь властью. В рот опять затолкали кляп, и вдруг янарат услышал, как Тамара кому-то звонит.

— Шия Махтан, здравствуйте. Извините, что так поздно звоню. Но у меня проблема вышла.

Махтан! Так вот кто стоит за спиной Тамары. Вот кто дергает за ниточки! Махтан!

Кошир взревел, борясь за свою свободу! Он не хотел себе участи любовной игрушки. Хватит! Он выторговал себе свободу. Он уже не будет никому подчиняться!

Вот только почувствовав тяжесть тела Тамары, он натянул руки до предела. Как же он хотел сжать руками шейку этой несносной и вульгарной особы, которая встала на пути его семейного счастья.

Осторожные и быстрые поцелуи прожигали кожу янарата. Нет, он не собирался плавиться от желания, как делал это несколько минут назад.

— Тома, не спеши. Слишком быстро, — громкий шепот ненавистной Матхан заставил прислушаться к себе.

И Кош замер, чувствуя, что Тамара целует его очень ласково, не оставляя после себя засосы, как это делал он сам. Хотя и не смогла бы она этого сделать. Но суть в том, что ласка отзывалась во всем теле приятной истомой. В паху опять стало жарко.

— Тамара, я не вижу, у него там как? — шепот Матхан пробил словно током все тело.

Она там еще и подсматривает! Дрянь! Похотливая дрянь!

Тамара оторвалась от груди Кошира и прошептала:

— Где?

Кошир был готов зарыдать. Жена оставалась все такой же доверчивой простушкой. И как же он хотел ее сейчас наказать. И он накажет, только выпутается из пут и накажет.

— Тамара, — прошипела Махтан, — не тупи, хозяйство его как? Встало?

Кошир взревел, желать накричать на Тамару, чтобы не смела показывать его хозяйство этой озабоченной. Перед внутренним взором янарат увидел усмехающееся лицо Махтан. Он ненавидел ее всем сердцем.

— Да, — сдала его жена.

— А теперь слушай внимательно, — Кошир обратился весь в слух, желая знать, что еще приготовила для него эта дрянь. — Рукой погладь его вверх-вниз по хозяйству, и так пару раз.

— Ага.

Кошир вздрогнул, когда жена обхватила ладонью его восставшее мужское достоинство.

— Подожди, — остановила ее Махтан, и Кош был готов взвыть. Слишком приятно чувствовать себя в теплых руках жены. Рука была нежной и ласковой. Кошир не понимал, чего пытались добиться извращенки, но ему было приятно. Они сумели больше, чем кнуты, или плети. Он готов был с вожделением войти в свою жену и получить от этого процесса удовольствие, правда, только плотское. А Махтан продолжала нашептывать Тамаре:

— Это еще не все. Погладишь его таким образом раз пять, а потом вытащи кляп изо рта и поцелуй. Поняла?

— Ага.

И Кошир выгнулся, когда ладонь опять крепко обхватила его затвердевший и пульсирующий ствол.

— Подожди! — громкий окрик остановил Тамару.

Янарат застонал. Он был готов убить эту садистку прямо сейчас, собственными руками, на глазах у всех. И плевать на ши Махтана. Плевать! Нельзя так издеваться над мужчинами.

Прислушиваясь к громкому шепоту, янарат жадно ловил каждое слово, все больше запутываясь в замыслах женщин. Все, о чем говорила Махтан, могло только возбудить его, не причиняя боли: ни физической, ни душевной. Наверное. Сомнения закрадывались в его душу с каждым словом Махтан.

— Как только поцелуешь, развязывай руки. Как бы между делом пусть груди коснутся его губ. Надеюсь, не укусит, а то мало ли. А дальше извиняйся, что плохо получилось и заверь, что в следующий раз будешь стараться лучше. Поняла?

— Ага.

Следующий раз? Они не собираются останавливаться на этом?

— Молодец, только не спеши. Все делай плавно и с придыханием.

— Это как?

— Это вот так, — у Махтан профессионально получилось вздыхать, словно она сейчас была готова кончить. Какая же она лживая женщина!

— Ага.

Кошир весь внутренне подобрался. Нет, только не Тамара. Он не даст стать такой же порочной. Он отучит ее ото лжи.

— Ладно, потом все расскажешь, а сейчас коммуникатор выключи. Удачи! Я с тобой!

Сильнее стиснув зубы, Кошир считал до десяти, продумывая, как не дать больше им встретиться и даже созвониться.

— Ага.

Это последнее, что услышал Кошир, перед тем как застонать в голос. Жена осторожно приступила к тому, чему ее учила Махтан. Скованные движения вверх и вниз были очень нежными и плавными. Он хотел бы яростные движения. И не руку, нет. Язычок. Надо обучить жену и этому приему доставить наслаждение. Хочет учиться, он станет для нее учителем. Только он покажет все изощренные ласки, которые сам знал. И, наверное, стоит сказать спасибо Махтан, что подтолкнула Тамару к пропасти, в которую он столкнет жену, чтобы плавиться и умирать от страсти, только вместе.

Кляп Тамара вытащила, и Кошир завладел ее губами, которые нерешительно прижались к нему. Он чувствовал, как жена вздрогнула, как пыталась разорвать поцелуй, но янарат вобрал в себя ее язык, ластясь к нему своим. Тамара застонала, прижимаясь к его груди.

— Да, детка, — выдохнул Кошир, когда жена сумела отстраниться.

Руки Томы потянулись к запястьям янарата. Соблазнительная горячая грудь и вправду задевала лицо.

Укусить он хотел, но не сейчас. Он с большим нетерпением ждал, пропуская мимо ушей невнятные извинения жены. И вот ленты опали на кровать, а Тома оказалась подмята мужем.

— Если хочешь учиться, спроси меня. Я люблю кое-что другое, мой пирожок. И покажу тебе все тонкости соблазнения.

— Кош, прости. Я не знала как лучше, — Тома была испугана, и это отрезвило Коша.

Но янарат все никак не мог понять один момент.

— Почему Махтан? — еле сдерживая гнев, спросил он у жены.

Пожав плечами, Тома не отводила взгляда.

— Они любят друг друга, и она не стесняется делиться опытом, — попыталась объяснить ему жена.

— Ах вот оно что — любят! — усмехнулся Кош. Томка хотела любви от него. Да только не с той стороны зашла с этим вопросом. Как он сам не догадался, что жена давно пытается привязать его эмоционально к себе.

— Нет, Том. Никаких больше Махтанов, поняла? — строго, нетерпящим возражений голосом, приказал ей янарат.

— Почему? — доверчиво спросила она, моргая ресницами.

— Потому что я — Шияна. Я лучший и ты это признаешь!

— Кош, я знаю это, — опять покраснев, Тома отвела взгляд, прижимая ладонь к его груди, там, где расположено сердце.

Глядя на контраст их кожи, янарат коварно улыбнулся, прошептав:

— Ну что ж, проверим.

Овладев своей женой, Кош вымещал на ней весь свой пережитый страх, яростно врываясь. Он хотел забыться, чтобы не помнить своего позора. Он не мог себе простить, что не доверял своей детке, той, что тянется только к нему. Он заставил ее желать только его, постоянно думать о нем, жить только им.