ГЛАВА 6.

Кошир

Прижимая к себе прекрасную в своей наивности жену, Кошир наслаждался спокойствием. Тишина кухни нарушалась гулом двигателей корабля и шорохами, издаваемыми техникой, которой было напичкано место работы Тамары. Сегодня был поистине тяжелый и трудный день для янарата.

Подготовленное восстание было успешно подавлено силовыми спецслужбами, которые якобы отказались предавать шиямату. Развернувшийся бой на подступах к дворцу был спланирован и проработан от и до. Земное орудие, безвозмездно предоставленное отряду Кошира, было уничтожено первым. Атаки утопали в обороне четко среагировавшей группе внутренних войск, а потом и военные подтянулись. На сторону янарата встало слишком мало соратников. Проведенная пропаганда не принесла ожидаемого успеха. Многие отказались воевать с женщинами. Наоборот, начались беспорядки. Народ делился на два лагеря, те, кто был за свободу мужчин, оставались в меньшинстве.

Перед внутренним взором Кошира встала Дворцовая площадь, сплошь усеянная трупами его бойцов и защитников шияматы. Вспышки взрывов, вой сирен. Жертв среди восставших было очень много — единицы выжили. Большая голограмма шияматы призывала сдаться, умоляла прислушаться к голосу разума. Но к ее словам оставались глухи. Собирая остатки сил, янарат бросил их в последний бой, из которого еле унес ноги, оставляя за своей спиной погибших соратников. Их сейчас собирали на площади санитарные части и, как стало известно Коширу из последних донесений, перебинтовывали, приводили в себя и праздновали конец спектаклю, разыгранному для землян, которые, не отрываясь, следили с орбиты, транслируя своим в штаб.

Кошир вернулся на корабль землян с крохами верных соратников, которым посчастливилось выжить в битве, как и самому янарату. Они чудом уцелели, но боевой дух их был не сломлен. И как только Кошир отведет Тамару в их комнату, янарату предстоит разбор полетов и нужно будет сыграть партию до конца. Камни они захотели. Ну что ж, шиямата и этот вариант продумала.

Кошир, как и прежде, восхищался изворотливостью и хитростью матери. Президент Дорнир не раз советовался с ней и держал шиямату на хорошем счету.

— Пойдем в каюту? — предложил Кошир, чувствуя, что тихие всхлипы жены закончились.

Побывав дома, манаукец который раз мысленно возблагодарил мать, что дала ему шанс на нормальную семейную жизнь. Да и сама шиямата следила за сыном, загадочно улыбаясь, и затем тихо прошептала одними губами, что она была права. В ответ Кошир лишь усмехнулся, чуть кивая. Да, права. Как всегда.

Да и на корабле его ждал приятный сюрприз. Все старания янарата не прошли даром. Тамара привязалась к нему, оправдывая надежды. Дав в руки капитана рычаги давления на себя, Кошир взрастил в сознании ущербного видимость уязвимости манаукца. Кошир сам указал Джексону слабые места, которыми не преминул воспользоваться капитан.

Янарат слышал каждое слово, которое сказал ущербный, видел каждый его томный взгляд на Тамару. И еле сдержался, когда ущербный посмел поцеловать руку жены янарата. Сдерживался Кошир с трудом, но нужно было услышать решение Тамары. А жена не предала и прошла проверку.

Предстоящая поездка к родственникам жены давала возможность Коширу отвести от себя подозрения. И перед Джексоном возникнет разъяренный и разоренный янарат, который потерял всё: власть, положение, дом. Он остался без всего. Даже на немалое наследство теперь не имел право претендовать. Кошир теперь полностью зависел от жены.

Вскинув голову, Тамара доверчиво взглянула на него. Кошир еле успел стереть с губ самодовольную ухмылку, превратив ее в теплую.

— Пойдем, тебе срочно надо вымыться, — позвала его жена.

Закинув руку на плечи Тамаре, Кошир притянул ее к себе, целуя в макушку. Как же прекрасно быть женатым на такой внимательной, заботливой и доброй жене.

— Нет. Надо поговорить с капитаном вначале. А вот потом я вернусь, и ты потрешь мне спинку. Я так соскучился без тебя, детка, — томно прошептал альбинос.

Проводив жену до каюты, манаукец отметил про себя, как напрягались земляне при его появлении. Значит, приказ они уже получили, осталось узнать какой. Пока есть надежда заполучить камни, они будут предельно вежливы. Но уже готовы наброситься на Кошира и его соратников, которых впустили на борт, не придумав достойной причины для отказа. Чеканя каждый шаг, янарат шел по знакомым коридорам, вспоминая, как шел сюда в самый первый день прилета. Конвоя не было, а в душе то же чувство острой ненависти к землянам.

В кабинете капитан поджидал Кошира не один, а в обществе двух своих помощников.

— Янарат, садитесь, — деловой тон капитана не мог утаить от манаукца, как сильно Джексон нервничал.

— Я постою, капитан. Я сюда прибыл за подмогой. Вы обещали поддержать восстание. А сами даже не прикрывали нас, как было условлено. Из-за вас мои ребята погибли! Вы не выполнили свое обещание.

— Успокойтесь, янарат. Мы, как представители земного правительства, не имеем права вмешиваться во внутренний конфликт другого государства.

— Что? Но вы сами сказали, что поддержите меня. Сами дали оружие, сами проводили пропаганду. Вы уверяли, что все получится! У вас же опыт!

— Это не так, мы консультировали вас, — настойчиво возразил капитан.

— Вы, лживые и продажные ущербные! Вы решили надсмехаться надо мной?! — вспылил Кошир, нависая над капитаном. Белоснежная кожа взбугрилась, когда манаукец сжал кулаки. — Вы сказали, что все просчитали. Сказали, что я стану правителем планеты, а теперь отрекаетесь от своих слов!

Джексон откинулся на спинку кресла, увеличивая расстояние между ним и разъяренным манаукцем. Кошир видел, как на висках собираются крупные бисеринки пота.

Значит, шиямата правильно рассчитала время. Независимая комиссия уже летит для расследования обстоятельств восстания и попытки захвата власти. А прямо сейчас идет прямая трансляция всего этого фарса кому-то высокопоставленному.

— Мы вас только консультировали, — слишком визгливо стал оправдываться ущербный. — Никакого оружия вам земным правительством не было передано.

— Что? Что за бред? — возмущался Кошир, краем глаза пытаясь определить, куда ему повернуться, чтобы зрители увидели всю боль его душевных переживаний. — Ты обещал, Джексон! Дай мне оружие! У меня остались преданные мне люди. Мы продолжим борьбу за свободу угнетенных мужчин. Ты сам сказал, что матриархат земным правительством не приветствуется. Что вы всеми силами окажете посильную и материальную помощь в борьбе с ним! И что же изменилось? Что? Я не понимаю!

— Янарат, успокойтесь. Вы неправильно нас поняли. Мы с вами совсем не об этом разговаривали.

— Как же это? Я поверил тебе! А сейчас, когда я нуждаюсь в вашей помощи, когда я потерял все: и положение, и наследство, вы мне отказываете? Я разорен, у меня нет средств, чтобы купить оружие для бойцов! Понимаешь, мне нечем тебе сейчас заплатить за оружие!

— Янарат, о чем вы говорите! Никто не собирался продавать вам оружие, — вскочил капитан, бледнея на глазах. — Я вынужден вам отказать в убежище, и требую, чтобы вы немедленно покинули наш корабль!

Кошир отшатнулся, пораженный в самое сердце предательством землянина.

— Я остался без крова, без возможности вернуться на свою планету по вашей вине! Вы меня уговорили начать восстание, а сейчас гоните, как бездомную собаку!

— Это вынужденная мера, янарат! Вы должны нас понять. Мы давали вам только консультацию. Но вы требуете от нас невозможного. Вы требуете ввязаться в вашу войну. Мы никогда на это не пойдем.

Кошир со всей силы стукнул кулаком по столу, от чего в нем образовалась вмятина.

— Вы мне предложили план захвата власти. Я потерял все! Понимаешь ли ты, ущербный, что это значит — потерять все: дом, состояние. У меня больше ничего нет! И я останусь здесь. Вы не имеете право меня выгонять. Вы обязаны вернуть мне то, что я из-за вас потерял!

— Янарат, вы покинете корабль, вы и ваши соплеменники!

— Нет! Вам не выставить меня, — прошипел Кошир, опасно близко придвигаясь к капитану, и стол между ними не был препятствием для манаукца.

— У вас нет прав здесь находиться, — держал невозмутимое лицо капитан.

— У меня тут жена. А соратники — мои телохранители!

Джексон, не мигая, рассматривал лицо янарата с минуту. А Кошир с нетерпением ждал, когда же Джексон скажет такие нужные слова.

— Тогда вынужден вам сообщить, что я разрываю контракт с вашей женой.

Бинго! Ущербный попался на уловку!

— Что? На каком основании? — отшатнулся манаукец от капитана. — Вы блефуете!

— У меня есть право расторгать контракты с работником по инициативе работодателя, — уже более уверенно ответил брюнет, незаметно обтирая виски.

— Вы мне еще за все ответите! — Кошир поставил жирную точку в разговоре с капитаном и ринулся прочь из кабинета.

Остановившись возле щитовой, надежно спрятанной от глаз панелью под цвет стен, Кошир впечатал в нее кулак. Затем взревел и для надежности повторил удар. Теперь многие камеры видеонаблюдения и прочие «прослушки» будут не очень качественно работать, пока не устранят неполадки в этом узле. Ворвавшись в каюту, где располагались его соратники, он отдал им приказ собираться, а сам направился к Тамаре.

Им предстояла увлекательная поездка к родственникам жены.

***

Тамара

Приготовив ванну для Кошира, я очень сильно сомневалась, не переборщила ли я. Свечки на бортиках красиво отражались в воде и кидали отблески на стены. Не слишком ли рафинированно? Он же мужчина.

Из-за инцидента с капитаном мне было стыдно за недостойное жены поведение. Кошир обо мне так заботится, а я продолжаю мечтать о другом. Это было подло по отношению к мужу.

Протяжно вздохнула, вернулась к чтению подсказок, которых в галанете было превеликое множество: и нонарских, и унжирских и земных, да вот только манаукских не было. Правда! Вот сколько бы не забивала вопрос в поисковик, он выдавал мне все не то!

Но помня, что манаукцы когда-то были землянами, решила использовать наши способы соблазнения.

Для этого же я надела кружевное боди белого цвета. В нем было очень неуютно, ничего не скрывало. Но красиво, в этом я себе призналась. Чашечки плотно облегали мои груди, приподнимая их. Ажурная ткань на животе плавно сужалась книзу, чтобы резко раздаться в стороны, обхватывая бедра, образуя трусики. Очень долго боролась с застежкой на спине, которую неудобно застегивать. Но мои труды оправдались. И вот, кидая косые взгляды в зеркало, я откровенно любовалась собой. Определенно замужество пошло мне на пользу. Я сама не заметила, как мое тело подтянулось, стало упругим. Распустив волосы, опускающимися теперь красивыми волнами на плечи, размышляла, стоит ли чуть-чуть нанести макияж, чтобы закончить образ. Или все же убрать лишние свечки. А может, встретить Кошира уже в воде? Чтобы вода не скрывала намокшее белье.

У меня столько вариантов, что голова раскалывается от сомнений.

Решила сделать сюрприз! И с чего я решила, что из меня получится роковая женщина. Наверное, ужина на двоих, поджидающего в комнате, было бы достаточно.

Мои душевные метания прервал звук открывающейся двери. Шагов я не услышала, довольно улыбнулась. Наверное, разглядывает небольшой столик, накрытый на двоих. А еще ведерко со льдом, в котором поджидало шампанское, и мой фирменный десерт — клубника со сливками. Кошир очень любит взбитые сливки.

Обернувшись к двери в комнату, я не знала, какую позу принять. Как соблазнительнее, если я буду сидеть на бортике ванны, или привалюсь спиной к стене. Нерешительно переводя взгляд на дверь, ванну и стены, нервно кусала губы. Время шло на секунды, а я опять сомневаюсь. Тряхнув волосами, приняла решение. Если я сяду на бортик, так будет сексуальнее, главное, ногу вытянуть, как советовали на форумах, в направлении мужа. Это своеобразное оружие женщин, направленное на своего мужчину, чтобы он знал, что она следит только за ним.

Осторожно на самый краешек, поборов желание взвизгнуть от холода, я притулилась на бортик ванны и вскинула голову от нежных слов Кошира:

— Тома, это все для меня?

И столько в глазах его было недоверия, что я растерялась. Улыбка сошла с моих губ. Осмотрев ванную, поняла, что все же переборщила. Не стоило так много свечей зажигать.

— Да, — нерешительно выдохнула, робко поглядывая на явно пребывающего в шоке мужа.

— Тома, я… — он не мог найти слов для меня. Впервые я не видела на его лице самоуверенного выражения. Кошир растерялся.

— Я не ожидал… Это так неожиданно… Томочка, ты у меня такая хорошая, — голос мужа сначала был тихим, но затем стал набирать силу и решительность, как и его действия.

Кошир отмер и начал раздеваться, скидывая грязную одежду.

Я же с замиранием сердца наблюдала за ним из-под полуопущенных ресниц. И чего я к нему приставала с придирками из-за худобы. Он уже не казался таким жилистым. Широкая грудь лоснилась в свече свечей. Мышцы перекатывались под безупречной кожей. Он бугрились от сдерживаемой силы. Сильные руки манили своими плавными движениями, напоминая, какую нежность они дарили мне каждый раз, стоит им ко мне прикоснуться. А когда одежда больше ничего не прикрывала, смутилась, отводя взгляд. Это было слишком откровенное видение. Белые жесткие завитки ореолом окружающие…

— Тома, — позвал Кошир, мешая додумать мысль.

В голове от его мольбы образовалась такая пустота, которую тут же стали наполнять мысли о Кошире, о том, какой он внимательный, нежный. Даже сейчас, уставший, грязный, он подал мне руку, в которую я смело вложила свою ладошку. Встала с бортика, и муж притянул к своей груди, прижимаясь к моим бедрам, с наслаждением прикрывая глаза.

— Спасибо за сюрприз, я польщен.

Я млела от его теплоты, от осторожных поглаживаний плеча, от горячей ладони на обнаженной коже спины. Приподняла голову, вглядываясь в лицо мужу, наслаждаясь той радостью, которую подарила ему. Он обхватил пальцами за подбородок, притягивая к себе мое лицо, сам стал склоняться, чтобы подарить свой щемяще-ласковый, пронзающий в самое сердце поцелуй. Осторожно сначала обхватил нижнюю губу, медленно переместил руку со спины на затылок. Затем обхватил мягкими губами верхнюю, второй рукой путаясь в моих волосах. Поцелуй набирал обороты, и к губам подключился очень ласковый язык, а руки уже обхватили ладонями мое лицо.

Мои ладошки покоились у него на груди. Выгибаясь навстречу невозможно осторожному поцелую мужа, я готова была разреветься от… нет, не от любви, нет… Не так глубоко, но это чувство тоже рождалось именно в сердце.

Отстранившись, Кошир пытливо всмотрелся в мое лицо потемневшими глазами. Волнительно опустил руку, намеренно погладил грудь, спрятанную под тонкую белоснежную ткань. Мое дыхание сбилось от такого горячего взгляда и откровенной ласки.

— Ты прекрасна, — выдохнул Кошир, а я на ногах еле держалась. Тело наполнилось желанием, которое так искусно разжигал во мне муж. Медленно Кошир потянул за лямку боди, скидывая ее с плеча, наклонился, щекоча волосами, прижался к коже горячими губами. Отстранился, опять следя за изменениями в моем лице. Но я только прикусила губу, чтобы не вдыхать лишком громко, не хотелось портить такой момент! Вторая лямка пала, и кожу, прятавшуюся под ним, тут же накрыли нежные губы.

Я откинула голову назад, прикрывая глаза. Невозможная сладкая пытка. Он играл со мной, а я принимала правила игры, не смея подгонять. Ждала и томилась от желания. А губы спускались все ниже, оставляя после обласканную кожу, каждый миллиметр. Устоять было совершенно невозможно, ноги ослабевали с каждым чувственным поцелуем. Кошир обхватил меня руками, и стал бороться с застежкой, которая как отказывалась застегиваться, так же была категорична против расстегивания. Провозившись несколько минут, в которые ублажал мои губы поцелуем, понял, что так просто подарок не распаковать и, громко выдохнув, развернул меня к себе спиной.

Тихо посмеиваясь, я смущенно разглядывала пальчики своих ног, ногти красного цвета муж тоже не заметил, а на форуме сказали, что это уж точно его должно возбудить. Громкое пыхтение за спиной и прикосновение горячих рук, Кошир воевал за право обладать мной с застежкой. Романтика! Знала бы, что все так будет, голой бы сидела. И ждала.

Но Кошир был настойчив, и неожиданно тяжелые груди почувствовали свободу, тяжело опускаясь. Горячие ладони сразу накрыли их, чуть сминая.

— Тома, они такие большие, горячие, нежные.

Замерла, разглядывая, как Кошир играет сосками, наполняя мое тело желанием скорее оказаться в кровати.

Откинулась ему на грудь спиной, положив голову на плечо. Ничего не хочу, только бы он продолжал, только бы не останавливался. Внизу живота разгорался самый настоящий пожар, который мог потушить только Кошир. Я теряла контроль над своим телом. А муж наоборот полностью владел ситуацией, распалялся сам, свидетельство тому упиралось в ягодицы.

— Встань, — тихий шепот колыхнул волоски на виске.

— Что? — не поняла, о чем меня просит Кошир.

— Постой немного, я раздену тебя до конца, — объяснил недогадливой мне Кошир, и его руки переместились на бедра. Пальцы подцепили ажурную ткань и медленно потянули вниз. Слишком медленно. Я хотела быстрее, но игра только началась, а моя крепость уже готова была сдаться.

Переступив через белоснежную ажурную ткань, развернулась к Коширу лицом. Он поедал меня взглядом, голодным, алчным взглядом. Я даже стушевалась от такого откровенного разглядывания и прикрыла груди руками.

— Том, — выдохнул Кошир, и одним движением сократил расстояние между нами, даря свои крепкие объятия и поцелуй.

Его губы дразнили, накрывали и тут же отстранялись. Они сводили с ума, даря нежность и обещание наслаждения. Сама не знаю как, но я застонала обиженно, когда не смогла поймать его губы. Я тоже хотела вступить в этот танец. Хотела и получила. Наши языки встретились. Я пьянела от поцелуя, бессовестно повиснув на шее мужа. Но стоять мои ноги отказались. Да и как тут устоишь, когда в живот таранится крепкая как камень мужская плоть, нетерпеливая и горячая. Когда ты готова на все, а тобой играют. Воспламеняют, чтобы ты совсем потеряла рассудок.

Но нетерпение взяло верх над Коширом, он обхватил меня под ягодицы и поднял на руки, чтобы осторожно перебраться в ванную, где вода уже стала теплой.

Опускаясь, муж не преставал целоваться. Покрепче обхватив его ногами, вздрогнула, когда Кошир уверенно вошел в меня. Очень медленно, осторожно. Выгнулась, подстраиваясь под него, выдохнула от наслаждения прямо ему в губы. Как же я этого ждала. Танец языков все никак не заканчивался, а в него уже вступили наши тела, начиная медленно двигаться навстречу друг другу. Сначала неспешно, рассказывая о том, как соскучились в расставании, а потом все ускоряясь, отдаваясь порывам страсти. В особо яркие моменты глухо стонала, крепче хватаясь за белый снег волос. Я струна в умелых руках музыканта, как он захочет, так я и буду выгибаться, так и запою нашу страстную песню.

Я пила еле сдерживаемые стоны с губ Кошира, гладила его плечи, тонула в почерневших от страсти глазах. Я чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

Вода волновалась в такт ритмичным движениям, омывала спину и бедра плескалась через край, топила плавающие свечи. В ванне бушевал шторм, такой же, как и у меня в душе. Я хотела кричать, кричать от ошеломляющего чувства безграничного восторга. Муж подарил мне мир, наполненный этими красками, переплетенный искрометными моментами. Пусть и оставляя следы от поцелуев, клеймит мою кожу, но я готова быть только его, особенно сейчас, когда так безумно приятно, лежать у него на плече, переживая сладкую негу. Душу затопила нежность к Коширу.

— Детка, ты восхитительна, — тихий шепот, и легкие поцелуи на плече.

А мне так лениво, что могу только улыбаться.

— Мыть меня будешь?

— Да, — пролепетала, а сама не шевельнулась даже.

— М-да-а, протянул Кошир. — Давай-ка спать, женушка. На второй раунд ты не готова.

Забота мужа была не в новинку. Но отчего-то именно сегодня вызвала слезы. Я такая счастливая! Это просто удача, что я согласилась выйти замуж за него. Я уверена, что никто не ухаживал бы за мной так, как это делал Кошир. Особенно… Нет, не хочу думать сейчас о нем. Пусть я не уверена, сможем мы полюбить друг друга с Коширом, но нам хорошо вместе. Ну, мне хорошо.

Нет, точно глупая, такой момент испортила. Настроение плавно стало опускаться. Или этого из-за того, что я только что была переполнена эмоциями, а сейчас пришло обычное опустошение. Кошир поставил меня на пол и накинул на плечи полотенце. А я потянулась за поцелуем. Но Кошир лишь урвал, по-другому и не скажешь, легкий поцелуй, развернул в сторону выхода из ванны и придал ускорение легким шлепком чуть ниже спины.

— Том, давай иди. А то ты уже без сил, а я настойчивый. Наутро охать будешь! — пригрозил мне муж, а я расцвела теплой улыбкой.

Нет, определенно я самая счастливая жена во всей вселенной.

— И да, кстати, ты уволена. Так что завтра мы летим к твоей маме, — бодрый голос мужа застал меня, когда я забиралась в кровать. Я так и замерла: в руках одеяло, одна нога уже на кровати, а вторая еще на полу.

— Что? — крикнула, не понимая, ослышалась или нет.

— Тома, все завтра. Я тебе к тому, что будильник выключи. Ты теперь свободная и можешь выспаться.

Вернувшись в ванную комнату, я лицезрела белоснежную спину и все что ниже, то есть очень длинные подтянутые ноги.

— Кошир, ты не шутишь? Я уволена? Но почему, за что?

— Да, капитан велел передать. Но ты не переживай, проживем, — обернулся Кош, весело подмигивая. — Они еще сами взвоют, когда поймут, какого первоклассного повара потеряли, поверь!

Слова были призваны успокоить, но в душе у меня была только ледяная пустота.

— Том, все хорошо. Поверь мне, мы справимся, — заверил Кошир, а я в ответ кивнула.

В голове не укладывалось, почему судьба так жестока. Ведь только что я была самой счастливой и благодарила ее за это, и сразу такая новость. Неужели это из-за камней? Точно! Я не выполнила приказ капитана, вот он и отыгрывается.

Какой же Эдриан низкий человек! Я ведь им восхищалась! Мечтала о нем!

Осторожное объятие вывело меня из ступора, в котором я пребывала. Муж обеспокоенно заглядывал мне в лицо, а я, кажется, ревела.

— Том, прости. Это все из-за меня, — прошептал Кошир.

Уткнувшись лбом в его грудь, горько усмехнулась.

— Нет, ты тут ни при чем. Это все из-за меня. Это я не выполнила приказа. Но я не расстраиваюсь. Честно. Главное, что мы вместе, правда ведь.

Резко вскинув голову, удивленно замерла. Мне показалось, или за секунду до того как я посмотрела на мужа, он самодовольно улыбался?

Недоуменно разглядывая яркие пухлые губы, которые дарили теплую улыбку, я начала сомневаться. Нет, наверное, мне показалось. Что еще не привидится от расстройства!

— Тома, он пожалеет. Обещаю, — крепче прижимая к себе, заверил муж. Поцеловал, а потом так же настойчиво развернул лицом к кровати. — Пойдем спать. Я устал, да и ты тоже.

Кивнула, соглашаясь с ним. Да, определенно надо выспаться, а потом высказать Эдриану, какой он бесчестный человек. Уму непостижимо, какой он лицемерный. На публике — бравый отважный капитан, а на деле — интриган и манипулятор. Уверена, он бы никогда не позвал меня замуж, это была очередная уловка, на которую, хорошо, что я не купилась.

Отгоняя плохие мысли, я забралась под одеяло, уютно устраиваясь на плече у мужа.

***

Кошир

Прислушиваясь к мерному дыханию спящей жены, янарат счастливо улыбался, понимая, что план провалился. Он лопнул как мыльный пузырь, разбился на мелкие осколки, хотя был идеально продуман. Да вот не выдержал, сначала пошел трещинами, а потом и вовсе осыпался к ногам этой землянки. Совершенно простой, ничем особо не выделяющейся из общей массы. Только сердце у нее слишком доброе, да руки нежные.

А как же все было легко и просто. Просто и легко. Втереться в доверие, вить из нее веревки, управлять, словно марионеткой.

Прижавшись губами к виску Тамары, Кошир в который раз за последний час вспоминал романтический вечер. Войдя в каюту, манаукец усмехнулся, глядя на накрытый столик на двоих.

Тамара даже не предполагала, что увидеть его Кошир планировал чуть раньше. Думал, что сразит землянку своей неземной красотой, и она сама будет стремиться перевести их отношение на другой — интимный уровень. Но она удивила, стремясь оттолкнуть и выдержать дистанцию.

Спор с шияматой Кошир планировал выиграть, и сделал все от него зависящее, чтобы прийти как можно быстрее к цели. Фаворитка стала для Кошира идеей фикс, но чем больше прикладывал к ее достижению сил, тем больше путался в липких сетях Тамары.

Она совершенно отличалась от всех, с кем приходилось иметь дело. Видела в нем только добро, не замечая искусной игры. Не замечала ничего, обманываясь насчет Кошира, увлекаясь им. Он преодолел ее сопротивление, давя на слабые места. Одним из которых была ее святая вера, что супружеский долг — это то, чему нельзя не подчиняться. Семейные узы для девушки были святы, и Кошир был очень признателен за это ее матери. Он готов целовать руки своей теще, что сумела воспитать такую доверчивую и чистую дочь, несмотря на все тяготы их жизни, а они были.

Кошир наводил справки. Тамара жила с матерью прискорбно бедно. И эта работа на корабле для Томы была как благодать свыше.

Она мечтала купить им с матерью жилой блок на другой, более усовершенствованной станции. Их станция была уже давно под вопросом расселения, но у правительства не было возможности предоставить всем равноценный обмен. Новых станций закупать не планировалось, а на имеющихся уже было перенаселение в эконом-секторах.

Печально, но именно там родился и расцвел нежный бутон — Тома, который раскрылся и подарил всего себя Коширу.

Даже сейчас манаукца коробило, что она могла достаться не ему, а этому ущербному, который даже не видел, как Тамара на него смотрит.

Перед внутренним взором вновь и вновь вставал образ лица Томы, когда капитан целовал ей руку. Лицо девушки просияло от счастья, взгляд дарил такой свет тепла и нежности. И этот ущербный на всю голову не смог по достоинству оценить любовь Тамары, слепо идя к своим алчным целям, наплевав на чужие чувства.

Правда, девушка, наконец, увидела гнилую душу капитана. Кошир все для этого сделал, управляя глупым землянином. И сейчас янарат пожинал плоды своих стараний.

Он был глубоко поражен, когда понял, что Тамара приготовила ужин не для того, чтобы загладить свою вину. Кошир научился распознавать мысли жены по ее лицу. И она именно пыталась создать романтический вечер, желая угодить ему, а не из-за угрызений совести, с которыми один на один он оставил ее в каюте. Нет. Она решила для себя, что семья — это святое, и бросила все свои силы, чтобы укрепить их союз.

Никто и никогда не делал ему подобных сюрпризов. Не наряжался в самое откровенное нижнее белье, испытывая при этом невинную стыдливость. Перешагнула через себя, только чтобы ублажить его, Кошира. И повторила все, что он сделал для нее. Ведь и опыта у Тамары в этих вопросах не было. Щемящее чувство сковало грудь манаукца в тот момент, когда замерев на пороге ванной комнаты, он увидел невинную деву, сидящую на бортике ванной и склоняющуюся над водой. Закусив губу, она хмурилась, глядя на плавающие свечи. Белоснежный рисунок ажура инеем покрывал лишь часть тела Тамары, открывая соблазнительные линии.

Кошир не знал, что полнота может так красить женское тело. Тело, в котором жил самый настоящий огонь чистой души.

В его бело-красном мире густые каштановые волосы жены были настолько яркими, настольно притягательными. Жаль, что Тамара постоянно их забирала назад, сворачивая в тугой пучок. Надо гордиться таким богатством, выставлять напоказ, чтобы завидовали те, кому приходится краситься, чтобы добиться такого натурального цвета.

И большие зеленые глаза покоряли своим чистым цветом. Как Кошир устал от однообразия альбиносов, с которыми прожил уже больше тридцати лет. В разнообразии и буйстве красок жена была свежим глотком самой вкусной родниковой воды. Идеальная во всех отношениях и совершенно неподходящая для гадюшника, коим является двор при шиямате.

Обыграв мать на полшага, Кошир прятал улыбку, видя, что шиямата еще не догадалась, что сын решил сыграть свою сольную партию. Он выжал из плана матери все, что только возможно, чтобы выйти из-под покровительства сестренки и тотального контроля шияматы.

Изгнанник, опозоренный, теперь он мог смело устраивать свою жизнь вместе с Тамарой. Вдали от материнских интриг и ее планов на будущее. Сейчас, держа в руках жену, Кошир за нее любому был готов рвать глотку.

Любому…

Опять мысли свелись к капитану. Вспомнился порыв жены, когда стала выгораживать его, Кошира. А ведь он был готов сам ей признаться, что он — причина всех ее злоключений. Это из-за него ее уволили. А она… Тамара даже слушать не стала, обвинив во всем ущербного. В этот момент сердце затопила радость, приправленная черным удовольствием. И злая усмешка растянула губы.

И Тамара ее заметила, Кош не успел стереть усмешку с губ вовремя. Тамара напряглась в его руках, и янарат ждал обвинений в свой адрес. Но и тут Тамара оставалась верна себе, она не хотела видеть в нем зла. И она его не увидела. Свят тот, кто не ведает. А Тома и была святая наивность. Повезло Кошу с ней безмерно. Оскалившись, янарат решил, что перед тем как покинуть корабль, стоит отблагодарить капитана. От всего сердца…

***

Утром Тамара выгнулась как кошка, сладко зевнула, а Кошир с улыбкой за ней наблюдал. Большие красивые глаза жены распахнулись, являя миру свою искрящуюся от удовольствия зелень. Розовые губки улыбались. И вот все это придется затмить неприятными новостями. Хотя почему неприятными, очень даже приятными. Возвращение домой! Что может быть лучше?

— Добрый день, детка, — проворковал манаукец, склоняясь над женой и целуя в губы.

Поцелуй получился очень целомудренный по сравнению с теми, которыми обменивались несколько часов назад в ванной комнате.

Женушка счастливо улыбнулась, облизывая губы.

— Доброе, Кош, — с нежностью ответила, переворачиваясь на живот и лукаво поглядывая на него.

— Надо завтракать и выдвигаться, — попытался вернуть серьезный настрой жене, которая сейчас пребывала в самом благодушном настроении.

— Куда? — нахмурилась, пытаясь вспомнить.

— Ты что, забыла? — пожурил ее Кош, опуская руку на голову, чтобы тут же взлохматить густые локоны. — К твоей матери в гости.

— Ой, точно, — стукнула себя ладошкой в лоб, чем вызвала тихий смех у мужа.

Смешная и ласковая, как котенок.

— Да, а то капитан уже рвет и мечет, — солгал Кош, на самом деле Джексон был в отчаянии и умолял.

— По какому поводу? — продолжала лежать на кровати Тома, даже не предпринимая попыток встать с нее.

— Да скоро делегация с проверкой прилетает на корабль, а мы все еще тут.

— Делегация? — еще сильнее нахмурилась женушка, поправляя волосы. Она явно хотела разобраться, что происходит на корабле, а вот этого уже не надо было самому Кошу. — Но мы же военный корабль, нужно же разрешение.

— Том, все у них есть и скоро прилетят, а нам надо бежать! Давай умывайся, и обворуем твою кухню напоследок, — подбивал к действию жену Кош и сам встал, показывая пример Томе.

— Кош, а разве можно? — сразу напрягалась Тамара, соизволив встать с кровати.

Вот он — рычаг давления на женушку. Сразу всполошилась, о ее кухне заговорили. Даже пусть и бывшей, а занервничала!

— Можно, можно, — посмеивался над своими мыслями манаукец, надевая нижнее белье. — Я сам себе разрешаю и выполняю свои же приказы. Ты собирайся, а я схожу, приготовлю нам поесть.

С роботом Тома бы спорить не стала, а она уже числилась уволенной и не имела прав находиться в кухне. А вот против Кошира робот не выдержит — сломается.

В коридоре манаукец встретил побратима, Жибора, который шел явно к нему и сладко улыбался, как кот, объевшийся сметаны.

— Янарат, приветствую вас.

— Ши Жибор, как обстановка. Чего радостный такой?

— Я воспользовался вашим советом и провел незабываемые несколько часов в обществе шии Оливии. Очень добрая и отзывчивая женщина. Она залечила мои душевные раны, и я счастлив.

— Вот оно что, ну и результат?

Жибор сразу весь сдулся, тяжело вздохнул:

— Мужа она своего любит. И даже не собирается от него уходить.

— Понятно. А что ши Торош, справился со вторым пилотом?

— Не знаю, кажется, тоже нет.

— Плохо, ши Жибор, плохо.

— Понял, мой янарат.

— Ладно, собираемся. Через пятнадцать минут вылет, — отпустил своего помощника Кошир, с досады зарывшись руками в волосы. Плохо, не плохо, но оттягивало время. А время и было самым главным фактором.

 ***

Недовольство на упертость женщин сорвал на роботе, который, как и предполагал Кош, вознамерился оберегать припасы. Но не выстоял под натиском манаукца. В итоге победитель вышел из кухни с целым подносом яств для своей жены и себя.

Тамара к приходу мужа все собрала и сидела на краешке кровати с интересом слушала новости, а они были очень занимательные, не зря же Кош прихватил с собой лучшего взломщика ши Люпера Дока. Док был быстр, хитер, беспринципен и являлся генератором идей.

Это с его легкой руки галактические СМИ вещали с самого утра, что на военном корабле «Капитан Ли», по непроверенным данным, скрывается самый настоящий террорист. Он, как говорил ведущий, обучался в лучших спецшколах таинственной террористической организации «Кулак свободы». И с его подачи на планете Шиянара вспыхнуло народное восстание, которое было локализовано собственными силами шияматы без привлечения помощи со стороны. Также сама шиямата обвинила землян в том, что они совратили ее сына, сбили с пути истинного. И что в этот самый момент янарат предается разврату и похоти на корабле землян. Заручившись поддержкой нонарцев, шиямата просила помочь вырвать ее сына из лап совратителей…

Земное правительство опровергало эти данные и, конечно же, было не против проверки. В состав комиссии вошло сразу шесть жрецов-нонарцев — поборников нравственности, шесть унжирцев, которых было явно для ровного счета и, конечно же, земные представители. Со стороны Манаука прилетит кумир Кошира — ши Викрам Махтан, ну и сама шиямата.

А вот с ней-то и не собирался встречаться янарат. Загрузившись в выделенный им небольшой звездолет, манаукцы очень тщательно его проверили. Док взломал борткомпьютер и перенастроил на манаукский язык. Тамара сидела среди белоснежных мужчин и потерянно их рассматривала, особенно Жибора. Он отличался высоким ростом и мог заполнить собой входной проем. Она словно примеривалась к нему. Кошир уже начал задумываться, а не прогадал ли он, прихватив с собой друга. Очень уж вызывало ревность такое внимательное рассматривание жены.

— Том, что-то не так? — решил развеять свои сомнения манаукец, садясь возле жены на корточки.

— Кошир, а мы все к маме полетим? — шепотом спросила его Тамара.

Кош слышал ее обеспокоенность и не видел для этого причин.

— Да, — кивнул, и это простое слово ввело жену в еще большее беспокойство.

— А они в гостиничной уровне остановятся? — еще тише прошептала, подавшись вперед.

Беспокойство читалось в его глазах. Кошир что-то упустил и, кажется, начинал догадываться что.

— Нет, у нас денег мало. Вот устроимся на работу…

— На нашей станции страшная безработица, Кош! — встревоженно прошептала Тамара, оборвав его на полуслове. — А у мамы все не влезем.

— Уверена, что не влезем?

— Ну влезем, но будем на головах друг у друга сидеть.

При этом она опять взглянула на Жибора.

— А у знакомых разместиться?

— Кош, да кто пустит к себе такого…

На этих словах к ним лицом стал поворачиваться Жибор, прислушиваясь к их разговору. И без того большие глаза Тамары от удивления округлились еще больше. Она еще сильнее подалась вперед, обнимая за шею, готовая спрятаться на груди у мужа. А Кошир расплылся в счастливой улыбке. Теперь ему стал понятен такой оценивающий взгляд, она габариты высчитывала и соизмеряла с жилым блоком ее матери.

Янарат предполагал, что придется потесниться. Но как прилетят, на месте разберутся. Кто-то все равно будет дежурить на звездолете.

Закончив все приготовления, рассевшись по своим местам и получив разрешение на взлет, манаукцы покинули гостеприимный корабль землян. Кошир сидел рядом с Тамарой, переплетая их пальцы, и с улыбкой любовался контрастом цветов их кожи. Его белоснежная и ее золотистая, как запеченный бок у пирожка.

А еще настроение у него поднялось от воспоминания о прощании Тамары и капитана. Тома не стеснялась в выражениях, все высказала Джексону по поводу своего увольнения. Она ставила в пример Кошира, который, в отличие от ущербного, более благороден и ответственен. Он не использует людей для грязных целей и не прикрывается приказами правительства. Мужчины на это лишь перекинулись взглядами. А перед самым выходом из кабинета, Кошир подарил Джексону свою самую обаятельную улыбку и поблагодарил за такую любящую жену.

В ответ капитан выкрикнул Тамаре, что она сама скоро разочаруется в своем муже. Но женушка лишь покачала головой, пробормотав, что люди готовы любую гадость сказать, лишь бы не признавать своих ошибок. Манаукец знал, что теперь Тамара окончательно разочаровалась в своем капитане. Он разрушил ее радужные грезы об этом ущербном. Она теперь только его!