ГЛАВА 7

Станция «Луна-2»

Тамара

Прилетев домой, я поняла, что это была глупая идея, стоило мне с порога увидеть, как перекосилось лицо мамы. Вид шестерых манаукцев за моей спиной не был для нее сюрпризом. Я заранее позвонила и предупредила. Отказ получила еще в звездолете. Но Кошир настоял, что обязан попытаться познакомиться с ней. И вот мы прилетели.

Наш и без того маленький жилой блок, казалось, был набит под завязку манаукцами. Но что удивительно, я не сталкивалась с ними в узком проходе и на маленькой кухне. Мужчины спокойно перемещались по двухкомнатному блоку.

Выставить их за дверь мама не могла, так как была воспитанным человеком. И уже к вечеру смирилась с их присутствием на своей территории. За праздничным ужином, который я организовала, мама устроила Коширу допрос с пристрастием, выведывая планы на будущее. А оно оказалось очень даже нерадужное. Я знала, что у Коша неприятности, но не догадывалась о масштабе трагедии. Оказывается, он потерял право возвращаться к себе на планету, он и его друзья. Они потеряли не только дом, но и свои сбережения.

Этот факт мама не могла спустить. Она так ругалась на Кошира за его безрассудство, вещала, что родителей надо боготворить, уважать, а не устраивать против них восстание.

Но Кошир лишь кивал, покаянно опустив голову. Самый большой манаукец, которого звали Жибор, встал на защиту друга и сказал, что Кош спасал их. Так как на его планете измываются над мужчинами и не кто-нибудь, а женщины. Истории полились рекой под горячительные напитки, и к ночи мама была готова всех усыновить, до чего тронули ее рассказы мужчин. Ведь у каждого из них не сложились отношения, но были самые серьезные планы на будущее.

Так что Кошир выполнил обещание и покорил мою маму, запал ей в душу. Так и началась наша жизнь у меня дома. Кошир искал работу и находил, но чаще временную подработку. Денег хватало оплатить аренду и питание. Остальные тоже не сидели без дела, постоянно где-то пропадали и собирались только на обед и ужин.

Соседи очень негативно восприняли соседство с манаукцами. Они постоянно жаловались на нас полицейским, которые стали ежедневно проверять, напоминая, что нужно пройти миграционный контроль. А он у манаукцев был пройден. Полгода мы могли жить спокойно.

Кошир мне сразу сказал, что надо перебираться на международную станцию. Такую, как «Астрея». Там был манаукский сектор. Но я была не готова вот так взять и сорваться, бросив маму, зная, что ей требуется помощь в оплате аренды за жилой блок.

А работы на «Астрее» тоже пока для меня не было. Но была для Коша, наемником, экспедировать грузы нонарцев. Очень опасная и малооплачиваемая работа. Я читала, что пираты выбирают именно такие рейсы. Общественность взорвало сообщение о последнем нападении на нонарский корабль. Оно было самым ужасным — никто не выжил среди команды. Никто!

Не хочу потерять мужа. А еще к нам повадились девчонки. Мужественный вид манаукцев притягивал к себе женское внимание. И примерно через три месяца сердца многих оттаяли. А через еще два к маме потянулись ряды обиженных мужей, женихов, отцов и братьев. И если она вначале еще бросалась в защиту своих мальчиков, то сейчас все больше недовольно поглядывала на нас. Терпение мамы лопнуло, когда срок пребывания манаукцев на станции «Луна-2» подошел к концу. Тем вечером мы обсуждали, какие документы требуются для продления визы. Мама сидела, храня гробовое молчание, темнее тучи. А после ужина, перед самым сном выдала, что нам пора и честь знать. Погостили и будет. Семейная жизнь — дело индивидуальное и жить нам надо отдельно.

Кошир сразу поддержал ее мнение и даже пообещал, что завтра же нас не будет.

— Кош, а куда мы полетим? — растерянно спросила у него, так как просто не представляла, как можно так выгонять людей: без предупреждения, предварительной подготовки.

— На станцию «Астрея». Там требуется повар. Я уверен, тебя возьмут! — с энтузиазмом сообщил мне Кошир, укладываясь на мою кровать.

Мы с мужем ютились на моей полуторке. С нами в комнате спал Жибор и Док. У мамы на полу спал самый молодой — Лис Сорон и его брат Андэ. А на кухне располагался Тор, который любил поесть по ночам, когда все спали.

Как-то раз он так маму напугал. Она проснулась, услышав, что кто-то шарит по ее шкафам. Пыталась не наступить на спящих мальчиков и, конечно же, не промахнулась мимо руки Лиса. Тот проснулся, подумав, что на него нападают, скрутил мамулечку поперек голого торса брата. Мы с Кошем уже проснулись от криков и ругани. Мама долго не могла успокоиться и отчитывала ни в чем не повинного Тора, что ночами надо спать, а не по холодильникам ползать. Жутко смущалась, пыталась не смотреть, а лучше не разговаривать с Андэ. Да и со мной за компанию. И только Кошир смог успокоить маму. Он сумел найти к ней подход и управлял ей, как хотел. Я это видела и улыбалась. Мама была очень гордая, но одинокая женщина, поэтому внимание своих мальчиков воспринимала очень благосклонно, прощая им многие шалости.

Да только чужое мнение заставляет прогнуться любого. А станция была земная. Пусть и договор о сотрудничестве был подписан, да только умы людей еще не перестроились. Для всех землян манаукцы были агрессивные вояки. И непрерывно жаловались, что Кош и его команда в барах постоянно руки распускал.

Хотя я была уверена, что они просто защищались! Что и доказывали многие очевидцы. Ведь женщины были к ним более лояльны и переживали за них. Мама расстаралась и при любом удобном случае рассказывала, как они жили на их родной планете. Наверное, это и сослужило плохую службу.

Была еще одна причина, по которой Кошир хотел поскорее покинуть эти тесные апартаменты. Муж мне достался необузданный. И если грубую сцену на кухне я ему долго еще припоминала, но простила, то, что он со мной сделал в душевой комнате, нет. Мы поссорились очень сильно. Я даже не догадывалась, что Кош может быть таким озабоченным и диким. А я просто мыла ванну, зная, что он сейчас придет с подработки. Мама была на кухне. Андэ и Жибор смотрели новости и ждали своей очереди в душ.

Кош пришел для меня неслышно, так как я была увлечена работой. Закрыл дверь на замок, и так же без спроса и прочих прелюдий сорвал с меня одежду, чтобы утолить свою похотливую страсть. С силой прижал спиной к стене, резко подкинул, закидывая мою ногу себе на бедро, яростным движением ворвался, принося лишь боль. Мои крики возмущения он не слушал, закрыв рот ладонью. Не видел моих слез. А только брал, не чувствуя, как я царапаю ему руки. Брал с закрытыми глазами, рыча от наслаждения. А вот когда затих, удовлетворенный, и раскрыл свои кровавые глаза, понял, что натворил. Извинялся он долго, объясняя, что не смог сдержаться. Целовал так, что ноги не держали, а голова кружилась. Но я не простила. Это было слишком унизительно и больно, первые толчки.

Муж очень переживал, но я ничего не могла поделать. Он просил дать ему шанс все исправить. Но вспоминая и случай в ванной и на кухне, понимала, что такого Кошира я не смогу принять. Это страшно.

И вскоре напряженность между нами заметили и все остальные. Мама пыталась поговорить по душам, а у меня язык не поворачивался признаться. Это было очень личное и интимное. Такое с мамой не обсуждают.

Вот такая была обратная сторона моего замужества. Кошир очень внимателен и заботлив, но иногда на него находит. И сразу вспоминаются все предостережения, о которых мне не раз говорили. Ведь манаукцы не просто так заслужили себе славу самой агрессивной расы. Но сравнивая Коша и его соотечественников, я поняла, что мой муж очень спокойный и уравновешенный. Вот я и расслабилась.

Но это было давно, а память хранит воспоминания страха и боли. Кошир не раз ночью мог меня исцеловать с головы до ног, не обращая внимания на соотечественников, которые делали вид, что спят. Но я-то знала, что они все слышат и подсматривают. Поэтому пыталась прекратить домогательства мужа, шипя на него, что это неприлично.

Но еще больший стресс, чем переезд, для меня оказалась новость, переданная в утренних новостях. Мой космический корабль, где я познакомилась с Коширом, неожиданно взорвался. Эксперты опровергают версию теракта. По предварительным данным произошел сбой в борткомпьютере. Корабль сошел с орбиты и разбился на поверхности спутника планеты Шиянара.

Манаукцы, работающие в добывающих шахтах, не пострадали. Обломки корабля демонстрировали по всем каналам. Выживших землян нет. Тела всех членов экипажа были найдены и опознаны. Я рыдала. Сердце разрывалось по тем, кто погиб. Они мне были не чужие. И если бы меня не уволили, я была бы сейчас с ними, там!

Прощаясь с мамой, я все думала о тех, кто оставался на том корабле. В душе я корила себя, что наговорила столько гадостей капитану. Некрасиво мы расстались, и вот теперь его нет в живых. Эдриана и его команды.

На станцию мы прибыли в несколько напряженных отношениях. Кошир занимался своими делами, общаясь с соотечественниками. Со мной он практически не разговаривал, и я была ему за это благодарна.

Перед самым прибытием на станцию, Кошир сел рядом со мной, а я не выдержала и забралась к нему на колени, уткнувшись лицом в шею. Я все никак не могла успокоиться и взять себя в руки. Перед внутренним взором вставали картинки обломков корабля. И все представляла, что было бы, не уберись мы тогда с него вовремя. Мы бы тоже погибли!

— Том, я думал, что ты его не любишь, — очень тихо обронил муж, осторожно поглаживая меня по волосам.

— Кого? — недоумевала я, хмурясь, вглядываясь в напряженное лицо мужа.

— Джексона. Ты так по нему убиваешься. Неужели ты его все еще любишь? — вкрадчивым шепотом спросил Кош.

Было видно, что он ревнует. Сильно ревнует к тому, кого уже и нет в живых.

— Кош, я… Просто, как представлю, что ты и я могли быть там. Я не хочу думать об этом, но… Не хочу тебя терять… только не сейчас, когда все так хорошо…

Рыдания опять стали вырываться, сдавливая горло.

Больше говорить я не могла и просто тихо всхлипывала у него на плече. А муж крепко обнимал и успокаивал. Осторожными поцелуями прикасался к виску и волосам, а я млела от его нежной ласки.

Я люблю его именно такого трепетного и лю…

Отстранилась, озаренная догадкой. Стерла слезы и продолжала искать подсказку в красных глазах мужа.

— Тома, что случилось? — забеспокоился Кошир, а я заулыбалась.

Было немного страшно обмануться, но ведь другого объяснения нет действиям Кошира. Я ему небезразлична. Он переживает из-за меня, печется обо мне. Неужели это любовь?

***

Кошир

Янарат готов был себя убить. Сам себя растерзать! Он сам все испортил. Сам. Томкины слезы он себе простить не мог. Даже если она простила, успокоившись, но то, как она дергалась, стоило ему прикоснуться к ней, он замечал.

Кошир не ожидал, что жизнь среди землян будет настолько тяжела. И теснота была лишь каплей в море тех невзгод, которые он сам на себя навлек. Но всех ужаснее было воздержание. Эта пытка была непереносима. Уединиться с женой Кош никак не мог, постоянно кто-то мешал. А сама Тома очень стеснялась даже целоваться на людях, что уж говорить о чем-то более интимном. Изменять ей манаукцу не хотелось. Она заслуживала уважения. А ведь ему предлагали и даже вешались сами на шею, пробираясь под ремень штанов.

Кошир с брезгливостью отшивал пьяных землянок, которых в полюбившемся манаукцам баре было очень много. И откровенные танцы подливали огонь в кровь, возбуждая и лишая воли. На работе выматывали нервы ущербные, которые пытались поднять свою самооценку за его счет.

И все это вылилось на Тому. Кошир ненавидел себя за ее слезы. Он не просто воспользовался женой, но и даже не удосужился принести ей удовольствие.

Исправлять ситуацию янарат планировал сразу, но остаться наедине с женой не получалось. Тома сама успокоилась через три дня. И даже стала улыбаться ему. Но Кош помнил слезы и страх в ее глазах. Помнил и ненавидел себя за это.

А в последнее время жена часто позволяла себе проливать эти ужасные слезы. Она даже не предполагала, что творили они с янаратом. Он просто не знал, как ее успокоить, так как целовать себя она не давала, оставалось только, как маленькую, обнимать и гладить. И Тамара доверчиво прижималась к нему, но не успокаивалась. Наоборот рыдания усиливались!

Было больно знать, что жена любит другого. Даже через полгода она не могла сдержаться от слез. Сидя на коленях у Кошира, Тамара горевала о другом. Гнев все больше поднимался внутри манаукца. Даже мертвым Джексон его обошел!

— Неужели ты все еще любишь его? — слова сорвались с языка раньше, чем Кош понял, как жалко сейчас выглядит.

Глаза Тамары вновь наполнялись слезами, и мокрые дорожки снова засеребрились на щеках. Кош мысленно застонал. Кто его за язык дергал? Вот опять придется успокаивать!

— Кош, я… Просто, как представлю, что ты и я могли быть там. Я не хочу думать об этом, но… Не хочу тебя терять… только не сейчас, когда все так хорошо…

С трудом выговорив бессвязные слова, жена Коша уткнулась ему в шею, орошая слезами его кожу. А манаукец пораженно сидел и лишь крепче прижимал вздрагивающую драгоценную Тамару к себе. Он не сразу поверил тому, что услышал. А как поверил, не мог сдержать счастливую улыбку.

Но Тома словно почувствовала перемену настроения Кошира и резко отстранилась. Манаукец, наученный горьким опытом, быстро стер улыбку, настороженно глядя на жену, которая оценивающе смотрела на него. Битва взглядов еще больше ввела Кошира в смятение. Что опять он сделал не так? Она же не могла догадаться! Не могла!

— Тома, что случилось? — обеспокоенно спросил манаукец и вздрогнул, когда в ответ жена подарила ему такую счастливую улыбку, словно он ей подарок сделал на день рождения.

И бросилась ему на шею, чуть не задушив порывисто. Задумчиво поглаживая жену по спине, Кошир задумался о странных перепадах настроения Томы. То, что она не беременна, манаукец знал точно, так как следил за женой и знал все ее женские тайные дни. Наверное, Тома тоже соскучилась по ласкам мужа, просто нетерпение у нее по-другому выливается, в слезы. Учителя янарата не раз повторяли, что только полностью удовлетворенная и неперенасытившаяся женщина счастлива и воодушевлена. Если же она начинает истерить, это первый знак, что она скучает, если же душа женщины наполнилась равнодушием — перенасытилась и хочет чего-то нового.

А у Тамары явные признаки именно истерики.

С облегчением вздохнув, Кошир мысленно подгонял звездолет доставить их на станцию, где он даст жене всю свою нежность и ласку, чтобы она опять улыбалась ему, как сейчас.

Станция «Астрея»

Кошир

Станция янарату понравилась, особенно манауский сектор, куда они заселились. Денег у них было не так много, но Кошир снял номер для них с Тамарой отдельный. Куда первым делом и направились. Тамара жаловалась на усталость, да и слезы, которые она проливала несколько часов, ее вымотали.

Бросив сумку, Кош поднял жену на руки и отнес в душевую кабинку. Скептически осмотрел узкое пространство, с досады чуть не сломал дверцы. Тамара поняла печаль мужа, тихо рассмеялась и пообещала вымыться быстро.

Невыносимая пытка — смотреть на раздевающуюся жену и не прикасаться к ней, чтобы не напугать тем огнем желания, который она же и разжигала. А жар в паху все усиливался. Вывалившись в комнату, янарат решил приготовить брачное ложе и достать сменное белье для Томы и себя.

Шум льющейся воды возбуждал, заставляя воображение рисовать откровенные образы жены. Какие она принимала сексуальные позы, выпячивая назад свои манящие ягодицы, от одного взгляда на которые у Коша просто сносит крышу. Вожделение полностью захватывало сознание, твердя одно, что надо пойти и взять свое.

Скинув с себя одежду, Кошир мысленно сосчитал до двадцати, дав Томе хотя бы что-то помыть и неважно что. Так как если думать, что и как она это мыла, то ноющая боль в паху становилась нестерпимой, как и пожар, снедающий изнутри.

— Я все! — выкрикнула Тамара из ванной комнаты.

Красные глаза манаукца распахнулись. Черный зрачок расширился, заполняя собой радужку. Крылья ноздрей хищно вздыбились. Алые губы растянула коварная улыбка.

— Уже иду! — выкрикнул в ответ Кош.

Пружинистой походкой манаукец вошел в ванную комнату и остановился, давая жене понять, что он намерен с ней сделать. Он дал ей время осознать и принять сей факт, что он ее хочет, жаждет, желает…

Тамара долго, густо краснея, рассматривала воинственное мужское естество, прежде чем поднять взгляд на лицо мужа.

— А… — громко сглотнула и попробовала спросить еще раз: — А мыться?

— Иди сюда, — требовательно позвал Кош.

И Тома сделала шаг, чуть не упав, запутавшись в своей грязной одежде, которая лежала на полу. Манаукец успел подхватить жену и потянул за руку в комнату.

— Ложись, — опять приказал Кошир, так как просить он уже не мог.

Голос плохо слушался, нетерпение колотило душу изнутри. Жена сначала засомневалась, но все же легла, пытаясь укрыться одеялом.

— Не надо, дай налюбоваться тобой. Так устал только на ощупь чувствовать твое соблазнительное тело, — словно в бреду шептал Кошир, нависая над женой.

Тамара вздрагивала от первых осторожных поцелуев. Громко вздыхала, начиная расслабляться от ласки манаукца. Кошир знал, что делал, спускаясь к ее грудям. Волнительно очертил языком ореол соска и слегка прикусил зубами. Жена выгнулась, сжимая пальцами простынь. Вторая грудь была столь же отзывчива. Тамара застонала, поощряя Кошира на дальнейшие действия. Дорожка жарким поцелуем потянулась к пупку. Горячие ладони гладили, стирая следы губ. Кошир спускался все ниже, не слушая протестов жены. Он властно раздвинул руками ей бедра, открывая проход в ее святыни.

Бросив предвкушающий взгляд исподлобья на испуганную его действиями жену, Кошир усмехнулся и приступил к самой беспощадной пытке. Как говорили учителя янарату, перед этой лаской еще никто не устоял.

Язык плясал по чувствительной и нежной коже, проникал в горячее лоно. Манаукец не щадил Тамару, заставляя ее рыдать и умолять остановиться. Ноги жены дрожали, подсказывая, что еще рано ее отпускать. Кошир помогал себе пальцами, играл, словно на струнах удивительного инструмента. Мужчина хотел услышать самые громкие стоны, которые способна издавать его жена.

И только после облегченного судорожного и протяжного мычания Тамары манаукец остановился, нависая над разнеженной женой.

Вот сейчас пришел его черед получать удовольствие. Поцеловав Тому в губы, Кошир легко наполнил ее собой и повел страстный пламенный танец, наполняя его своей яростью и выплескивая все нетерпение. Тамара была его наградой, его родником, из которого он пил глухие стоны удовольствия. Сам наслаждался, вторгаясь резкими толчками. С большим удовольствием погружаясь все глубже, слушая порочные звуки, которые издавали их тела. Это было возбуждающе неприлично. Приличия ни к чему, когда двое отдавались страсти. Когда тела так тесно переплетаются. Кошир учил свою Тому порочности. И замирая, победно заурчал, выплескивая все, что накопилось за столько дней воздержания. Это все принадлежит ей, его жене. Все до последней капли.

— Кош, — выдохнула Тома, и янарат рывком вернулся в реальность.

— Что? — встревоженно спросил, боясь, что опять причинил ей боль.

— Ноги дай спустить! — простонала Тамара.

Когда Кошир закинул себе на плечи ноги Томы, не помнил, но ощущения ему понравились.

— Кош, я тебя иногда боюсь, — тихо призналась жена, скромно улыбаясь.

— Почему? — потребовал ответ янарат.

— Ты свое лицо не видишь, когда мы это делаем. Страшно скалишься. Пугаешь, — тихо прошептала Тамара, пряча взгляд.

— Том, это экстаз, — сокрушенно выдохнул Кош, устало опускаясь на кровать и притягивая к себе Тамару. — Он лица людей уродует, поверь на слово. Никто красивым в этот момент не выглядит, обычно мучение и страдание на лице появляется, иногда злоба. Прости, что напугал.

Объяснение Тома приняла и, как и прежде, устроилась у него на плече, засыпая. Кошир же бережно убрал с ее лица прилипшие влажные волосы и поцеловал лоб, улыбаясь, как сытый кот.

***

Выспавшись и поужинав, Кошир сопроводил жену до уровня, указанного в объявлении. Сам же искал повод встретиться с ши Махтаном, который находился на станции. Но секретарь упорно вещал, что его нет на месте.

Подозрение, что его просто нагло игнорируют, закралось в душу. Пока Тамара находилась на собеседовании, Кош с командой устроили разведывательную вылазку. Но что было удивительно, ши Махтана и вправду не оказалось на месте.

Янарат оскорбился таким халатным отношением к работе. Ведь причина отсутствия, озвученная секретарем, была смехотворной — по личным обстоятельствам! Ни для кого не секрет, что начальник безопасности — это очень ответственная должность. И такая работа должна быть на первом месте, а личные дела отодвигаются на второй план. А, по словам секретаря, это не впервые и, вернее всего, завтра ши Махтана тоже не будет.

Расстроенный альбинос вернулся на общий уровень, где его поджидала не менее расстроенная жена. План не удался вдвойне. Куда лететь, Кош не представлял. Больше работы не было. Если только сходить в нонарский сектор и там попытать счастья.

— Куда теперь? — тихо спросила Тамара, ища поддержку в муже.

Кошир задумался и предложил посмотреть ближайшие вылеты. Шиямата прислала платеж. Деньги были, просто не было цели.

Из всего предложенного самым интересным оказался рейс в нонарскую систему. Там предложений больше по экспедированию грузов, да и от шияматы подальше.

Пройдя таможенный контроль, Кошир шел позади Тамары, тихо перешептываясь с Жибором, что следует купить провизии и выпивки. Перелет будет долгим и скучным, а нонарский алкоголь очень опасная штука, даже для манаукцев. Если очень много выпить. А мало в таком перелете выпить не получается.

Парни ушли, а Кошир догнал успевшую далеко отойти Тамару. И тут неожиданно их внимание привлекла беременная землянка, которая чуть ли не вприпрыжку, радостно улыбаясь, куда-то спешила на восьмисантиметровых каблуках. Кошир в ужасе уставился на это чудо в очень элегантном длинном платье. Дамская сумочка весело в такт шагов ударялась о бедро. Все в образе девушке притягивало взгляд. Она была счастлива и радовалась жизни. Манаукцу, который был в самом плохом расположении духа, было завидно смотреть на улыбку на губах землянки.

Взглянув на Тамару, Кош протяжно вздохнул. Он тоже был бы счастлив, будь его жена в положении. И, наверное, так же открыто улыбался бы миру. И смотреть на чужое счастье было больно.

Тут словно провидение услышало его мысли. Девушка запнулась, замерла. Гримаса боли исказила лицо, смывая всю радость, которая только еще секунду назад озаряла его.

Тамара, увидев, что девушке плохо, сорвалась с места, спеша ей на помощь. Кошир закатил глаза, но не отставал от жены. Укол совести был для янарата неожиданен и неприятен. Ведь он не считал себя виноватым в том, что случилось с землянкой. Но почему-то стыдился своей зависти.

Правда, взгляд, которым одарила беременная янарата, ввел его в еще большее смятение. Она его не испугалась, она на него разозлилась. Причем именно на него, а не, например, Тамару, которая быстрее Кошира подбежала к ней.

Тома, бережно подхватывая беременную, подставила ей свое плечо. Кош приобнял землянку с другой стороны, чувствуя очень дорогой аромат женского парфюма. Да и сам вид девушки подсказывал, что она не бедная, а это значит, что можно заручиться поддержкой ее покровителя или мужа. Зорко взглянув на руки страдающей, манаукец не заметил обязательного атрибута супружеских уз, принятых у землян.

Еще раз придирчиво осмотрел красавицу, не понимая, что его смущает. Ведь она точно ухоженная, значит, ее оберегают. То есть получается не муж, а любовник. Манаукец прикидывал в уме, как можно с пользой помочь беременной. Как выставить все в таком свете, чтобы было удобно ему.

— Девушка, что же вы так спешили и это в вашем-то положении? — сокрушалась жена.

— Да еще и на каблуках, — насмешливо поддержал ее манаукец.

— На звездолет спешила, — недовольно пропыхтела в ответ девушка. — Не хочу вас отвлекать. Вы меня вот туда посадите и идите по своим делам.

Вот такого не ожидал Кошир, даже спасибо не сказала. Тамара тоже была в легком шоке от слов беременной.

— Да что вы такое говорите! — возмущалась Тома, уверенно ведя девушку к ряду синих сидений. — У вас схватки начались?

— Нет, так бывает. Мне еще рано! — уже спокойнее прошептала в ответ землянка, тяжело усаживаясь.

— Все равно, мы с вами останемся, — настаивала Тамара. — Надо врача вызвать.

— М-да. Наверное, придется, — жалобно простонала девушка.

Кошир мысленно застонал. Он не планировал возиться с чужими женами так долго, да и рейс скоро объявят.

Даже хотел напомнить Тамаре, что они спешат, но замер, когда услышал недовольное, брошенное ему, словно слуге:

— Ну, звоните, чего тянете. Расскажите ему все.

Рот у янарата раскрылся от наглости ущербной. Да кто она такая, что смеет с ним в таком тоне разговаривать? И если бы не присутствие Тамары, он бы ее поставил на место. А так пришлось ограничиться возмущённым:

— Простите, я-то тут при чем? Сами звоните.

Тома заметила, что Кошир не в духе, и решила разрядить обстановку. А янарат еще больше взвился, она не поддержала, а стала оправдываться перед ущербной!

— Девушка, мы тут не местные и не знаем на какой номер звонить, — голос Томы был наполнен нежностью, именно так разговаривают с обиженными детьми.

И что удивительно, землянка повелась на уловку Томы. Злость ее отпустила, а на ее место встало любопытство. Самое обычное женское любопытство.

— Не местные? А чего вы тут делали?

Тамара тоже расслабилась, но янарат был начеку. Оглянувшись, он заметил, что ребята тоже подтянулись и стояли чуть в стороне, не смея приближаться без разрешения. Ведь земляне боятся манаукцев, а тут еще и беременная.

— Прилетели на работу устроиться, да не взяли меня, — печально делилась жена своими неудачами.

— Ой, простите, я такая невежливая, — спохватилась девушка, а белоснежные брови Кошира в изумлении взвились вверх.

Рассматривая сидящих возле себя девушек, манаукец стоял и не мог поверить своим ушам. Да неужели она в этом призналась? Но смолчать у манаукца не получилось. Хотелось ужалить ущербную побольнее за ее высокомерие.

— И хамка к тому же.

Зря он это сказал. Девушка повернулась к нему лицом и начала внаглую рассматривать, словно прикидывая, куда повесить бирку с ценником.

Кошир сложил руки на груди и демонстративно отвернулся, чтобы не думала, что его может смутить откровенный взгляд.

Через секунду Кош услышал презрительное фырканье. Кошир резко обернулся, но землянка уже не смотрела на него, полностью отдавая свое внимание Тамаре. Та лишь тепло и успокаивающе улыбнулась мужу и отвернулась. Манаукец сильнее стиснул зубы, прожигая гневным взглядом макушку беременной.

— Меня зовут шия Махтан, — представилась девушка Тамаре.

И Кошир замер, словно громом пораженный. Фамилия была слишком знакомой и совершенно нераспространенной. Ошибиться было невозможно. Махтан!

— Меня зовут Тамара Васильева, а это мой…

— Что? — одновременно с женой заговорил манаукец: — Махтан?

Девушки обернулись на него. Кошир чуть не задохнулся от волны снисхождения, с которой окинула его взором беременная.

— Да, это мой покровитель, — произнесла и, снова потеряв к нему всякий интерес, обернула к жене Коша. — А вы, Тамара, какую работу ищете?

— Я повар, — очень гордо озвучила Тамара.

Теперь янарат догадывался, почему ши Махтан отсутствовал на работе. Гонора в землянке было хоть отбавляй. А беременность, возможно, и вообще характер испортила окончательно. И впору было жалеть соотечественника. Кошир, сам наученный горьким опытом, знал, что такое беременная женщина, особенно если она родилась на Шиянаре. Может, ши Махтану еще повезло. Но опять же нельзя не восхититься гениальным умом шияматы, которая первая поддержала межрасовые отношения.

Девушка словно почувствовала пристальный взгляд Кошира, обернулась и язвительно выдала:

— А чего вы работу ищете, если у вас есть покровитель? Неужели бедный?

Это был удар по самолюбию манаукца. Так его еще не унижали. Хотя можно и тут все вывернуть себе в угоду. Разыграв праведный гнев, Кошир возмутился:

— Что? Она сама отказывается от покровительства.

Манаукец навис над фавориткой ши Махтана, нагнетая обстановку. Девушка дернулась, испугавшись.

— Ну что вы такое говорите, — одновременно с ним стала оправдывать мужа Тамара, отталкивая рукой его от нее. — Какое покровительство? Я как-то не готова к такому. Я просто его жена…

— Что? — как ужаленная подскочила на месте шия Махтан. — Жена?!

Кошир недоуменно переглянулся с Тамарой. Реакция девушки была, мягко говоря, странной. Хотя она же беременная, это ее прощает.

— Линда! — крик, полный гнева, как гром среди ясного неба, огласил длинный коридор.

— Да, жена, — пробормотала Тамара, оглядываясь на крик.

Кошир тоже обернулся, мгновенно подобравшись. К ним быстрым шагом стремительно шел сам ши Махтан. Янарат столько сил потратил, чтобы встретиться с ним, да все неудачно. А тут он сам собственной персоной. Тот, кто не убоялся унжирского осуждения и возмущения, убил землян, посмевших протянуть руки к камням манна. Запись этого события видели лишь избранные, и Кошир был одним из них. Он восхищался хладнокровием, с которым Викрам разговаривал с ущербным. Как непринужденно дожидался мучений. И так спокойно убрал после себя, приведя хранилище в первоначальный вид, словно там ничего страшного не произошло. С тех пор Кошир стремился быть похожим на своего кумира. И был несказанно рад, что сумел встретиться с ним без материнской опеки. Уж ши Махтан должен был понять его и оказать помощь. Ведь они оказались в одной лодке.

— Линда! — орал брюнет так, что эхо далеко разносилось по залу, отражаясь от потолка и стен.

— Что? — вздрогнул Кошир, не ожидая такого ультразвука от фаворитки Махтана.

Ши Махтан остановился рядом с ними, нависая над своей фавориткой, гневно прожигая взглядом. Тамара, было, отодвинулась, но передумала, решив поддержать новую знакомую. Она взяла девушку за руку, крепко сжимая ладонь. Кошир пытался оттеснить разъяренного Махтана, давая знак своим ребятам, чтобы были готовы помочь.

— Что ты тут делаешь? — яростно прошептал брюнет, еле сдерживаясь.

Кошир его понимал, с такой занозой еще не таким нервным станешь. А ведь ши Махтан славился именно выдержкой! Это что же за монстр сидел рядом с Тамарой. Кошир в сомнении обернулся на девушек, боясь упустить момент, когда Махтан сорвется.

Тамара испугалась. Таких манаукцев она еще не видела. А вот ее соседка, наоборот, взвилась не хуже чем и сам Махтан.

— Нет, это ты мне расскажи, как такое случилось, что вот этот представитель твоей расы, — ухоженный ноготок четко указал на янарата, — сумел добиться того, что вот эта милая девушка, — теперь палец указывал на Тамару, — заметь, она землянка, стала его женой, а ты нет? Ты, который занимает не последнее место в вашей иерархии, не смог добиться разрешения, а вот этот смог. Ты, наверное, и не хотел.

Ласковый голос девушки никого не обманул. Обстановка между этими двумя накалялась с каждой секундой. Янарат взглядом умолял Тамару отсесть, но она упорствовала, готовая встать на защиту девушки в случае чего.

Протяжно вздохнув, Викрам обратил свой яростный взор на Кошира, от чего тот чуть заметно вздрогнул, но не отступил.

— Линда, — голос Махтана срывался от сдерживаемого гнева, — познакомься с единственным сыном шияматы Шияны янаратом Коширом. Уверяю тебя, что жениться им разрешили исключительно из-за приданого, которого земляне так и не получили. И больше разрешения на заключение брака правительство землян не дает. Так как были обмануты их надежды.

— Да, — шепотом подтвердила его слова Тамара, — я не совсем поняла, что произошло. Но меня даже с работы из-за этого уволили.

А Кошир стоял, поражаясь, почему он стал причиной ссоры этих двух. И радовался, что всей правды Махтан не рассказал девушкам, хотя мог. В его-то состоянии.

— Итак, Линда, я повторяю вопрос, что ты тут делаешь? — вернулся к насущному брюнет, не собираясь отступать.

— Я? — испуганно переспросила его фаворитка, тут же вцепившись в жену янарата. — Вот Тамару на работу приняла. Хотела тебе сюрприз сделать, а ты все за мной следил. С трудом сумела выкроить минутку, чтобы встретиться с ней. Чуть не опоздала на собеседование.

От такого все присутствующие опешили. Кошир не мог поверить, что можно так нагло лгать! Он вот никогда себе такого не позволял. Всегда искусно прятал ложь.

— Не лги мне, — прошипел Вик, склоняясь все ниже над девушкой, а та отодвигалась под защиту Тамары, которая даже обняла демонстративно беременную за плечи.

— Я не лгу! — гордо возмутилась эта маленькая лгунья, нисколько ни раскаиваясь.

Кошир не встревал, наблюдая за разыгравшейся сценой. Что-то девушка скрывала и пыталась заручиться их с Тамарой поддержкой. А это именно то, в чем сейчас нуждался янарат. Упускать такой шанс не стоило, и Кош ждал, когда фаворитка все больше увязнет в паутине своего же обмана.

— Ты купила билет, любимая моя, — все еще не верил ей Махтан. Да и кто бы поверил. Но изворотливости у девушки было столько же, сколько и наглости. У Кошира рот раскрылся от восхищения. Это надо же так подстраивать под себя ситуацию.

— Я опоздала, говорю же тебе, на собеседование, — разжевывая, как маленькому, объясняла девушка, при этом возмущенно прожигала своего покровителя взглядом. — Они уже улетать собирались. Вот и купила на первое что попалось. Без билета сюда не пускают! Ты сам-то как прошел?

Все посмотрели на ши Махтана, ожидая его ответа.

— Билет купил, — стушевался под такими пристальными взглядами брюнет. Но тут же взял себя в руки и уже спокойнее, но все также подозрительно спросил:

— Почему Натку не послала?

Теперь в атаку пошла фаворитка. А Кошир понял, что она уже победила. Вот это монстр! Взглянув на свою жену, Кошир взмолился, чтобы она оставалась такой же нежной и спокойной как сейчас. Он бы не смог прожить вместе с женщиной, которая хоть чуть-чуть была бы похожа на фаворитку Махтана. И что он в ней нашел? Неужели не видит, как она вьет из него беззастенчиво веревки. Но как бы мысленно не сокрушался янарат, ему вся эта ситуация была на руку. И он молчал, не смея спугнуть свою удачу.

— А где она, знаешь? — язвительно уточнила девушка. — Я — нет! Тамара первоклассный повар, я ее для себя наняла. А то от вашей бурды меня мутит.

— Тебя мутит от того, что ты беременная, — устало изрек ши Махтан, опускаясь рядом со своей фавориткой, и собственническим движением притянул ее к себе.

Альбинос заметил, как при этом поморщилась девушка, прижимая руку к животу. Она уже не раз задерживала дыхание во время всей перепалки. Кошир стал внимательнее приглядываться к ней.

— Все равно, я хочу нормальную пищу, — обиженно выдохнула девушка, положив голову на плечо ши Махтана, который предупреждающе смотрел янарату в глаза.

— Хорошо, как скажешь, — примирительно бросил ей Викрам, подозрительно осматривая подошедших альбиносов. — Насколько договорились?

— Еще не дошли до этого, у меня живот прихватило, — пожаловалась девушка.

Внимание всех вновь переключилось на беременную, которой становилось все хуже. И янарат решил все же заговорить. Пора уже было вступать в игру этой маленькой лгуньи.

— Я вот заметил, боли у вас с интервалом в пять минут. И могу заверить, что это схватки.

— Что? — выдохнул Викрам.

Фаворитка Махтана еще долго прожигала недовольным взглядом разыгрывающего заботу Кошира. Тамара деловито отдавала команды, подсказывая одуревшему от страха будущему отцу, что нужно делать. Доставив роженицу в медблок на манаукском уровне, Кошир и Тамара долго оставались в комнате ожидания, поддерживая Махтана, хотя он и сидел, не шевелясь, на стуле. Тамара все предлагала его накормить и даже сумела сунуть ему в руки чашку с горячим кофе, который так и остыл нетронутым.

И только прибывший ши Нитпин сумел растолкать и заставил поесть Махтана. На постой альбиносов расселяла уже фаворитка Нитпин. И долго выговаривала Коширу, что так нельзя себя вести. Что надо отзваниваться матери, что она же беспокоится о нем. Кошир еле сдержал желчные слова, чтобы посол не вмешивалась в его дела. Ему ужасно не нравился ее взгляд, который та бросала искоса на стесняющуюся Тамару. И как только янарат получил в руки ключи, сухо попрощался с шией Нитпин и повел жену в их комнату. Остальные члены небольшой команды янарата были так же расселены с удобствами.