ГЛАВА 8.

Линда.

Тревога, как я и думала, была ложной. Ши Трона меня несколько часов кряду строжил, выговаривал, как маленькой, что нельзя быть такой безрассудной. И чего все прицепились к моим любимым туфлям. Да, каблук высокий, но зато удобный и ноги красивые в них. Когда все анализы были сделаны, уколы поставлены, таблетки выданы, не мне, а Викраму, меня отпустили под строжайший домашний арест.

Любимый молчал. Долго молчал. Вообще не разговаривал со мной. Я не могла понять причины такого его состояния. А вот когда я вышла из ванной комнаты в его любимом пеньюаре, Вик ожил. Он напряженно следил, как я к нему подошла и устроилась у него на груди. Сидеть, опираясь спиной о его грудь, мое любимое занятие. Я могла так высидеть хоть всю жизнь. Его большие горячие ладони покоились на моем большом животе, а наш маленький изредка попинывал папку, играя с ним.

— Вик, ты чего такой задумчивый? — решила все же уточнить.

Такое состояние для него непривычно и немного пугало. Ну не мог же он на меня обижаться.

— Знаешь, любимая, — тяжело вздохнув, прошептал Вик, — я не переживу, если вдруг тебя потеряю.

— Я не собираюсь умирать, — предостерегла его, мало ли.

— Спасибо, но все равно это было страшно.

Голос Вика был очень печальным, и мне стало стыдно за свою выходку. Он же меня по-настоящему любит, а я от него хотела сбежать. Но ведь недалеко, а так, чтобы вспомнил обо мне. Но такого эффекта от своего побега я не ожидала. А все этот янарат.

— Вик, ну подумаешь, немного живот прихватило. Я же сразу тебе говорила, что так бывает. А ты нашел, кого слушать. Мужика. А как он орал в коридоре, я, вообще, в шоке была. Она рожает! Она рожает! — передразнила блондина, который такую панику навел, что я сама испугалась за себя, что уж говорить о Вике. — Верещал ваш янарат так, словно он отец ребенка, а не ты.

Тихий смех любимого приятно отогревал мое сердце.

— Вообще-то, это я верещал. А потом Тамара приказала взять себя в руки. И мне стало так плохо. Я вдруг подумал, а что если…

— Вик! Я тут, я живая. И когда рожать буду, ты будешь напиваться! Понял меня? Не хочу еще и за тебя переживать. Я и так буду занята!

— Ох, Линда, я так сильно тебя люблю. Поскорее бы уже он родился, — сокрушенно прошептал Вик.

— Дорогой, успокойся. Больше паникуешь по пустякам, — решила сменить тему, а то разговор нас куда-то не туда заводил. — Ты лучше скажи, куда Тамару поселим. У нас же есть свободный блок рядом.

— Нет, — холодно отрезал Викрам. Руки, обнимающие меня, напряглись.

— Что нет? — откинулась, чтобы получше рассмотреть напряженное лицо любимого.

— Линда, я не выжил еще из ума, чтобы селить янарата рядом со своей семьей. Еще его жену я вытерплю, так как она, по собранной информации, отличается очень добрым нравом и спокойна. Только не янарата.

— Почему? — уточнила, хотя мне он тоже сразу не понравился.

Вот что-то было в этом альбиносе нехорошее. Он опасный, хоть и строит из себя белого и пушистого.

— Линда, да он же псих! И команда у него тоже, все выдающиеся личности. А я-то еще думал, с чего это корабль у землян с орбиты сошел, да так удачно, что никто не выжил.

— Что? — не на шутку встревожилась. — Какой корабль?

— Малыш, я тебе расскажу, но не для того чтобы ты Тамаре или кому-то еще рассказывала, поняла. А для того, чтобы понимала, кто такой этот янарат и что из себя представляет. А корабль тот, что на днях разбился.

— Да ты что? — все еще не могла поверить, как блондин мог это сделать.

Ведь на фоне любимого Кошир терялся. Он и в плечах и в росте уступал Викраму.

— Линда, — посмеиваясь над моим недоверием, покачал головой любимый, — ну не сам же он это сделал, а вместе с командой. Я когда увидел их, сразу все и понял. Лучший мечник, виртуозный механик, безумный подрывник, неуловимый хакер и самый лучший летчик-ас, которому подвластны любые непроходимые космические просторы, и все они стояли за спиной янарата. Ты знаешь, как мне плохо стало в тот момент!

— Я не понимаю, их же не было на корабле. Насколько я поняла Тому, ее уже давно оттуда уволили.

— Котенок, ну сама посуди. Я не верю в случайности. И только их присутствие там объясняет, как военный корабль, отслуживший исправно столько лет, неожиданно теряет управление так, что никто не успевает среагировать. Да не бывает такого. Не бывает. Они даже сигнал бедствия не успели отправить. Я как данные собрал, сразу понял, что там что-то нечисто. Но земляне проглотили вердикт комиссии, что произошел сбой в бортовом компьютере. И вот теперь они здесь. Линда, ему определенно что-то от меня надо. Секретарь сообщал, что янарат сам лично меня искал и приходил ко мне на работу. Да и шиямата его никак вернуть домой не может, беспокоится. А ей дорогу перебегать себе дороже.

— Почему? — я пребывала в шоке.

Нет, я честно думала, что он так из-за ложной тревоги волнуется, а тут, оказывается, все еще хуже. Пришла беда, откуда не ждали.

— Ревнивая она, сына любит и трясется над ним. А он явно сбежал. Сонира вон тоже как увидела янарата, сразу в лице переменилась. Если еще сюда шиямата нагрянет, я вообще на работе ночевать буду. Все, лучше не думать об этом. Я в отпуске. Пусть Джо сам голову ломает, как все разруливать.

— А ты в отпуске? — восторженно переспросила, не веря своим ушам.

— Ну да. Устал дергаться, — прошептал Вик. — Посижу с тобой, пока не родишь.

— Вик, я тебя люблю, — всхлипнула от счастья.

Это не выразить словами, как я была ему благодарна. Я и он целый день вместе и всю ночь. И он не будет бросать меня ради других. Весь и мой. Наконец-то.

***

Вот только я поспешила радоваться. Как бы я ни любила Викрама, но… Он меня любил больше и… Нет, конечно, понимаю, что я придираюсь. Может, даже слишком придираюсь, но…

— Вик, все, иди на работу. Надоел! — выкрикнула, когда очередная подушка была бережно подложена под спину.

Куда пихает, спрашивается? И так лежу на кровати как принцесса на горошине. Вот был он на работе, я была сама себе хозяйка: хочу — хожу, хочу — лежу. А за два дня он настолько достал своей заботой, что мое терпение лопнуло.

Нет, первый день я была счастлива. Перецеловала его везде и всюду. Использовала его как подушку, массажиста, носильщика. Мы провели замечательный день, ужасную ночь, так как из-за моего нытья никто не выспался.

Я мысленно досчитала до десяти, глядя на расстроенное лицо любимого.

— Вик, я спать собираюсь, а не прыгать на кровати. Вот зачем мне столько подушек?

— Чтобы удобнее, — спокойно ответил, взбивая эту самую подушку кулаками.

— Вик, — застонала, закатывая глаза. — Иди, поработай, пообщайся с Джо. Я сама лягу и посплю.

Нет, я не выдержу, сама скоро за дверь вытолкаю.

— Линда, да что опять не так? — обиделся Вик.

— Все не так, — взвилась. — Я не хочу спать со всеми этими подушками, я с тобой хотела спать, а ты все боишься задавить!

Да, любимый предпочитал сбегать от меня на ночь на пол или в ногах спать. Это безумно выводило из себя.

— Линда, но врач же сказал…

Вот опять! Ну сколько можно? Чуть что, сразу словами ши Трона прикрывается.

— Вик, не зли, — предупредила его.

Упоминание докторишки раздражало сильнее, чем эта навязчивая забота любимого. И даже сильнее, чем эта странная его перемена из нормального любящего мужика в курочку-наседку. Жуть.

— Хорошо, я уйду, — подозрительно легко сдался Вик. — Но ты должна поспать! Обещаешь?

— Обещаю, обещаю, — быстро согласилась, за что и получила очень нежный поцелуй в нос.

Стоило Викраму выйти из комнаты, как я начала отбрасывать подушки от себя. А потом разлеглась звездой, радостно улыбаясь.

Свобода! И что же я ее не ценю-то?

Ребенку тоже понравилось лежать звездой. Заворочался, больно упираясь о многострадальные мои ребра. Сморщившись, задержала дыхание, переживая активность малыша.

В этот момент дверь распахнулась чуть ли не с ноги. Натали пришла!

— Все! Я так больше не могу! Забирай своих подопечных и вообще, я домой поеду к маме! — заявила мне моя родная сестра.

Та, которая обязана мне слишком многим, чтобы вот такое заявлять. Ха, да кто ее отпустит!

— С чего бы это? — недовольно бросила ей, осматривая возбужденную, раскрасневшуюся сестренку.

— Да потому что! — визгливо приступила жаловаться Натали на подопечных, которых, между прочим, осталось не так уж и много, хотя я все силы приложила, чтобы их вообще не было. Но остались самые вредные. Самые умные, сразу смекнули, что на моё зариться для них же хуже будет. — Они звонят по любой глупости. Карточка не работает, видите ли, а проверить баланс не судьба! А потом еще и денег просит в займы. Надоело!

— Натали, не смей меня кидать в такой сложный период. И вообще, ты должна, нет, просто обязана, держать их подальше от Викрама!

— Девочки, кушать будете? — постучавшись, заглянула в комнату Тамара.

Улыбнувшись новой подруге, кивнула на нее Натали:

— Вот можешь Томе отдать часть подопечных.

Тамара сразу смекнула, что не вовремя пришла. Стала отнекиваться. Ей уже выпала возможность понять, что это за морока, следить за подопечными, которые так и норовили появиться в самый неудобный момент.

— Ой, нет, шия Махтан, что вы. Я не смогу, как госпожа Новик, с ними строго разговаривать. Пойдемте, я вас лучше супом покормлю.

Натали скривилась, за что получила подушкой от меня. Вот чего ей не нравится. Работа непыльная, просто нервная. Пробежаться по магазинам с парочкой девчонок, потрещать с ними по коммуникатору, вежливо поставить на место — что тут сложного? Ее-то карточка не в пример с большим лимитом была. Еще и кривится.

Ей и так повезло, что я вообще ее кормлю! А то сидела бы на какой-то заказной бурде, от которой воротило не только меня, но и сестру. А Викрам с большим удовольствием уплетал за обе щеки манаукские блюда.

Охая, как развалюха, я с трудом встала с кровати, а сестричка даже руку не подала. Сложила их на груди и напряженно на меня смотрела.

Так, это еще не все были претензии ко мне.

— Ну? — нетерпеливо бросила ей, зная, что она только и ждет моего разрешения.

— Линда, поговори с мужем, чтобы ко мне не приставал один тип. Я его боюсь.

— Какой? — насторожилась, ожидая продолжения.

— Да этот, один из новеньких. Альбинос.

— Кошир? — удивилась, оглядываясь на Тамару, которая сразу подобралась, слыша каждое наше слово.

— Да нет, — взмахнула Натали, морщась. — Тот, что самый страшный из них.

— Да они все на одно лицо, говори понятнее, — прошептала, боясь обидеть женщину, которая все ближе подходила, внимательно прислушиваясь.

— Ну этот, громила, — выпалила Натали, густо краснея.

Вот это реакция! Моя сестра и краснела!

— Ты нормально можешь объяснить, что произошло? — чуть ли не силком приходилось вытаскивать из нее слова.

Тамара уже зашла в комнату и остановилась рядом со мной, глядя на сестру. Та явно смущалась. Что-то тут не так.

— Девочки, ну что вы так на меня смотрите! — не выдержала Натали, злясь. — Да мне страшно! Очень! Он большой и уродливый. А еще вечно встанет у меня за спиной и дышит в затылок.

— Прям в затылок, он же высокий, — усмехнулась я, не понимая, если честно, претензий сестры.

— Жибор хороший, просто большой. Я тоже его сначала боялась. Взгляд у него, конечно, неласковый, но сам он хороший, — вступилась за альбиноса наша новая повариха.

— Ой, Тамара, тебя послушать, так они там все белые и добрые. А я его боюсь. Он же не отходит от меня ни на шаг. Я же даже не могу при нем с ши Трона поговорить. А у меня, может, лед тронулся! Я, наконец, смогла на свидание набиться!

— Ой ли. Мне вообще кажется, что он унжирец. Людей с точки зрения опытов рассматривает.

— Я поговорю с Коширом, чтобы он поговорил с Жибором, — заверила сестру Тамара, поглаживая ее по руке.

Натали насупилась, как маленькая.

— А я с Викрамом поговорю, чтобы он поговорил с Коширом, чтобы тот поговорил с Жибором. Так что пойдемте есть! — весело высказалась и первая вышла из спальни. — Ты вообще с ним разговаривала, может, он от тебя чего-то хочет?

— Конечно, разговаривала, — ответила Натали, идя следом и не отставая ни на шаг. — Он молчит! Пыхтит и молчит. И главное, никто ему и слова не говорит против. Ши Трона вообще делает вид, что его рядом нет. Я так не могу.

— Твой Трона вообще никого не замечает, если человек здоров. Ему только болячки подавай, — ну не нравился он мне и все тут.

Села за стол и включила комм, чтобы позвонить Викраму. Он сразу же принял вызов, словно только этого и ждал. Приятно!

— Да, любимая, — ласково позвал он меня, — соскучилась?

— Конечно, но я по другому поводу звоню. К Натали альбинос Жибор прицепился, скажи ему, чтобы отстал.

— А-а-а, — протянул Вик и выдал то, от чего у меня и сестры рот неприлично раскрылся. — Он ее телохранитель. Так что пусть привыкает.

— Зачем Натали телохранитель? — не веря своим ушам, переспросила. Мне так телохранителя никто не выдал, а ей так — пожалуйста.

— Линда, у меня что, работы тут полно для них? Куда мог, туда и распихал. И вообще, Натали у нас особенная, вдруг украдут. А так она под неусыпным присмотром.

— Спасибо, любимый, — поблагодарила и отключила комм.

Гневно перевела взгляд на сестру и стала отчитывать:

— Добегалась! Дособлазнялась! Вот теперь и терпи! Говорила же, не лезь ты ко всем подряд. Это не телохранитель, это твой надсмотрщик! Ну ты, Натали!

Раскрыть замысел любимого не составило труда, особенно если учесть, сколько раз он меня просил поговорить с сестрой, чтобы не приставала к каждому понравившемуся манаукцу с шокирующим предложением раздеться и попозировать. От нее уже все шарахались.

— Все, к маме уеду. Сегодня же, — пообещала мне сестренка, недовольно хмуря брови.

— Конечно же! А там твой папка сразу тебя замуж и отдаст! — весело усмехнулась, беря ложку.

Тамара, пока я разговаривала с любимым, уже поставила перед нами тарелки, полные ароматного супа. Слюнки сразу потекли от невероятно аппетитного запаха. С появлением Тамары уже набрала три килограмма, но отказаться от такой вкусной и привычной пищи у меня не было ни силы воли, ни желания.

Натали, приступив к поглощению пищи, стала более расслабленная, даже заулыбалась. Бросила на Тамару до боли знакомый мне взгляд, задумчиво облизывая ложку. А та и не подозревает, что сейчас начнется.

— Том, а ты любишь картины? — вот так издалека начала прощупывать почву сестренка.

Я тоже стала присматриваться к Томе, пытаясь понять, что в ней особенного увидела Натали.

Формы у моего личного повара аппетитные, конечно, не худая, но и ничего лишнего. Волосы забраны в тугой пучок на затылке. Украшений практически нет, только цепочка с крестиком на груди. Даже кольца на пальце и того нет. Очень живые чистые глаза, цвет необычный — приглушенная зелень. Словно слегка испачканный серый в зеленом цвете.

— Да, конечно. С детства люблю на выставки ходить. Так много удивительного выставляют, сказочного и необычного. Тут недавно, примерно год назад, видела изумительные портреты одного мужчины. Очень на вашего мужа похожего, — это она уже мне сказала. — Только там у него глаза цвета морской волны были. Такой напряженный взгляд, словно живой.

— А я знаю, кто автор этого творения, — сразу расцвела в еще более радостной улыбке сестричка.

Мне было не до веселья. Я до сих пор не могу узнать, кто скупил мои картины. Вик, конечно, не переживал, я ему другие подарила, где он был настоящий, а не под маскировкой.

— Да, и кто? Я не запомнила фамилию. Говорят, молодая еще, но очень талантливая художница.

— Да, все так. Это шия Махтан, — сдала меня сестренка.

— Ой, да вы что? Я и не знала, что вы рисуете. Тут ни одной картины нет.

— Я не люблю свои творения на стенах вывешивать. Я их сестре отдаю, а она выставки устраивает, перемешивая со своими собственными, ведь это она у нас молодая, но талантливая художница.

— Да, ты права, — согласилась Натали, нисколько не смущаясь. — Так вот, Тамара, я хочу вас нарисовать. Вот представьте: вы на кухне у плиты, чуть привалившись бедром к шкафу, закинули голову ему на плечо. А на вас только фартук.

— Кому на плечо? — не поняла Тома, испуганно моргая.

— Как кому? — сбилась с настроя сестра. — Мужу. А он стоит у вас за спиной, нежно положив руки вам на бедра под ткань фартука. И целует плечо. Весь такой белоснежный, чуть светящийся от ярких лучей, падающих на него.

Усмехаясь, переводила взгляд от опешившей Тамары к размечтавшейся сестренке. А что, идея самое то для мести. Надо проучить янарата за ту панику, что устроил мне в зале ожидания.

Его победную улыбку я еще долго не забуду, и взгляд красных глаз из-под белоснежных густых бровей. Да, именно с такой ухмылкой он будет у меня целовать плечо своей жены. Она должна увидеть, кто ее муж на самом деле.

— Ой, нет! — выдохнула Тамара, переварив информацию, выданную ей сестренкой.

Но Натали не сдавалась, в красках стала расписывать все выгоды ее предложения. Вот нашла кому предлагать славу. Нет, Тамара не из тех людей, которые разрешат себя голую всем желающим показывать, она у нас женщина скромная.

Тамара

Я сбежала от двух сестер на кухню. Конечно, они были очень приятными людьми, но слегка странными. Шия Махтан понятно почему: беременность вносит свою лепту в характер. А вот госпожа Новик удивляла своей импульсивностью и открытостью. Она могла спокойно в лоб человеку рассказать обо всех его отрицательных качествах, которые видны не только во внешности, но и душе. А то, что она мне предложила, ужасно смущало своей непосредственной откровенностью.

Странная девушка. Она с лёгкостью ругалась с подопечными ши Махтана, которые, как мне долго объяснял муж, были что-то вроде приживалок. Эти беспардонные дамы внаглую требовали к себе внимания ши Махтана. Такое положение дел очень раздражало его фаворитку и мою нанимательницу.

И чем больше я узнавала о внутреннем укладе жизни манаукцев, тем была увереннее в своем желании быть именно женой. Так как при мне никаких подопечных у Кошира почему-то не могло быть. Правда, зависть, которая светилась в глазах мужа, стоило только кому-то похвастаться количеством подопечных, меня больно ранила. Вот чего мужчинам не хватает? Чего?

Прислушиваясь к разговорам, доносившимся из гостиной, я ждала, когда придет мой муж. Уже второй день я работала на чету Махтанов, хотя их таковыми можно назвать исключительно по их отношению друг к другу. Ши Махтан безумно любил и переживал за свою жену. А Линда отвечала ему тем же и ревновала. Сильно ревновала. Один раз даже ко мне, когда ши Махтан оценил по достоинству мои пирожки с мясом. Я была счастлива, слушая похвалу такого важного человека, пока не натолкнулась на колючий взгляд шии Махтан. Я впервые оказалась в такой ситуации. Ко мне никого никогда не ревновали. Только Кошир и меня. И вообще, почему-то именно в обществе манаукцев я чувствовала себя красивой и желанной женщиной. Все друзья мужа очень бережно ко мне относились, и Коширу это иногда не нравилось.

Грустный вздох вырвался из груди. Я скучала без мужа. В первый день не заметила, а сегодня особенно остро почувствовала нехватку его внимания. Еще и фантазия госпожи Новик разбередила мою рану. Тоска все больше снедала душу.

Как бы я не оправдывала себя, но ждала, когда он придет, когда опять будет рядом. Будет мешать и приставать ко мне. К сожалению, сегодня у него работа. Господин Махтан куда-то отослал его. Викрам взял его на работу, как и всех друзей Кошира. Ведь они теперь были такими же бездомными, как и мы. Доброта ши Махтана поражала. Глядя на его угрюмое лицо с ужасным шрамом на щеке, казалось, что он очень жесткий. Я все никак не могла забыть, как он ругался в нашу первую встречу. Пугающее зрелище, я так переживала за Кошира. Ведь видела, как он хотел защитить меня, и пошел бы против разъяренного мужчины несмотря ни на что!

Из-за этой образовавшейся пустоты все валилось из рук. Молоко убежало. Соль просыпалась. От того, как неосторожно поставила на стол пачку с мукой, облако мучной пыли взвилось вверх. Красиво, но расточительно. Тихо ругнувшись, протерла тряпкой стол. Сполоснув руки, нашла и достала прозрачную чашу, которая со стуком опустилась на столешницу. Сегодня определенно не мой день. Устало оперлась руками о стол, собираясь с мыслями. Надо взять себя в руки. Шия Махтан захотела оладьи со сливками и клубникой.

Вот только стоило подумать о сливках, как тут же всплывало воспоминание о случае на кухне в космическом корабле. Магнетический взгляд красных глаз. Горячий язык, слизывающий сливки с моих пальцев. Почему-то казалось, что это было так давно. В прошлой жизни.

— Тамара, тебе плохо? — из волнительных воспоминаний меня выдернул голос госпожи Новик, раздавшийся рядом.

— Нет, все хорошо. Спасибо за беспокойство, — смутилась под внимательным взглядом девушки.

— Может, помочь? — предложила Натали, в сомнении оглядывая стол.

— Ой, я буду только рада, — спохватилась, бросая взгляд на часы. Размечталась, а время поджимает. — Вы не могли бы взбить сливки. Ваша сестра просила с клубникой.

— А да, Линда у нас такая. Вечно на сладенькое тянет, — беззлобно подтрунивала над своей сестрой Натали.

Я все никак понять не могла, кто же из них старше. Внешне выходила Линда младше, а вот по внутреннему миру — Натали. Она, словно ребенок, стремилась узнать что-то новое, но быстро теряла к этому интерес. Но помогать мне жарить оладьи она принялась с большим энтузиазмом. Правда, чуть ли не половину сама же и съела. А мне пришлось еще тесто разводить, так как мужчина у госпожи фактурный и четырьмя оладьями сыт не будет.

***

Линда

Пока сестренка отвлекала Тамару, я достала лист и, вооружившись карандашом, вернулась в столовую. Вдохновение пришло, как обычно, резко и захватило с головой. Поэтому рисовала, подглядывая за девчонками через щель, и не обращала ни на что внимания. Первые штрихи сменяли более жирные и уверенные. Тамара в образе получалась очень нежной и мечтательной. Наверное, она такая и была, раз на бумаге открывается ее душа. Взгляд, обращенный куда-то к потолку, казался наполненным мечтами. Она словно не чувствовала, что к ней со спины прижимается муж. Когда я приступила к прорисовке черт лица Кошира, у меня руки дрожали от волнения. По памяти рисовать сложно. Я могла ошибиться. Но продолжала четко очерчивать пухлые губы в кривой ухмылке. Зубы, выглядывающие между ними. И, конечно же, сам взгляд. Холодный, насмешливый и даже страшный. Он пугал, предупреждал.

— Линда? — удивленный возглас застал меня, когда я усердно прорисовывала упругие ягодицы альбиноса.

Встрепенувшись, рассеяно взглянула на пребывающего в шоке Викрама.

— Линда! Это что такое?

Я медленно убрала рисунок в папку, не зная, что и сказать в свое оправдание. Правду ведь не скажешь.

— Я спрашиваю тебя, любовь моя, что этот чужой голый муж делает у тебя на картинах? — нависая надо мной, ярился Викрам.

Я сглотнула. Что-то голова отказывалась думать. Вик был так прекрасен в гневе, что просто не могла ни о чем думать. Отодвинув от себя папку подальше, встала со стула и потянулась за поцелуем. Да, я хочу его сейчас такого. Вот прямо здесь и сейчас. Сердце билось очень громко в моей груди.

— Нет, — резко выдал мне Викрам, больно сжимая мои ладошки у себя на груди. — Ты возбудилась от другого, а теперь ко мне лезешь с поцелуями.

— Чего? — обиженно выдохнула.

Наваждение как рукой смыло. Горечь разочарования била по самому беззащитному, по моей любви. Сомнения Вика — это то, чего я меньше всего ожидала. С силой отобрала свои руки. Схватила папку и направилась к Томе. На кухне девчонки притихли. Я уверена, они слышали каждое слово Вика. Это было так унизительно, что слезы навернулись на глаза. Сколько раз я твердила ему, что люблю. А он! Как он мог? Еще и при всех!

Всучив Тамаре в руки лист, я так же молча решительно прошла мимо застывшего Викрама и ушла в спальню, где просто упала на кровать и дала волю слезам. Как у него такое в голове могло родиться? Как?

Тихо поскуливая, уткнулась лицом в подушку. За что он так со мной?

— Линда, прости, — тихий шепот услышала, когда рядом опустился Викрам, обнимая и прижимаясь со спины.

— Как ты мог? — с трудом выдавила из себя слова.

— Прости, не знаю, что на меня нашло. Просто ты так рисовала его. Я думал, что меня, а там он. В голове как замкнуло. Прости.

Боль в голосе любимого была неподдельна. Он раскаивался, и я ему верила. Просто не могла не верить. Ревность ведь тоже один из признаков любви. Значит, боится меня потерять, боится, что полюблю другого. Смешно.

— Вик, — простонала, не зная, смеяться или продолжать плакать.

С его стороны, наверное, это был удар под дых.

— Прости, любимая, — ласково умолял меня Викрам, но тут же изменил тон на приказной. — Но больше не рисуй никого.

— Да что за глупости у тебя в голове? Вик, я просто нарисовала Тамаре картину и все. Что в этом такого?

— Линда, ты не видела себя со стороны, когда ты рисуешь. Ты прекрасна.

— Вик, я беременная. У меня живот больше меня самой. Как я могу быть прекрасной.

— Глупенькая, для мужчин беременные очень красивы. Особенно, если любимая ждет его ребенка, — тихий ласковый шепот, нежные слова и практически невесомые поцелуи.

Сильнее откинула голову, открывая для Вика шею. Хочу еще плыть на волнах его бережной теплоты. Мягкие губы прошлись по чувствительной коже, подбираясь к ушку. Зубы несильно прикусили мочку. Дыхание сбилось у меня, я застонала, чувствуя, как начинает разгораться желание. Горячие пальцы рисовали круги на животе, волнительно и безумно приятно.

Но я обижена! Я потерплю еще чуть-чуть, еще самую малость.

Вздрогнула от того, как напористо Викрам развернул к себе, пытливо вглядываясь в мое лицо. Медленно склонился, даря теплую улыбку.

Прикрыла глаза, чтобы он не видел радости в них. Ведь именно ее я сейчас чувствовала. Я плавилась от желания, ждала с большим нетерпением поцелуя. Надеялась на большее, зная несдержанность любимого.

Ласково погладил лицо, гипнотизируя взглядом, лишая воли. Сама потянулась за поцелуем.

— Скажи, что простила, — выдохнул прямо в губы, обжигая, но не даря такого желанного прикосновения.

Моргнула, удивляясь, что в такой момент он еще мог разговаривать.

— Что? — переспросила, хмурясь.

— Скажи, что простила, — соблазнял меня Вик, слегка потершись носом об мой.

Не рассмеялась исключительно благодаря силе воли. Любимый был насколько сейчас ранимым и обезоруживающим. Я видела, как он ждал, боясь услышать другой ответ. Закусив губу, давилась смехом, чуть сотрясаясь всем телом.

— Линда, давай говори, — давил на меня Вик.

Вздохнув поглубже, я сдалась:

— Прощаю, — Вик склонился, правда, я успела выставить между нашими губами указательный палец, — но!

Выдержав театральную паузу, с трудом удержавшись, чтобы не рассмеяться, глядя на насупившегося любимого.

— Но я рисую все, что захочу! — закончила мысль.

— Но не голых! — прошипел Вик, боднув меня лбом. — Эта прерогатива моя! Если хочешь, прямо сейчас можешь приступать. Только я! Понятно?

— Вик, ты чудо! Раздевайся, буду тебя рисовать, — согласилась я.

Но никто из нас никуда не дернулся, а мы долго и самозабвенно целовались.

***

Кошир.

Вернувшись в жилой блок, выделенным им ши Махтаном, янарат изумленно заметил, что жена еще не вернулась. Нахмурившись, сверился с часами на стене. Тамара задерживалась.

Пустая спальня и скучающая кухня молчаливо требовали вернуть хозяйку домой. Усмехнувшись, янарат с удивлением понял, что сам хочет именно вернуть свое себе. Хватит уже Махтана и его фаворитку баловать. Все же кумир оказался не таким, как себе нафантазировал янарат. Ши Махтан, как и говорили слухи, был очень сдержанным и не позволял себе даже поднимать голос на подчиненных. Все его слушали, уважали, но Кошир ожидал другого.

Викрам виделся ему холодным и расчетливым воином. А тут… Его отношение к фаворитке поражало одержимостью. Он усмирял любого одним только взглядом, стоило кому-то хотя бы заикнуться о шии Махтан. Любовь!

Ши Нитпин произвел лучшее впечатление, чем Викрам. Вот это был самый настоящий лидер, но и он неприятно удивил своим нежеланием выходить из тени. Он управлял из-за спины своей фаворитки, дергая на ниточки. Он был кукловодом, которому был подвластен сам президент. И не с Санирой вела переговоры шиямата, сама того не подозревая, а именно с ним, с Джохаром.

И Кошир хотел не просто стоять рядом с этими выдающимися мужчинами, а задвинуть их себе за спину, ведь он был лучше, намного лучше, чем они.

С этими мыслями в голове янарат направлялся к жилому блоку ши Махтана, когда заметил Тамару, медленно идущую навстречу. Она шла, разглядывая лист, который держала перед собой. Ее бровки хмурились, глазки бегали, что-то самым тщательным образом рассматривая. Остальная часть лица была укрыта от Кошира за плотным листом бумаги.

Бумага была редкостью, и янарат понимал ценность того, что держала в руках его жена. Кош знал уже, что фаворитка и одна их подопечных ши Махтана были художницами. Особенно выдающаяся была именно подопечная госпожа Новик, к которой даже приставили Жибора в телохранители.

Друг очень долго ругался, прося заменить его. Он не желал вновь становиться игрушкой в руках женщины. Правда, ругался он только перед тем как выйти на работу. Вечером он пришел удивительно молчаливым, а сегодня ни свет ни заря умчался на службу. Из чего Кошир сделал вывод, что работа оказалась очень даже интересной. Это ведь художница! А их у манаукцев практические не водилось.

Коридор был пустынным, и кроме него и жены никого в нем не было. Янарат легкой тенью приблизился к ничего не замечающей Тамаре и заглянул через плечо на рисунок. С первой секунды Кошир не сразу узнал себя, прижимающегося к Тамаре со спины. Даже хотел было спросить, пылая гневом, кто это такой. Но узнавание пришло. Да, это был определенно он сам. Он и его женушка. Именно такая какой он ее видел — романтичной и мечтательной.

Это была не картина, а карикатура, но слишком качественно исполненная. Это была насмешка над ним.

— Кто это нарисовал? — спросил холодно янарат.

Тамара вздрогнула от неожиданности и чуть не порвала картину.

Спасая ценный материал, Кошир прижал жену к себе, другой рукой схватил лист, который она хотела свернуть.

— Кошир, ты все неправильно понял, — стала испуганно оправдываться жена. — Я не позировала, честно!

Самодовольно усмехнувшись, янарат кивал каждому слову. Она прошла проверку на корабле, просто сама этого не понимала.

— Нисколько не сомневаюсь. И все же, кто нарисовал этот шедевр? — ласково настаивал на ответе Кош.

Брови жены удивленно поползли вверх. Тамара вновь бросила взгляд на картину и недоверчиво переспросила:

— Шедевр? Тебе, правда, нравится?

В голосе жены было столько сомнения, что Кош невольно улыбнулся.

— Конечно, смотри, как ты прекрасна. Я только не получился, — пытался скрыть свою злость на художника под маской лести янарат.

— Ты уверен? Разве я такая? Да и ты совсем не похож, — все еще не могла поверить ему Тома.

Янарат ее прекрасно понимал, только она на картине была прорисована с ювелирной точностью.

— Нет, тебя нарисовали изумительно, — уверенно ответил ей Кош, еще раз взглянув на свое изображение. — Так кому сказать спасибо и отправить подарок в благодарность?

— Это шия Махтан нарисовала. Ой, Кош, даже не знаю, что с этим делать. Ее так ши Махтан отругал за рисунок. Она так плакала. И выкинуть не могу и оставить стыдно.

Слова жены повеселили Кошира. Все же Викрам оказался настоящим мужиком и умел указать женщине на ее место. Но все равно янарат эту выходку не собирался прощать. Землянка решила показать зубки? Вот только Кошир ей был не по зубам. Он решил отыграться и даже уже знал как.

— Давай в спальне повесим? — уже веселее предложил Кош.

Тамара опять взмахнула руками, забывая, какую ценность держит перед собой. Такое и нестыдно будет показывать внукам. Пусть завидуют своим предкам. Их-то уж точно никто в таком виде не нарисует.

— Нет, что ты! Срам какой и на стену! — запричитала Тома, чем вызвала в янарате бурю недовольства. — Ты же тут совершенно голый! Я вот хоть прикрыта, а ты!

— Я тебе не нравлюсь голым? — вспыхнул альбинос, словно порох, к которому поднесли спичку. — Тамара, что опять во мне не так?

— Да, нет. Мне все нравится, но… — Тома замялась, густо краснея от смущения. — Ты же мой муж. Незачем другим на тебя смотреть.

С трудом расслышав невнятно произнесенное признание, Кошир расцвел в счастливой улыбке. Словно гора с плеч упала. Тома не хотела, чтобы кто-то видел его в таком виде. Его жена оказалась собственницей! Этого он не ожидал. Догадывался, но думал, что Тома никогда не предъявит ему претензий. Теперь и понятны были ее косые взгляды, когда он общался с другими мужчинами на тему подопечных.

— Том, это же спальня, там только ты и я, — соблазнительным голосом прошептал Кошир, склоняясь к самому уху Томы.

Но уловка не удалась. Наоборот, жена бросила на него недовольный взгляд и решительно свернула рисунок трубочкой.

— Нет. Спрячу. Красиво, но все равно ты не похож. И скалишься тут как зверь какой. Прячу и все тут.

На этом и порешили. Янарат впервые задумался, что стал терять хватку. Расслабился. Ему безумно понравилось дразнить жену, раззадоривать ее и смотреть, как блестят ее глаза, как краснеют щеки. А как она покачивает бедрами, когда сердито уходит вперед, полная решимости.

Поймав себя на мысли, что он счастлив, Кош решил, что надо суметь удержать это чудо в руках, чтобы подарить его жене.

Тамара

Это страшно, когда двое ругаются. Очень было больно видеть застывшие слезы в глазах шии Махтан. Ее чуть дрожащие губы. Мы с госпожой Новик очень удивились, услышав гневный рык ее покровителя. Даже вздрогнули, испуганно переглянувшись.

Закончив на сегодня работу, я, не прощаясь, удалилась. Госпожа Новик чуть ли не силком меня выставила за дверь, заверяя, что все будет хорошо. Что они слишком любят друг друга, чтобы на пустом месте расстаться. А вот когда я оказалась в коридоре, я сумела разглядеть, что, собственно, мне дала шия Махтан и обомлела. Теперь-то я поняла, отчего так расстроился ее покровитель. Я тоже расстроилась. Без моего разрешения меня нарисовали абсолютно голую. Да ладно меня, но Кошира-то зачем. Еще и страшным. Пугающий звериный оскал, взгляд сумасшедшего. Нож пририсуй, и картина будет полная. Вот только мой муж совершенно не такой. Я лучше знаю, как он выглядит. И что теперь с этой картиной делать.

Повстречавшийся мне на пути домой Кошир оценил картину как изумительную. И чего он тут увидел. Хотя если приглядеться, шия Махтан меня нарисовала чуть стройнее, чем я есть на самом деле. Сомнение и обида вгрызлись в сердце, когда я представила, что вдруг это правда. И по всему получалось, что Кошир мечтает, чтобы я похудела. Но я и так сбросила пять килограмм с нашей встречи. Этим я гордилась, но не озвучивала, греясь скромной радостью единолично.

А еще меня смущали плавные линии ягодиц Кошира на этой злосчастной картине. Откуда шия Махтан знала, что они именно такие? Вот откуда. Ну не могла же она на глаз определить сквозь одежду. И волнительная прямая горделивая осанка. Неужели это тоже можно разглядеть не раздевая. Нет, я не хочу, чтобы моего мужа кто-то видел таким. Он мой, только мой.

Расстроенная, я ушла вперед от Кошира. Не знала, куда спрятать этот срам, по-другому не назовешь творение рук шии Махтан. И потому убрала в дорожную сумку, от глаз подальше и хорошо. Кошир пришел чуть позже и потребовал ужин, которого не было. Пришлось в спешном порядке хоть что-то готовить на скорую руку. И от этого процесса муж норовил отвлечь. И если еще днем я ждала этих приставаний, то сейчас не до этого было. Просьба не трогать меня, а то будет невкусно, возымела действие на Коша. Он сел за стол и терпеливо ожидал меня. А у меня со вчерашнего дня оставались котлеты, нужно было приготовить гарнир. Пока муж ужинал, я приняла душ и придирчиво осмотрела себя в зеркало. Еще похудеть было сложно, но можно. Придется отказаться от ужинов вообще.

Грустно вздохнув, переоделась в ночную сорочку и забралась под одеяло. Я слышала, как пришел Кош в спальню, как шуршал одеждой, раздеваясь. И пробравшись под одеяло, обнял, привычно притянув к себе.

— Том, что случилось? — тихо спросил, когда я уже подумала, что он спать собрался.

— Устала, наверное, — так же шепотом ответила.

— Тогда не работай, — приказал, да, именно приказал Кош.

Я от удивления развернулась к нему лицом.

— А на что жить будем? — удивленно спросила у него.

Неужели не понимает, что я работаю ради нас двоих. Ради нашего будущего. Ведь он потерял из-за меня все.

— Я что-нибудь придумаю, — заверил меня Кошир, нежно целуя плечо. — А ты уже достаточно наработалась. Так что спи, а завтра начнется новая жизнь.

И столько уверенности было в его словах, что не поверить было невозможно. Но я сомневалась. Слишком долго я работала сама, чтобы отказать от заработка. Это было страшно. Сейчас такая безработица идет на станциях. Народу много, а места не прибавляются.

— Кошир, да разве можно так? — настаивала одуматься. — Я только устроилась, людей обнадежила. Я не могу их подвести.

Кошир развернул меня к себе и навис, хмуря брови. Вот такой он вдруг стал похож на картину, которая была спрятана, но перед внутренним взором всплыла очень четко. Страх кольнул холодной иглой сердце.

— Тома, я твой муж. И я решаю, работать тебе или нет. Я решил, что ты больше не будешь работать, — отчитал меня Кош.

У меня даже слов не нашлось в оправдание. Он все правильно говорил.

— Но… — попыталась объяснить, как страшно сидеть голодом, когда нет средств, чтобы оплатить аренду за жилой блок.

— Никаких но. Я твой муж, — вкрадчивым голосом он давил на меня.

Но я продолжала сопротивляться. Он ведь просто не был на моем месте. А я знаю, что такое нищета.

— Кошир, а как же…

— Ты мне не доверяешь? — перебил меня Кош, даже не дослушав.

Тяжело вздохнула. Опять шантаж. Ну сколько можно. Как маленькие, ей богу!

— Доверяю, — сухо ответила, понимая, что проиграла. Но пока не макнешь его носом в лужу, он не поймет что не прав.

— Ну, вот и все, — сразу обрадовался Кошир и лег на свое место, крепче прижимая меня к себе. — Мне большего и не надо. А теперь спи. Я тоже устал на работе.

Да какое спать! Я в ужасе ждала начало нового условного дня. Муж просто не представлял, во что нас бросал. Но надо набраться терпения и поговорить с шией Махтан. Я очень надеялась, что как женщина, она должна была меня понять.

***

А с утра Кошир ушел рано, легко поцеловав меня на прощание. Я выждала, прежде чем все же ослушаться его. Быстро умывшись, взглянула на часы. Не так и сильно опаздывала, всего на час. Осторожно вышла в общий коридор, оглядываясь, но так и не заметила нигде притаившегося альбиноса, без разницы какого. Дойдя до жилблока Махтанов, поздоровалась с охранниками, которые неотлучно стояли возле дверей, и вошла внутрь.

Шия Махтан сидела полулежа на диване. На животе лежала небольшая тонкая подушка, а сверху объемное ведерко с мороженым. Вооружившись большой ложкой, девушка увлеченно слизывала мороженое, глядя в монитор. По звукам, доносившимся до меня, я поняла, что она смотрела лирический фильм про любовь. Слишком уж характерные фразы.

Но заметив мой приход, радостно улыбнулась.

— Здравствуй, Тамара. Ты чего так поздно?

— Простите, просто так вышло. Мне надо с вами поговорить, — решила не тянуть и сразу приступить к главному.

Шия Махтан удивленно смотрела на меня, положив мороженое на журнальный столик.

— Ну раз надо, то давай поговорим.

С облегчением выдохнув, подошла поближе и без разрешения опустилась в кресло.

— Дело в том, что мой муж запретил мне работать.

— Как так? — не поняла меня Линда.

Да, после вчерашнего инцидента мой отказ выходить на работу выглядит некрасиво.

— Только я не хочу уходить с работы. Мне у вас нравится. Но муж считает, что я очень устаю, и он справится сам с заработком для нашей семьи. Увы, я в этом не уверена. Поэтому можно вас попросить не увольнять меня. Я уверена, он сам поймет, что не прав, только надо подождать.

Я тараторила, боясь, что шия Махтан даже не дослушает и выпроводит за дверь.

— Стоп, — все же это произошло.

Я замолкла, с трудом переводя дыхание. Понятно, что никто не согласится ждать, когда работник нужен прямо сейчас.

— То есть твой муж увидел мой рисунок и запретил работать? Он у тебя что, закомплексованный?

— Почему закомплексованный? — смутилась я, не понимая, о чем спрашивает меня шия Махтан.

— Ну, он увидел себя голым и посчитал, что это слишком провокационно или даже развратно, поэтому чтобы я не растлила вас, он и запретил тебе работать у меня?

— Нет, не из-за этого. Он у меня в этом плане вообще без комплексов. И голым может по коридору пройти и… Вообще, стыдно подумать, что иной раз вытворяет. Ой, вы не слушайте меня. Просто вырвалось. Но я думаю, определенно дело не в этом.

— Вот как. А что тогда? — решила докопаться до правды шия, но мне было как-то неудобно о таком разговаривать с посторонним человеком.

— Я вчера не захотела… Ну вы понимаете? Пожаловалась, что устала, хотя на самом деле не была. И вот он и приказал мне отдыхать.

— Как у вас все запущено, — протянула Линда, откидываясь на подушки.

Кивнула, чувствуя, как камень упал с плеч. Все же правы те, кто утверждают, что лучше высказаться и придет облегчение.

— Заездил? — лукаво уточнила шия, а я чуть не задохнулась от смущения.

— Да нет! Ну, то есть…

— Давай, Тамара, не стесняйся. Можешь рассказать мне все как на духу. Я же не просто так спрашиваю. Вижу что между вами напряженные отношения. Словно и не родные вы. Как чужие. Я же подскажу если что. Я в этом спец, — доверительно поведала мне Линда, кивнув при этом на монитор.

А там землянка прижималась к груди унжирца и тихо всхлипывала, а он ее бережно гладил по голове, пел о неземной любви и вечности.

М-да. При чем тут этот фильм, я не поняла, но почему-то хотелось все рассказать. И я рассказала, и про то, как мы расписались, и про то, как Кошир устроил мне первую брачную ночь и про все.

И чем больше я выговаривалась, тем понятнее мне самой становилось, что я не против бурно и спонтанно заниматься с мужем любовью. Просто я стесняюсь своей неопытности.

— Ну вот видишь! — радостно выкрикнула Линда, хлопая по подушке рукой. — Давай я тебе дам фильмов посмотреть. Возьмешь на заметку и порадуешь мужа. Мужики они же такие. Если не проявляешь инициативу, думают, что не нравятся. А вот попробуй сама накинься на него с поцелуями. Хотя бы для эксперимента. Поверь, ты увидишь очень смешную физиономию мужа, а потом ответную реакцию, от которой голова закружится, — закатив глаза, шия Махтан обескураживала меня своими откровениями, а потом грустно вздохнула и потянулась за коммуникатором. — Эх, мой-то где муж.

Линда нажала на вызов, и мы принялись ждать. Но длинные гудки не заканчивались. Шия нахмурилась, закусив губу.

— Странно как-то все, — пробормотала она и опять стала нажимать кнопки.

Между делом она решила продолжить разговор со мной.

— Тамара, ты сама решай, когда будешь приходить ко мне. Ты только приготовь что-нибудь нормальное, а то есть постоянно хочу, но холодильник пустой. И Натали куда-то пропала. И вообще, вот так всегда, опять все меня бросили!

Нервно закончив, шия замахнулась рукой, и коммуникатор полетел в сторону, громко брякнув об пол.

— Вот скажи, Тамара, чего все от меня сбегают? Я же могу родить в любую секунду! — заводилась она все больше, прижимая руку к животу.

— Вы, главное, не нервничайте, — попробовала успокоить ее, сама начиная беспокоиться. А ведь и вправду могла родить! — Давайте приготовлю то, что вы хотите больше всего сейчас.

— Мясо! — воскликнула Линда и радостно улыбнулась. — Большие, хорошо прожаренные куски мяса, чтобы впиться в них зубами и сок по подбородку. Тома, только ты меня понимаешь. Ты же не уйдешь пока?

— Нет, раз вам скучно, то, конечно же, составлю компанию, — приняла ее приглашение, ведь все равно не смогу оставить ее в таком состоянии.

— Спасибо, — сердечно поблагодарила меня шия.

И в этот момент зазвонил коммуникатор. Глаза Линды сощурились. Я хотела встать, чтобы принести его, но шия удержала, схватив за руку.

— Не поднимай. Пусть теперь он переживает, — мстительно поглядывая на розовый пластик, приказала мне шия.

Мне не понравилось такое дело. Нельзя так с людьми поступать. Это ведь точно ши Махтан перезванивал.

— Так, наверное, занят был? — попыталась вразумить Линду, но та лишь дернула меня за руку, принуждая сесть обратно в кресло.

— Он в отпуске, — недовольным голосом объясняла она, больше не обращая внимания на музыку, звучащую за ее спиной, — а сам на работу сбежал с утра пораньше, пока я еще не проснулась. Ой, Тамара, как же сложно с мужчинами. Только отвернулась и тут же куда-то сбежал. А рожу, он на меня ребенка спихнет, а сам себе другую фаворитку найдет?

Такая перспектива пугала своей бесчеловечностью. Такое часто случалось, отцы бросали своих детей на произвол судьбы, разлюбив их матерей. Но все равно это больно.

— А разве так можно? — спросила, затаив дыхание.

Очень уж было тяжело думать, что ши Махтан может так поступить с Линдой.

— Да кто его знает, можно, не можно. Но я этих крыс близко к нему не подпускаю. Остались-то самые настойчивые и чего только не придумывала, не отстают. И карточки блокировали и одежду одинаковую покупаю. Нет бы, к другим уйти, так нет же, ждут, когда я рожу и потеряю бдительность!

Стало ужасно жаль шию. Это постоянно сидеть как на вулкане. Определенно лучше быть женой манаукца, хотя и это не гарант счастливой семейной жизни.

— А у Кошира, смотрю, вообще нет подопечных. Повезло, — позавидовала мне Линда.

А меня начал грызть червь сомнений.

— Нет. А должны?

Нужно изучить этот вопрос досконально. Я очень не хотела расставаться с Коширом.

— Конечно, у манаукцев «бзик» на них. Они, как дети малые, меряются у кого больше подопечных. У кого больше, тот и круче. И каждый стремится набрать побольше, да побогаче. А к Вику только бесприданницы в последнее время приходят.

Вот значит как. Я молча переваривала информацию, медленно выпадая в осадок. Ну что у них за нравы. Подопечными меряются. У нас так кто детей больше нарожает, а тут. Хотя тактика манаукцев была не так расточительна, как земных мужчин. Размножаться нам некуда, а все одно гнут.