ГЛАВА 4.

Орбита планеты Шиянар, военный космический корабль землян “Капитан Ли”

Кошир

Шпионить за землянами изнутри оказалось намного проще, чем он предполагал. Подыгрывая капитану, Кошир сумел войти к нему в доверие, внося правки в уже готовый и проработанный план земного правительства по организации первой волны восстания. Практики ведения революционных войн во спасение угнетенных и внедрения демократического порядка у землян было предостаточно.

Кошир не скупился, рассказывал в красках обычные будни манаукцев, нагнетал обстановку подробностями кровопролитных поединков, в которых ему выпала честь стать победителем. Да, янарат хвастался и хвастался с особенным удовольствием, глядя, как бледнели земляне, отворачивались от него и прятали в застывших глазах страх.

Красавица-жена радовала своей кротостью и невинностью. Это оказалось непреодолимым препятствием для Кошира. Убедить Тамару, что в роли его фаворитки ей будет лучше, он не сумел. А прочитав земные справочники, понял, что и не сумеет. Менталитет у Тамары не тот, что у манаукцев. Она негативно воспринимала само слово, не говоря уже о смысле статуса фаворитки.

Кошир, конечно, не оставил попытки обманом или уловкой заставить ее изменить свое решение. Но мысль, что он муж Тамары, грела душу. Но ее наивность могла сыграть плохую службу Коширу. Вроде взрослая девушка, а все в добро верит.

План по соблазнению действовал. Женушка стала сдавать позиции, привыкала к нему, и уже не смотрела на него глазами, полными тихого ужаса.

Кошир понимал, что по меркам землян не красавец, как оказалось. Вся женская часть команды от него шарахалась, как от заразного. Особенно завхоз. Милейшая женщина и такая мнительная. Найти общий язык не получалось пока ни с кем, земляне по большей части были военными. Они всегда оставались в общении с ним настороженными, следили за каждым своим словом.

Коширу даже было их немного жаль. Особенно медсестричку, которая была еще слишком юна.

Янарат решил, что будет держаться ближе к жене, так как только там у него был свободный доступ к оружию. Тамара даже подумать не могла, в каком стратегически важном месте работает. А вот капитан понял.

Он не раз приходил сам проведать манаукца и постоянно заставал его обнимающегося со своей женой. Тамара жутко смущалась и долго извинялась перед своим начальником, пытаясь высвободиться из объятий Кошира. Но альбинос не отпускал ее, демонстративно по-хозяйски прижимая к себе, и бесшабашно улыбался капитану, весело подмигивая. Джексон претензий не предъявлял, но намекал, что отвлекать Тамару во время работы не стоит. И получал неизменный ответ от янарата:

— Не мои проблемы.

Так проходили веселые деньки Кошира на корабле землян. Шиямата ежедневно получала отчет, что он жив и здоров. Сам мужчина собирал информацию и организовывал восстание на своей собственной планете. Жизнь янарата била ключом.

Первой с корабля сбежала завхоз. Не выдержала неожиданных появлений Кошира. Тамара постоянно что-то забывала у нее попросить, и он, как истинный муж, бегал по ее поручениям, о которых Тамара не догадывалась. Медсестру он запугал, зажимая ее в углу. Ей и четырех раз хватило понять, что от пятого ей не отбиться, и она сбежала от греха подальше. С остальными дамами было туго. Привлекать странным поведением к себе и без того пристальное внимание капитана, Кошир не желал. Успокаивал себя манаукец лишь мыслью, что он сделал для них все, что мог. Остальное уже не в его власти.

На третий день пребывания на корабле, когда Тамара привыкла к назойливому вниманию мужа и постоянному его присутствию, Кошир решил, что пора переходить ко второй фазе приручения.

***

Тамара

Звук звонка с трудом пробивался сквозь марево сна. Через силу разлепила тяжелые веки и не сразу поняла, что меня разбудило. Циферблат часов показывал, что еще было время сна.

Противный звук повторился. Кто-то упорный пытался меня вытащить из кровати. Я даже догадываюсь кто.

Кошира с трудом отправила спать, он никак не хотел уходить. Я безумно устала от работы, поэтому в крайне грубой форме выставила его, пообещав, что если не послушается, то не приготовлю ему булочек с корицей и сахарной пудрой. Только под страхом ужасной угрозы он оставил меня одну.

Еле-еле дошла до дверей, включила видеофон. Ну точно! Кошир улыбался в камеру и прошептал:

— Тамара, мне срочно! Прости, что разбудил.

— Что случилось? — прошептала в ответ, открывать без уважительной причины я не собиралась.

Он мне за день надоел, еще ночью решил донимать.

— Впусти меня, и я расскажу, — настаивал манаукец, напряженно шепча в микрофон.

— Кошир, — взмолилась я, приваливаясь плечом к стене. — Я хочу спать, давай утром.

— Утром будет поздно, — прошептал динамик голосом мужа.

Вот настырный, и где их только делают? Протяжно вздохнула, но разблокировала дверь, которая тут же автоматически отворилась, пропуская внутрь альбиноса. Удивленно воззрилась на подушку в его руках. Ни слова не говоря, Кошир, сбросив обувь, прошел мимо и забрался на кровать, а я стояла с закрытыми глазами, так как подушка была нужна для прикрытия причинного места.

— Ты совсем стыд потерял!? — взвизгнула, когда сообразила, что это не белое нательное белье, а его кожа.

— Это у тебя ни стыда ни совести! — получила обиженный ответ. — К ней муж пришел, а она его голого в коридоре столько времени продержала. Я замерз!

Демонстративно завалившись на кровать, Кошир закутался, скрывая от моих глаз свою наготу. Отчитал меня как малолетнюю девчонку.

— Кошир, не смешно! Что за выходки? — вопиющая наглость не укладывалась в голове. — Ты что себе позволяешь?

— Тамар, не шуми и спать ложись. У тебя завтра очень тяжелый день! — приказные нотки опять стали пробиваться в его голосе.

Наглый, избалованный, самовлюбленный тип — вот кто мой муж! Никакого уважения к моим чувствам и желаниям. Встала у кровати, упираясь руками в бока.

— Вот именно! — выкрикнула в ответ. — Уходи к себе! Нечего тут лежать у меня в кровати!

— Я твой муж! А это мое законное место, рядом с женой! — очень резко ответил Кошир, обижая своими словами.

Опять он злился и давил своими правами на меня, как законный супруг.

— Да сколько можно повторять, что я тебе фиктивная жена, — в сердцах вскричала, готовая кинуться на него с кулаками.

Эти его постоянные намеки, что я обязана быть ему послушной, ублажать его каждую прихоть, выводили из себя. Смотреть не могу уже в его красные глаза и на самодовольную ухмылку.

— Столько же я раз буду повторять тебе, что не фиктивная, — обманчиво ласково вернул мне Кошир, — а самая что ни на есть настоящая. Ну, или фаворитка, как тебе удобнее.

Как же устала от его перепадов настроения. То взрывается, угрожая, то опять ласков и игрив.

— Достал, — выдохнула.

Спать хотелось жутко. Схватила с кровати одеяло и подушку, направилась в ванную. Но не дошла!

Который раз поразилась, как легко и непринужденно Кошир поднимает меня на руки, словно не чувствовал мой вес. Встретившись с его укоризненным взглядом, поняла, что очередной раз проиграла. Он упертый как баран. Легче уступить ему, чем бороться. Все равно заставит сделать как ему надо.

— Тамар, в ванную утром сходим, а сейчас спать! — насмешливо проронил Кошир, укладывая меня на кровать.

Оттолкнуть его от себя не получалось. Он, как демон, ловко удерживал меня ногами, укутывая одеялом.

— Я не буду спать! — пыхтела я, пытаясь отодвинуться от него хоть немного, а то его пах обжигал мои бедра. — Ты голый!

— Нет, именно спать и будешь, — убежденно сказал муж, крепче прижимая к себе. Его голос вновь поменял тональность, соблазняя и обещая. — Ты не готова сейчас со мной не спать и предаваться страсти. У тебя послезавтра выходной, вот тогда и будет жаркая ночь любви, а сейчас спать.

Замерла от искушавшего соблазна, отравляющего меня раз за разом. Он неумолимо подталкивал меня к краю пропасти, обещая сбросить в пучину порочного огня, в которой не будет мне спасения.

У него получалось услаждать мой слух жаркими речами. Ласковые руки дарили лишь тревожные ласки, смущающие, но столь желанные. В объятиях мужа я чувствовала себя в безопасности, млея от любопытства узнать, о чем постоянно говорит Кошир. В его опытности сомневаться не приходилось. То, что с ним я могу получить незабываемый яркий миг наивысшего наслаждения, тоже. Пугало лишь то, что он не испытывал ко мне трепетных чувств. Я для него жена, просто статус, просто четыре буквы, обязанность, но не женщина. Да и он, пусть и привыкла к нему, но в мечтах я представляла себе все совсем не так. Я мечтала о любви.

Слезы опять навернулись на глаза. Тихое рыдание сдавило горло. С трудом проглотив его, развернулась лицом к мужу, которого скрывала от меня темнота.

— Кошир, я не хочу без любви, — прошептала я ему.

— Прости, — короткое, но такое горькое слово было приговором для меня.

Он не отступит, он мой муж, как и говорил. Я могу мечтать сколько угодно, а он мой муж.

Крепче прижав к себе, Кошир поцеловал в лоб, осторожно погладил по волосам. А я, продолжая тихо всхлипывать, доверчиво прижалась к обнаженной и горячей груди. Он не мешал изливать свое горе, только успокаивающе целовал волосы, перебирая пальцами локоны. Так и уснула в его объятиях, зареванная, прислушиваясь к мерному дыханию мужа.

***

Кошир

Ночь с женой была прекрасна! Кошир мечтать не смел, что ему настолько понравится. Держа в объятиях Тамару, он исследовал каждую черточку ее лица. Россыпь веселых веснушек, тень, лежащую на ровной коже щек. Шелковистые волосы чуть заметно колыхались от его дыхания, отливая плавленым огнем.

Сама девушка была на удивление мягкой и теплой, безумно приятно прижимать ее. На ум приходило лишь одно сравнение. Кошир словно держал пирожок, только что приготовленный самой Тамарой — мягкий, пышный, дарящий тепло и сладкий вкус ванили смешанный с корицей.

Так бы и съел ее, но надо подождать. Ее доверчивость сбивала захватнический настрой, усмиряла его напористость.

Будильник сработал, оглушая. Выключив его, Кошир с умилением смотрел, как Тамара смотрит на него сонными глазами. Пока она была столь беззащитна и ранима, Кошир провел рукой, зарываясь пальцами в ее волосы. Склонился над девушкой и поцеловал. Сначала нежно, чтобы не спугнуть, поделиться хорошим настроением, а потом намекнуть, что она его женщина, а он ее мужчина, тот, которому она раскроет свою страстную натуру. Он обещал проникать в нее так же страстно, как сейчас языком. И что кровь в венах девушки разгорится в ответном пламени, она будет хвататься за Кошира в слабых попытках всплыть из подхватившего ее водоворота проснувшихся чувств так, как сейчас она цеплялась за его руки, удивленно хлопая ресницами. А Кошир пьянел, воруя неповторимый вкус корицы и ванильного сахара. Нехотя разрывая поцелуй, Кошир следил за тем, какую бурю эмоций заставил всколыхнуться в девушке, и ему это нравилось.

— Доброе утро, детка! — соблазнительно прошептал Кошир, гладя по волосам все еще пребывающую под впечатлением утихающих чувств Тамару. Ему очень нравились ее слегка волнистые локоны. Они играли отблесками света, привлекая внимание к себе, заставляя присматриваться, восхищаться красотой.

— Доброе, — прошептала Тамара в ответ и зарделась от смущения.

Мужчина усмехнулся, покачал головой и притянул жену к себе, неосторожно прижимаясь к ее бедру. Вздрогнув, девушка испуганно посмотрела в его глаза.

Ну разве можно не подшучивать над такой трусишкой? Кошир не стал себя мучить и поддался соблазну подначить алеющую скромницу-женушку.

— Прости, детка, но я мужчина, поэтому он у меня есть. И я уже давно тебя разглядываю, как ты спишь, вот тело и реагирует на твое присутствие, — витиевато объяснил, боясь, что прямого ответа на удивленный взгляд девушки, как сильно он хочет прямо сейчас сделать ее своей полноценной женой, Тамара не поймет.

Выскользнув из его рук, девушка сбежала в ванную комнату, прикрываясь одеялом, где для надежности не иначе заперлась. Еще раз усмехнувшись, Кошир достал из наволочки припрятанную одежду. К моменту, когда Тамара появилась в комнате, все также обмотанная в одеяло, Кошир был уже готов и даже успел кровать застелить покрывалом. Он вальяжно разлегся на подушках, выжидательно поглядывая на дверь в ванную комнату. У девушки от удивления рот открылся. Она неприлично уставилась на самодовольно улыбающегося манаукца.

— Поторопись, а то на работу опоздаешь, а восхищаться моей неотразимостью вечером будешь, — поймал ее на месте преступления мужчина.

— Еще чего! — смутившись, воскликнула возмущенно Тамара. — Ты меня обманул!

— Когда? — наигранно удивился Кошир, забавляясь негодованием жены.

Он даже сел на кровати, чтобы лучше слушать обвинения в свой адрес.

— Ты вчера сказал, что я тебя голым в коридоре держала, а у самого одежда была?

— А вот и нет! Я стоял голым! Сама видела! — не согласился мужчина, подмигивая раздосадованной девушке. — Том, хватит обижаться. Признай, что спать со мной приятнее, чем одной. Я безумно рад и благодарен тебе за то, что пустила меня к себе.

Махнув на него рукой и не проронив ни слова, девушка повернулась к шкафу, откуда взяла вещи и так же, демонстративно не обращая на него внимания, вернулась в ванную комнату. Проводив ее насмешливым взглядом, Кошир вновь упал на подушки, счастливо улыбаясь. Она идеально ему подходит! Несомненно.

А уже на кухне состоялся разговор, который Кошир не мог больше откладывать.

Подойдя к Тамаре со спины, привычно прижался, помогая ей управляться ножом, который явно был для нее тяжеловат. Тепло и аромат девушки опьянял, Кошир потерся носом о ее волосы. Жена сама не заметила, как склонила голову набок, приоткрывая нежную шелковистую кожу плеча, чем не мог не воспользоваться мужчина. Провел языком по молочному бархату плеч, лукаво улыбаясь, наслаждаясь реакцией Тамары на ласку.

Она вздрогнула, чуть не порезавшись, но манаукец успел удержать нож.

— Что ты делаешь? — испуганно прошептала жена, осторожно обернувшись.

Их губы были так близко друг от друга. Кошир пристально рассматривал розовый соблазн, удерживаясь попробовать и его на вкус.

Протяжно выдохнув, Кошир спросил у девушки, застывшей в его объятиях:

— Я никак не могу понять, почему ты не хочешь меня. Я для тебя уродлив?

Смутившись, Тамара отвернулась, опуская голову. Подозрение, что это так и есть, больно ранило Кошира. У себя на планете он был первым красавцем. Никто не мог устоять перед ним, а землян его красота только пугала.

— Ну, ты бледный такой, — прошептала Тамара и замялась. Быстро бросив взгляд на удивленного словами девушки манаукца, добавила: — Болезненно бледный.

— Я альбинос, — возмущенно выдохнул мужчина.

Претензии девушки поразили своей предвзятостью. Ведь он не виноват, что таким родился.

— Я понимаю, — кивнула Тамара. — Просто ты, наверное, питался плохо. Но я обещаю, что больше голодать тебе не придется.

Заверения девушки взбесили Кошира. Он резко отстранился, не зная, что еще ему следует сказать, чтобы она поняла, как сильно обижает его своими словами.

— Я не голодал! — оправдываясь, вскричал он. — С чего ты это взяла?

Тамара вновь испугалась его, понуро опустила голову. Увидев, до чего опять довел жену, манаукец попытался успокоиться. Решительно приблизился к ней, заключая в объятия. Только так Тамара расслаблялась, переставая замыкаться. Почему-то она увереннее чувствовала себя в его руках.

— Понимаешь, ты такой худой, — задумчиво протянула жена, положив ладонь на крепкие мышцы пресса, проступающие под футболкой.

Кошир пораженно воззрился на макушку Тамары. Девушка явно не шутила. Отстранившись от нее, придирчиво оглядел себя со всех сторон и перевел взгляд на оценивающе рассматривающую его жену, подозрительно сощурился.

— Где худой? — с вызовом спросил, желая разрешить этот вопрос до конца.

Тамара опять махнула на него рукой и подошла к шкафу, открывая створки. В ее руке появилась тарелка. Легко развернувшись, девушка ловко открылась крышку большой кастрюли. Ароматный пар заклубился вверх. Тамара сноровисто орудовала половником, наполняя тарелку, которую сразу поставила на стол перед ним.

— Вот суп, поешь, он очень полезен.

Вернулась к шкафу, чтобы достать столовый прибор для него. Но Кошир не собирался успокаиваться:

— Где я худой?

Тамара делала вид, что не слышала его вопроса, положила рядом с тарелкой ложку и блюдце с ломтиками хлеба. А сама захлопотала по работе, приговаривая:

— Я еще тебе котлетки сделала. Уверена, тебе они понравятся.

Следя на ней недовольным взглядом, Кошир сложил руки на груди и не двигался с места.

— Ты избегаешь ответа, детка, — обманчиво ласково проговорил манаукец. — Я спросил, где я худой?

Девушка услышала в его голосе предупреждение и прониклась. Взмахнула руками, разворачиваясь к нему лицом, и возмутилась:

— Вот пристал! Да везде худой! Щеки впалые, под глазами темные круги, тощий. Вообще, на смерть похожий. Вот посмотри на капитана и поймешь, о чем я говорю!

— На капитана? — прошипел манаукец.

Опять этот землянин. Он никак не мог взять в толк, Тамара намеренно его злила, или просто была слишком глупа. Как можно сравнивать собственного мужа с другим мужчиной? Но девушка кивнула и вернулась к своим рабочим делам.

Злость подняла голову внутри манаукца, красная пелена застилала глаза. До хруста сжав кулаки, Кошир вышел из кухни, оставив жену в замешательстве. Находиться рядом с ней он пока не мог. Она вывела его из себя. Так и хотелось поговорить с Джексоном наедине, по-мужски. Так, как это принято на Шиянаре.

***

Ворвавшись в кабинет капитана, Кошир осмотрел его презрительным взглядом. Джексон сидел за столом, вжимаясь в спинку кресла, настороженно глядя на враждебно настроенного манаукца. Два присутствующих офицера при его появлении вскочили с мест, предупреждающе положив руки на кобуру.

Но Кошир словно не замечал их, он очень внимательно рассматривал фигуру соперника, удивляясь вкусу жены. И что в нем хорошего нашла Тамара. Крупное тело, подтянутое, но давно уже не упражняющееся. Появившийся живот не мог укрыться под капитанским кителем. Женушка расстаралась, подкармливая Джексона пирожками. Но янарат готов был этот неприятный момент исправить.

— Пойдем, выйдем, — позвал его Кошир, разворачиваясь спиной к сопернику и направляясь к выходу, на ходу разминая шею и плечи.

— Ши Шияна, позвольте узнать, что произошло и куда вы меня зовете? — раздался голос Джексона за спиной у Кошира.

Манаукец остановился, оскалился и медленно обернулся, смерив ущербного тяжелым взглядом. Капитан на удивление спокойно шел к нему, доверительно разводя в стороны руки. Сощурив предупреждающе глаза, Кошир сурово ответил ему:

— Пойдем, поговорим по-мужски. В спортзале достаточно для этого места.

— Что-то произошло между нами? Я чем-то обидел вас, янарат? — продолжал допытываться капитан, поравнявшись с манаукцем.

— О, да. Произошло между нами маленькое недоразумение. Так что как истинный мужчина вы обязаны, господин Джексон, принять мой вызов. Иначе падете в моих глазах. И так что ж? Разомнемся немного и заодно выясним маленькую проблемку, — кинул вызов Кошир.

— Хорошо, пройдемте за мной, — принял приглашение капитан и направился впереди манаукца, который расплылся в предвкушающей ухмылке.

***

Капитан был медлителен, тяжеловат. Уклоняться от ударов землянина для манаукца не составляло труда, а наносить свои приносило удовольствие.

И что он в капитане должен был рассмотреть? Ущербный, он и есть ущербный. Пробить пресс Кошир смог с первого раза. На лопатки неуклюжего медведя уложить не составило бы труда, но Кошир продолжал прощупывать капитана, портя ему лицо. Наливающаяся синева и опухоль уродовали мужественное лицо Джексона. Черные глаза на раскрасневшемся от усердия лице смотрели с нескрываемой злобой, наливаясь кровью.

На разыгравшееся представление в зале стали собираться офицеры. Правда, Кошир не сомневался, что это — группа поддержки капитана. Одно слово землянина и они сорвутся с мест, нападут на манаукца. Так что янарат силу соизмерял, не показывая истинного мастерства.

— И что она в вас нашла? — насмешливо удивился Кошир, обходя по кругу противника. — Вы старый, неповоротливый увалень. Боец из вас плохой. Я не понимаю.

Неприкрытая горечь сочилась в каждом слове манаукца. Капитан замер, пораженно прислушиваясь к Коширу.

— Она? Это все из-за женщины?

— Конечно из-за женщины! — возмутился манаукец, подозрительно рассматривая соперника и примериваясь для следующего сокрушительного удара.

— А в чем я перешел вам дорогу? — хотел услышать причину его избиения капитан.

— Тем, что она моя жена! Понимаете, моя! И она смеет ставить вас мне в пример. Я — янарат, я лучший! V! Что между вами было, капитан, признайтесь? Ведь было же. Она слишком часто о вас упоминает. Каждый день только и слышу — капитан то, капитан се. Вы любовники?

— Нет, что вы такое говорите, ши Шияна. Я приношу вам свои извинения за возникшее недоразумение, но прошу поверить мне на слово, что между вашей женой и мной ничего не было!

Убеждать Джексон умел. Открытый взгляд, спокойное лицо и ровный голос.

— Я же все для нее, а она только о вас и думает! — в бешенстве вскричал Кошир, хватая капитан за грудки и встряхнув. — Я же все ради нее готов сделать! Предупреждаю тебя, капитан, не смей приближаться к ней. Она — моя жена!

Оттолкнув от себя землянина, янарат с гордо поднятой головой удалился из спортзала, возвращаясь к своей жене. По пути непринужденно отряхивал с себя пыль и поправил футболку. Самодовольная улыбка блуждала на его губах.

***

Тамара

После ухода Кошира мне было так неуютно. Я, наверное, его обидела. Длинный язык быстрее головы работает. Сначала скажу, потом подумаю. Надо было удумать, сравнить собственного мужа с капитаном. Кретинизм не лечится!

Нервно расхаживая, я вспоминала, все ли сделала. Ужин был готов, робот заканчивал делать заготовки. Посуда вымыта. Суп в нетронутой тарелке остыл, а Кошир все не возвращался.

Не выдержав угрызений совести, я оставила кухню на помощника, а сама пошла на поиски мужа. Но не успела и шага ступить в общем коридоре, как увидела Кошира, идущего навстречу. Как же он устрашающе выглядел. Высокий, белоснежный, с неизменной самодовольной ухмылкой, пронзительный взгляд красных глаз.

Команда звездолета, которым не посчастливилось оказаться в одном коридоре с ним, разбегались, унося ноги с дороги манаукца. Но я отмахнулась от всех глупых мыслей, это был мой муж. Выше на полголовы земных офицеров, самовлюбленный, наглый, напористый. И не так уж он и был худощав, как показалось раньше, скорее поджарый. Но эта бледность пугала.

С облегчением выдохнув, что он нашелся, я устремилась к нему навстречу. Сердце от радости затрепетало. Не смогла удержаться от порыва обнять мужа. Уткнулась лбом ему в грудь, пряча глаза. Вцепилась пальцами в футболку. От нее странно пахло. Такой аромат присущ спортзалам. Он, наверное, там был, вымещал злость. Надеюсь, не меня представлял, когда грушу отбивал.

— Прости, я не хотела тебя обидеть, — тихо прошептала, не зная, как еще загладить вину.

Кошир стоял, не двигаясь, не предпринимал никаких попыток отстраниться от меня, чем дал надежду, что у меня есть шанс выпросить прощение.

— Ты не худой, это я привыкла, что у мужчины должен быть животик. Я же повар.

— Тамара, — услышала опять усмешку в голосе мужа.

Его горячие ладони прижались к моей спине. От переполняющего облегчения прижалась к нему щекой, закрывая глаза, греясь теплом, которое дарил мой муж.

— Извини, я больше никогда не буду критиковать твою фигуру, — заверила его, осмелившись заглянуть в красные лукавые глаза.

— Правильно, она у меня идеальная, — пожурил меня манаукец, не больно стукнув по носу, вызывая во мне улыбку. — Многие мечтают добиться таких форм.

— Там суп остыл. Может, поешь?

— Надеюсь, ты не собираешься опять накормить меня, чтобы я стал похож на капитана?

— Ты лучше, сам же говорил! — пожурила его, радуясь, что Кошир успокоился и был игрив, как и прежде.

— Да неужели ты стала понимать это! — воскликнул манаукец, крепче обнимая меня.

Рассмеявшись, мы направились обратно на кухню, где я все же накормила его поздним обедом. Аппетит у Кошира был зверским. Но настроение у мужа было приподнятое, он отпускал свои фирменные шуточки, посмеиваясь надо мной. Я, оказывается, привыкла к нашим обычным перепалкам.

А когда он поймал меня за руку и поцеловал, как в старинных фильмах, я растерялась. Не привыкшая я к такой нежности. Засмущавшись, я забыла, как и прежде отмахнуться от него, мечтая о поцелуе, таком, какой мне подарил Кошир утром.

Но у мужа были другие задумки. Он с трудом дождался окончания рабочего дня, уволок меня в мою каюту, где …

Хотя же сам обещал дождаться выходного, но, пригрозив, что я сама виновата, изменил планы.

***

Это странно пугающее чувство, когда тебя тянут за руку, ведя за собой, не оглядываясь, не замечая, что у тебя ноги подкашиваются, а сердце готово остановиться. Коридоры тянулись, казалось, бесконечность. Ладонь моя в большой горячей вспотела. Было жутко стыдно и неудобно из-за этого. Но Кошир тащил меня, как на буксире, не обращая ни на что внимания.

Завидев знакомые двери своей каюты, паника была готова отключить мой мозг. Никогда в жизни мне не было так страшно.

Втолкнув меня внутрь каюты, Кошир зашел следом. А я, обернувшись, замерла, следя за каждым его движением. Он был безжалостен в своем стремлении взять свое. Мысленно я готовилась к этому моменту, но все же трусила, глазами искала пути к отступлению.

— Детка, я буду нежен.

С этими словами он сократил расстояние между нами. Я уже была готова на все, желая, чтобы все скорее закончилось. Как все будет происходить, я знала, читала, смотрела. Но испытать на себе — это совсем другое дело.

Первое, чего я лишилась, это была заколка. Волосы упали мне на плечи, и Кошир расправил их, красиво укладывая. Затем приступил к раздеванию. Я честно пыталась не смотреть, но взгляд, как приклеенный, следил за плавными и выверенными движениями рук.

Футболка красиво была вздернута вверх, а потом плавно упала на пол. Ремень призывно звякнул, а я вздрогнула от этого звука. Напряжение сводило судорогой мои пальцы. Медленно, чтобы не заметил муж, я стала отступать назад. Слишком откровенная картинка стояла перед глазами. Белая кожа широкой грудной клетки с розовыми маленькими ореолами сосков. Небольшие волоски проложили себе дорожку между ними. Они были незаметны, но они были. Я еще помню их наощупь, ведь прижималась ночью к ним, вдыхая аромат его тела.

Врезавшись в кровать, рухнула на нее, так как ноги больше не держали. Смяла руками подол платья, громко сглотнула. И надо бы отвести взгляд, но Кошир магическим способом не отпускал. Хотелось увидеть все, впитать каждую черточку его подтянутого и натренированного тела. Ни родинок, ни шрамов, удивительно ровная и чистая кожа.

Вдруг вспомнились все мои родинки и складочки. Стыдно было безумно.

— Может, не надо? — предложила остановиться. Я же не переживу, вдруг он будет смеяться.

— Тамара, не начинай, — резко одернул меня Кошир, скидывая с себя брюки.

Ноги у него были длинные, сильные, нательное белье темно-синее.

— Кошир, я тебе не понравлюсь, — призналась я, начиная сдаваться панике. В голову лезли ужасные мысли, одна краше другой.

— Тамара, я завожусь только от одного вида тебя. А вот ты, по-моему, нет.

Переведя взгляд на напряжённое лицо мужа, поняла, что он тоже нервничал.

— Мне страшно, — кивнула ему.

— Так, родная. Так дело у нас не пойдет, — строго обратился он ко мне.

С души, словно камень упал.

— Да, я тоже так думаю.

Я была согласна, что не готова к таким решительным изменениям в своей жизни. Хотя неприятный осадок скребся где-то глубоко внутри.

— Давай за вином схожу, а ты пока душ прими. Успокойся немного.

Прыгая на одной ноге, Кошир, подтверждая свои слова, надел брюки. Затем нагнулся за футболкой, направляясь к двери, где валялись его ботинки.

Я потупила взор, коря себя за трусость. Так как сожалела, что он не дошел до конца, остановившись в самом начале. Дверь за ним бесшумно закрылась, а я послушалась мужа и направилась в душ. Снять напряжение стоило.

Дёргано сняв платье, повесила его на вешалку. Нижнее белье бросила в корзину, не желая им светиться. Вся ситуация нервировала. Я никак не ожидала, что разделю кровать с мужчиной, которого и знаю всего три дня. Это все было так дико и неправильно. Не было цветочно-конфетного периода. Не было свиданий. Слишком быстро, словно кто-то перелистнул скучные, но такие важные страницы моей жизни. И просто поставил перед фактом, что все, время пришло. Это угнетало.

Зашла в душевую кабину и включила воду. Горячие, обжигающие струи упали сверху, массируя затекшие от напряжения мышцы. Добавив холодной воды, отдалась во власть релаксирующему наслаждению. Не хотела думать о том, что будет, когда вернется Кошир. Все потом, а сейчас только я и вода. Только ощущения, только блаженство.

Время шло, но мужчины все не было. Я сама не заметила, что ждала его возвращения. Странно надеялась, что сейчас откроется дверь, и он войдет. Томление тела от одной только мысли, что он вновь продолжит меня соблазнять, будоражило воображение и пугало неизвестностью. Долго стоять под струями воды оказалось утомительно, как в принципе и ждать. Ожидание выматывало. Глубоко и разочарованно вздохнув, выключила воду, затем высушилась немного, обмоталась в банное полотенце, и только потом вышла в комнату, где и застыла от удивления.

— Ну, ты и мыться, — беззлобно усмехнулся Кошир, разлегшийся на полу.

А я стояла, и слова проронить не могла. Во все глаза рассматривала устроенный сюрприз. Постелил одеяло, выставил два бокала, бутылку вина, фрукты в одной вазочке, в другой — конфеты. Пикник, не иначе!

— Ложись, — позвал Кошир и для надежности похлопал по одеялу.

Робко приблизилась, пытаясь не смотреть на голого мужчину, плавки не в счет. Широкая грудь, крепкие руки, длинные ноги, расслабленная поза, усмешка в глазах и на губах — это все я пыталась не замечать, делая вид, что все так и должно быть. Ведь не маленькая, понимала, что именно так и происходит в обычных влюбленных парах. А Кошир именно такую располагающую обстановку и пытался создать. Осторожно легла, придерживая полотенце. Мужчина включил монитор, на экране которого я узнала одну из самых романтичных комедий. Фильм только недавно вышел, и я давно мечтала посмотреть, да все как-то времени не хватало. И вот сейчас я в такой странной обстановке, сидя на полу в обществе мужа, буду его смотреть!

Но как можно расслабленно увлечься сюжетом фильма, когда тебе навязчиво предлагают выпить? Для этого манаукец подполз поближе, прихватив с собой подушки.

— Ложись, не бойся, есть, обещаю, не буду, — ехидно пообещал Кошир на мою реакцию отодвинуться от него подальше, когда горячая ладонь обхватила мою кисть и потянула на мужчину.

Долго не могла успокоиться и с удобством лечь на груди Кошира.

Но я справилась с нервами, да и вино начало действовать. Поползновений в мою сторону мужчина не предпринимал, а я все украдкой поглядывала на его нижнее белье. Хотя не оно привлекало мой любопытный взгляд, а то, что под ним. А там был очень опасный, грозивший мне бугор, иногда шевелящийся.

— Тамара, ты куда смотришь? — подтрунивал Кошир, а я сгореть от стыда была готова.

— Кино смотрю, — нагло солгала ему и пригубила из бокала, пряча свое смущение.

— А-а-а, — понятливо протянул муж, покачивая меня на волнах беззвучного смеха.

А мне не оставалось ничего иного, как поднять взор на экран и продолжить наблюдать за развитием очень сложных отношений между богатой наследницей добывающей компании и простого капитана грузового космического корабля.

— Хочешь такое платье? — неожиданно спросил меня муж, а я непонимающе на него взглянула.

Девушка на экране была модельной внешности и фигуры, и платье обтягивало ее соблазнительные формы, словно вторая кожа.

— Нет, — честно призналась ему, — меня красный полнит.

— Перестань, красный тебе очень даже к лицу, — не поддержал меня Кошир. — А платье надо другого фасона. Иначе все мужики оставлять в таком декольте глаза будут. А это все мое, — с этими собственническими словами, муж осторожно обхватил грудь, несильно сжимая. От странного удовольствия я чуть не задохнулась. Словно током прошило в самый центр соска.

Испуганно смотрела, как ласково поглаживала его ладонь через полотенце отяжелевшую грудь. Остановить даже не пыталась, наоборот хотелось, чтобы он не останавливался.

— Том, — тихо позвал Кошир.

Резко обернулась к нему лицом и попала в плен горящего взгляда нечеловеческих красных глаз.

— Том, — никто еще не произносил мое имя так сокровенно и интимно.

Меня от звука слегка хриплого голоса бросило в жар. Во рту все пересохло и, схватившись за бокал дрожащей рукой, я полностью его осушила, чуть не поперхнувшись вином.

Мужчина наблюдал за мной очень странным взглядом, о чем он думал в этот момент, непонятно. Кошир забрал пустой бокал из моей вспотевшей руки, поставил на пол.

— Еще? — поинтересовался, и когда в ответ я кивнула, услужливо наполнил вином.

Правда, делать это было ему неудобно, но вторую руку, в которой покоилась моя грудь, не опускал, продолжая вводить меня в смятение.

Протянул бокал, я машинально забрала. Наши пальцы соприкоснулись и время замерло. Глаза в глаза, я тонула в красном бушующем океане, который наполнялся черным водоворотом, в который меня затягивало все сильнее. Испугавшись бездны, которая мне открылась, рука вздрогнула, и наваждение исчезло.

Кошир одним плавным движением сел, отставляя уже ненужный никому бокал, прижимая меня к своей груди, и склонился, чтобы подарить поцелуй.

Он не был нежен, как обещал, он был страстным с кислым привкусом вина, оттенками фруктов и немного шоколада. Все это смешалось в пьянящий поцелуй, глубокий и порывистый, но короткий.

Облизав губы, я следила за изменениями, которые происходили с глазами мужа. Зрачок полностью заполнил радужку, оттесняя красноту на самый край.

Настороженно рассматривая меня, Кошир явно чего-то ждал. Но я не понимала чего. Сама хотела только продолжить пламенный танец языков. Я только-только стала понимать, как это безумно приятно.

И словно прочитав мои мысли, Кошир опять увлек меня в этот странный танец. Его язык звал, манил идти за ним, повторять его движения. Я старалась не отставать, отдаваясь азарту и удивительно ярким ощущениям. Внизу все становилось с каждой секундой горячее. И просто лежать было мало, я села чуть повыше, обхватив руками его шею. Кошир тоже сменил положение тела, усаживая меня на колени.

А поцелуй все продолжался, становясь все слаще. Я готова была замурлыкать от удовольствия, склоняя голову набок и закрывая в блаженстве глаза. Муж зарывался руками мне в волосы, от чего тело наполнялось истомой. А ласковые руки мужа уже гладили мою спину, а я выгибалась, расправляя плечи, и теснее прижимаясь к его груди.

Кошир разорвал поцелуй. Распахнув удивленно глаза, я успокоилась, Кошир с нежностью смотрел на меня, так же как я, тяжело дышал. Ладонями он обхватил меня за талию, приподнимая. Сиплым голосом приказал:

— Повернись ко мне лицом.

Села, как ему было удобно, и запоздало поняла, что оказалась прижата к паху мужа. Не давая возможности сбежать, Кошир крепко удерживал меня и вновь стал целовать.

Нежность, с которой он это делал, подкупала, страх вспыхнул и тут же погас, уступая место разгорающемуся желанию. От того, что я чувствовала ответное желание мужчины, было так возбуждающе. Сладко тянуло внизу живота, стремясь к мужскому естеству, прикрытому, но явственно ощущаемому.

Поцелуй пьянил, руки заставляли тело двигаться, подчиняясь природной музыке, звучащей в крови. Он были везде, оставляя горячие дорожки от чувственных прикосновений. Особенно ярко отзывалась, когда Кошир нежно сминал груди, заставляя таять!

И сидеть спокойно, когда все тело изнывает от тоски и одиночества, желая быть любимым везде, не было терпения. Я стала ерзать, пытаясь заглушить странный голод своего тела. Целовалась самозабвенно, голова уже не могла нормально мыслить. Глаза закрывались от слабости. Я теряла волю, ведомая руками, губами мужчины. Я вся умирала, желая чего-то большего.

И неожиданно вскрикнула, почувствовав, как чувственно и медленно Кошир провел по внутренней стороне бедра, вызывая бурю невозможного наслаждения, сводящего мышцы. Но рука мужа не остановилась, достигнув эпицентра томления моего тела. Замерла, когда его горячие пальцы проникли в меня. Испугаться не успела толком, как пальцы выскользнули, чтобы тут же проникнуть еще глубже.

Необычные ощущения увлекли, я погрузилась в них, растворяясь в удовольствии. Но и это было не то. Тело требовало совсем не этого!

Бедра сами задвигались, словно вспомнили ритмы первобытного танца. Сколько времени играл с моим телом Кошир, не знала. Я совершенно потеряла стыд. И даже не поняла, когда муж опустил меня на простыни кровати, когда скинул полотенце. Разорвав поцелуй, Кошир отстранился и снял с себя последнюю деталь одежды. Я пораженно воззрилась на то, что должно по логике войти в меня. В голове не укладывалось, как оно войдет. Размеры поражали. На картинках казалось, что оно не такое огромное.

— Том, не смотри на него с таким ужасом, — попросил Кошир.

А я послушно закрыла глаза. Он мужчина, он, наверное, лучше меня знает, войдет или не войдет. Главное, чтобы не порвал!

Я чувствовала, как Кошир навис надо мной, осторожно опускаясь. Придавил своим телом, потерся.

Воображение рисовало возбуждающие картинки, как сейчас выглядит мужчина со стороны. Горячие губы вновь прикоснулись к моим в тягучем ласковом поцелуе, словно он просил заранее прощения.

И было за что! Беззвучный крик утонул в ласковом танце языков. Боль мгновенная, яркая прострелила тело. Замерев, Кошир продолжал целовать не только губы, но сушил мокрые дорожки на щеках. Даже подул, чтобы мне стало легче. И боль стала приглушаться. Муж начал двигаться, очень медленно, но неудержимо. Я цеплялась за его плечи, пыталась привыкнуть к странным движениям, пока тело само не подсказало, как надо выгибаться, принимая в себя мужскую плоть. Постепенно танец стал уводить за собой в мир удивительных ощущений. Дыхание сбилось, кровь бурлила. Эмоции зашкаливали, требуя выхода. Я стремилась к единству с мужем. Неприлично двигала бедрами, но не могла по-другому.

— Да, детка, да. Молодец, — подбадривал хриплым шепотом Кошир, и я отбросила сомнения.

Движения манаукца становились все яростнее, и я стала задыхаться от непривычного болезненного желания кричать. Застонала, выгибая спину, принимала в себя Кошира. И когда терпеть стало невыносимо тягостно, мир взорвался, а я вскрикнула от удивления. По телу пробежались волны наслаждения, приносящие за собой сладостную негу. Муж совершил еще пару толчков и застонал, упираясь руками в кровать, он переживал те же приятные секунды, что я недавно.

А потом он опустился на меня, грозя раздавить окончательно.

Глупая мысль, что вот и все закончилось, больше я не девушка, а самая настоящая женщина, тоскливо засела в голове.

— Спасибо, — прошептал Кошир и поцеловал.

И столько он вложил искренней благодарности в него, что я позабыла все на свете. Муж был мастером целоваться. Я таяла от сладости, которую он дарил.

— Надо в душ сходить. Справишься? А я пока простынь перестелю, — нежность, нежность и еще раз нежность.

Сердце сжималось от тепла, с которым обращался ко мне манаукец. Я кивнула в ответ. Скатившись на бок, Кошир дал возможность сбежать от него, спрятаться за дверью ванной комнаты. Где я встала под струи воды, смывая с себя следы потерянной девственности. Кровь окрашивала воду, и вспомнились слова Кошира, что красный цвет мне идет.

Какая странная аналогия. Отогнав глупую мысль, я быстро ополоснулась, а когда обернулась, выключив воду, то вздрогнула. За прозрачной дверцей кабинки стоял Кошир, самодовольно усмехаясь.

Открыл дверь и подал мне руку, помогая выйти.

— Пойдем, женушка, спать. Ты устала, а завтра продолжим знакомиться с глубинами семейной жизни, — искушающим голосом позвал муж.

— Кошир, — засмущалась, за что получила еще один поцелуй.

— Спасибо еще раз. Это было невообразимо восхитительно. Я горд, что был у тебя первым, — продолжал вгонять меня в краску муж.

Заведя меня в комнату, Кошир подвел к кровати, галантно откинул одеяло, подтолкнул в спину, заставляя лечь. Я с удивлением заметила, что Кош успел прибраться. Не осталось ни следа пикника, ни того, что было после.

Когда я забралась, отодвигаясь, чтобы уступить место для мужа, Кошир присоединился, прижимая к себе.

— Спи, моя женушка. И если вдруг передумаешь, то стать фавориткой никогда не поздно, — соблазнительно прошептал муж, портя весь романтический момент.

От души стукнула его локтем в бок, услышав, сквозь тихий смех:

— Я понял, понял. Жена, так жена.