ГЛАВА 3.

Тамара

Утро началось суматошно. Как обычно, привела себя в порядок, убрала волосы в тугой пучок, подкрасила губы и спустилась на кухню. Там меня уже поджидал робот с отчетом. И я так увлеклась работой, что испуганно взвизгнула, когда боковым зрением заметила что-то белое в проеме. Манаукец стоял, облокотившись о косяк, внимательно следил за мной. А я так надеялась, что он забыл обо мне. Так нет же.

— Доброе утро, — поздоровалась. — Это кухня, тут посторонним нельзя находиться.

Выставить за дверь настырного блондина хотелось очень сильно, еще и дверь чем-нибудь прижать, чтобы не смел открывать.

— Тут моя жена, так что я не посторонний и даже не запасной. Доброе утро. Ты когда закончишь? У меня для тебя сюрприз.

— Мне еще обед и ужин готовить, — отозвалась я, придумывая отговорку на ходу.

Я, конечно, уже вроде все приготовила, но идти с ним никуда не хотела.

— А нельзя на этого оставить, — кивнул головой в сторону робота, который шинковал овощи.

Поморщилась, тяжело вздыхая.

— Можно, — сдалась, понимая, что он не отстанет.

Отложила нож, помыла руки. Развернулась к манаукцу, который все также стоял в проеме, сложив руки на груди.

— Моя жена — повар, как интересно складывается моя жизнь.

— Я горжусь тем, что я повар, — возмутилась я, слыша насмешку в голосе манаукца.

— Теперь я тоже горжусь этим, — примирительно отозвался Кошир и протянул руку, предлагая ее взять. — Не сердись, я ведь и подумать не мог, что моя жена будет поваром и готовить для вояк.

Руку так и не дала, прошла вперед, поражаясь наглости манаукца. Но муж обогнал меня, показывая дорогу. А привел меня в чужую каюту. Я остановилась у входа, не решаясь войти.

— Ну чего встала? Заходи, — позвал Кошир, протягивая ладонь.

Глядя на него, с трудом сдерживала порыв сбежать. Это было так пугающе, словно демон звал меня войти в свои владения. Туда, откуда мне не будет возврата.

— Не бойся, тебе понравится, — соблазнял Кошир.

В этом я была не уверена. Но почему-то решилась подать ему руку. Кошир резко дернул меня, и дверь захлопнулась.

— Ты такая трусишка. Как же сложно тебя уговорить, — посетовал альбинос и, не расцепляя рук, направился к открытой двери. За ней, судя по планировке, должна быть ванная комната. Свет не был включен. Но темный проем высвечивался отблесками свечей. Когда мы зашли внутрь, я застыла, удивленно рассматривая ванну, обставленную по бортику маленькими свечками. В голове билась только одна мысль, которую я озвучила:

— А ты где свечки нашел?

Это же стратегический запас! Так просто его нельзя достать.

— Завхоз дала. Очень интересная дама. Пара улыбок и готова все что угодно отдать.

— Да неужели, — недовольно пробурчала себе под нос.

Сердце кольнула иголка ревности. Все же, как бы я не упиралась, но Кошира мысленно называла своим мужем. А он так легко рассказывал мне, что ему любая готова дать все что угодно.

— Да, ты не поверишь. Все что угодно, лишь бы ушел поскорее. Не знал, что земляне так боятся манаукцев.

Облегчение пришло с беззвучным истеричным смехом. Я сразу представила себе, как Эльфира Фридриховна визжит от страха. Она и крыс боится и пауков. Конечно, как же я сама не догадалась, что она испугалась Кошира, с его внешностью и манерой появляться бесшумно.

— Ну чего опять встала. Раздевайся, — приказал мужчина.

С трудом понимала, что ему надо от меня. Ведь он же не собирался со мной принимать ванну.

— Что? — испуганно дернулась от мужчины, который уже и руки ко мне свои протянул.

— Как что? Ванну я для кого приготовил? Сейчас расслабишься, отдохнешь.

— Нет, у меня работы полно! — возмутилась я, понимая, что бежать надо скорее от этого странного мужчины.

Но крепкие объятия сильных рук объяснили мне, как же я медленно бегаю и думаю. Могла же догадаться, зачем он меня в каюту свою завел!

— Тихо, тихо, — успокаивающе произнес Кошир, крепко удерживая меня. — Это просто ванна. Вот не знал, что ты не любишь мыться. Наверное, раз в неделю моешься, это же не гигиенично.

— Да что ты такое говоришь! — выдохнула, устав вырываться. — Я каждый день душ принимаю.

— Ну вот, а сегодня примешь ванну, — не унимался манаукец, обдавая висок жарким дыханием.

По спине потек холодный пот. Я не хотела с ним ничего такого порочного.

— Зачем? Зачем ты так? Я же просто фиктивная жена. Понимаешь? Через год расстанемся! — взмолилась я, удивляясь тому, сколько в нем силы.

Все попытки вырваться и сбежать он пресекал на корню, только крепче прижимал к своей груди.

— Как зачем? — удивился этот настырный. — Говорю же, сюрприз.

Вот так сюрприз, чуткий такой, что сердце от страха заходится. Но я не сдавалась, решив уговорить одуматься:

— Меня капитан потеряет.

— В смысле? — сладкие нотки тотчас пропали из его голоса.

— Ну, еще рабочее время, а он любит за пирожками сам приходить на кухню, — сама понимала, как глупо звучали мои жалкие доводы. Я бы сама себе не поверила.

— Там робот есть. Вот он и напечет, и даст. А ты сейчас проводишь время со своим мужем.

— Отпусти, — вскричала. — Отпусти, я боюсь.

— Тамара, — протяжный грустный вздох вырвался у Кошира, вводя меня в смятение. — Давай учиться доверять друг другу. Это просто ванна. Я просто хотел сделать тебе приятно. Сейчас примем ванну, ты успокоишься. Я понимаю, что тебя обманул мужчина, и теперь ты никому не доверяешь. Но я хочу научить тебя мне доверять. Обещаю, что не буду приставать. Не буду настаивать на исполнении супружеского долга.

— Что? Долга? — паника накрыла с головой.

А ведь даже если настоит на исполнении, я даже не смогу подать на него заявление! Он же юридически мой муж! Осознание этой мысли убило меня наповал. Почему я настолько наивная!

— Ну и чего опять испугалась? Тамара? Я же сказал, что просто ванну примем. Я понимаю, что для всего остального ты пока не готова, — шепот мужчины успокаивал.

— Я не хочу принимать с тобой ванну, — замотала головой, отгоняя от себя приходящие в голову глупые развратные картинки голого мужчины в ванной, полной воды. — Отпусти.

— Объяви меня покровителем, стань фавориткой, и я отпущу, — голосом искусителя шептал Кошир, от чего тело стало наполняться истомой.

— Зачем ты так издеваешься надо мной? — всхлипнула, чувствуя, как горячие слезы сорвались с ресниц.

— Сдайся, — прошелестел шепот, и обжигающий поцелуй коснулся шеи.

Вздрогнув, замерла, сердце билось так громко, что я глохла от его гулких ударов.

Сдаться, опять? Куда еще больше сдаваться? И так уже связана по рукам и ногам. Куда уж больше? Куда?

— Нет, — выдохнула, крепко зажмурившись.

— Ты мне все больше нравишься, милая женушка, — похвала из его уст текла, как сладкая патока.

Он меня отпустил. Я перевела дыхание, одергивая халат, и тут же взвизгнула. Он меня поднял на руки. Легко! Не особо напрягаясь. Это было так удивительно. Руки не тряслись, спина не прогибалась у него. Неужели он настолько силен?

Усмешка на губах манаукца вернула меня в реальность. А также вода, в которую меня осторожно опустили.

— Кошир, ты одежду испортишь! — недовольно бросила ему, не зная, что еще сказать.

Вода была теплой и ароматизированной.

— Это твое было желание купаться в одежде, а не мое. Так что не надо меня ругать, — посмеивался надо мной муж, да, именно муж, при этом внимательно следил за мной.

Замысел манаукца был предельно прост. Ну куда я сбегу в мокром халате, под которым только белый комплект белья?

Сижу, рассматривая намокшую ткань и отражение манаукца в глади воды.

Сюрприз удался — обольстительная обстановка, ничего не скажешь. Темная комната, ванна, свечи — романтика. Надеюсь, не думает, что меня так просто покорить?

Кошир взял мою ногу и снял с нее обувь.

— Вот к чему приводит твое упрямство, — отчитал меня блондин, демонстрируя полностью промокнувшую туфлю, которая небрежно полетела на пол. То же произошло со второй.

— Кошир, я не расположена принимать сейчас ванну. Отпусти, а?

— Будь моей фавориткой, и только тогда я смогу тебя отпустить. Ты меня ведь не слышишь, Тамара. Не в моей власти тебя отпустить. Это можешь сделать только ты. Стань фавориткой и свободна уйти.

— Не дождешься! — недовольство опять стало подниматься. — Через год я буду свободной…

— Тамара, Тамара, повторяю еще раз. Ты не будешь свободна по нашим законам через год. У нас нет разводов! Я твой муж навсегда. Так что не упрямься. Сдайся и признай меня покровителем.

— Нет, — твердо выдала.

— Нет, так нет. Как жена ты меня вполне устраиваешь. Я покорен гладкостью твоей кожи. Словно самый дорогой атлас.

Рука мужчины плавно поднималась по голени вверх, подбираясь к коленке. А вслед за ладонью воспламенялась кровь, бежала волна будоражащей дрожи. Я забеспокоилась, пытаясь отодвинуться подальше от мужчины.

— Тихо, тихо, — успокоил он меня. — Не надо мечтать о неприличном.

Возмущенно воззрилась на него, поражаясь наглости. Он меня тут лапает, а неприличная, оказывается, я!

— Знаешь что! — начала заводиться.

— Я-то знаю, а ты знаешь, как это происходит между мужчиной и женщиной? Ведь в фильмах не всегда четко показывают. А я не хочу тебя пугать.

— Я не собираюсь с тобой спать! — выкрикнула ему в лицо и вознамерилась встать.

Но мужчина обхватил руками за бедра и посадил себе на ноги.

— Тамара, я же говорю. Не хочешь выполнять супружеский долг, стань фавориткой.

— Хватит меня унижать! — разрыдалась, царапая его руки, пытаясь отцепить от себя.

— Даже не думал! — возмутился он, резко разворачивая лицом к себе. — Или тебя унижает то, что ты моя жена?

Удивленно замерла, видя, что он злится. Тяжелый взгляд давил, заставляя признаться во всех тяжких.

— Нет, — выдохнула и медленно стала отодвигаться от него.

— Докажи, — опять приказал манаукец.

— Как?

Вообще его не понимаю. Он пугает меня своей демонической внешностью, вот такими вспышками недовольства, напористостью и лаской. В нем всего слишком много. И какая-то детская наивность, что все будет так, как он сказал, а все обязаны подчиниться.

Избалованный мальчишка, не иначе!

— Поцелуй, — тут же расцвел в ребяческой улыбке манаукец.

— Опять двадцать пять! — от наглости я просто взбесилась и шлепнула его по плечу. От удивления он замер, изумление так и читалось в его глазах, а я опять испуганно затихла. Как я на такое решилась? Ударила манаукца, который может в любой момент вспылить.

А мужчина вдруг рассмеялся, весело и задорно.

— Тамара, ну кто ж так бьет? Ласково погладила рукой, я даже замечтался, — лукаво произнес Кошир и поцеловал мою руку, которой я его ударила.

Вырвать ее из его лапы не могла, так крепко он ее держал.

— Ты мазохист? — уточнила, не понимая причину его веселья. — Я не гладила тебя, а стукнула.

— Тома, ты даже не представляешь, что такое стукнуть. А это именно погладила. Я рад, что ты уже не боишься ко мне прикасаться. Может, все же поцелуешь? Тот поцелуй меня так смутил, что я даже спал плохо. Постоянно хотелось прийти к тебе в каюту и потребовать поцеловать еще раз.

— Зачем? — устало спросила. — Ты меня не любишь. Я тебя тоже. Зачем разыгрываешь весь этот цирк? Поцелуи, ванна.

— Тамара, ты слишком хороша для простого секса. Слишком доверчива и нежна, чтобы я кинул тебя на кровать и раздвинул ноги. И очень добрая, чтобы насиловать тебя. Поэтому и ванна, и поцелуи и романтика. Я буду нежен, обещаю.

Слова не обижали, так как эту правду я и сама знала. Да, он все четко подметил. Доверчива. Но не хотелось бы, чтобы мне причиняли боль. Любое разочарование приносит душевную боль.

— А может, не надо вообще этого ничего? — не оставляла попыток избежать участи настоящей жены.

— Ты сама не представляешь, как меня соблазняешь этими словами. Я люблю, когда женщина стонет и кричит подо мной. Извивается, моля остановиться, а на пике блаженства, когда она плачет.

— Ты садист? — в изумлении выдохнула, с ужасом понимая, в чьи руки попала.

— От страсти, глупышка. Кричит от переполняющего восторга, извивается, желая, чтобы я вошел еще глубже, плачет от счастья, — обольстительный шепот обволакивал.

Тело предательски заныло, разгораясь между ног.

Не об этом ли я всю жизнь мечтала? Стонать от возбуждения, таять в крепких объятиях именно мужа. Даже слезы навернулись на глаза. Откуда он мог знать, что именно этого искала в своем мужчине.

— Поцелуй, Тамара.

Рассматривая мужа, боролась с собой. Но его обещание выбило почву из-под ног. Не надо больше искать, не надо каждый день уговаривать себя, что завтра, все обязательно будет завтра.

Подалась вперед, чтобы запечатлеть на его манящих губах поцелуй. Признаться себе, что этот мужчина мне приятен. Пусть и страшен, но осторожные поглаживания по спине дарили надежду, что в его руках я буду чувствовать себя счастливой.

Целовались мы странно. Он словно меня изучал: осторожно, ласково. Я никогда не целовалась насильно, когда мне приказывают. Никак не могла расслабиться, в любой момент готова была отстраниться. Но мягкость, с которой целовался Кошир, подкупала. Напряжение стало спадать. Широкая ладонь легла на затылок, слегка массируя. Так приятно, что урчать захотелось. Когда я решила, что, наверное, хватит, чуть отодвинулась, заглядывая в глаза мужу. Зрачки расширены, улыбается самодовольно.

— Не страшно?

Мотнула головой, честно сознаваясь, что нет.

— Приятно?

Кивнула и отвела взгляд.

— Мне тоже. Продолжим?

Опять мотнула, сипло добавила:

— Работать надо.

— Уверена? — переспросил меня Кошир, а я готова была лицо от стыда спрятать в ладошки.

— Да. Ужин надо приготовить для капитана.

— Ты его личный повар, что ли? — холодно осведомился манаукец, растеряв все свое благодушие.

— Да, вообще-то. Он для себя искал повара. Я, между прочим, очень видных шеф-поваров обошла на собеседовании. Только мои блюда ему понравились больше остальных, — горделиво рассказала мужу, чтобы не думал обо мне, что я никчемная женщина. Я самодостаточная личность, добившаяся успехов на своем поприще.

— Понятно, — вздохнул Кошир, помогая встать на ноги.

Сам следом легко поднялся из воды.

— Ну, пошли, поработаем. Хоть посмотрю, что так покорило капитана, может, самому пригодится, — нервозность в движениях и натянутая улыбка не давали усомниться в том, что муж обиделся.

— Мне понравился сюрприз, честно, — попыталась сгладить неловкость, возникшую между нами. — Просто в рабочее время не очень удобно.

Кошир недоверчиво усмехнулся и стал стягивать с себя мокрую рубашку, открывая моему взору красивую спину. Там бугорки такие красивые и перекатываются. Щеки сразу вспыхнули, а я быстро отвернулась. Как-то подзабыла, как мужчина без одежды выглядит в реальности, а не на картинках и в фильмах. Прислушивалась, как он расстегивает брюки, а они громко брякнули об пол.

— Ты еще и скромница у меня, — усмехнулся мужчина и удалился из ванной. Я перевела дух и развернулась, рассматривая мокрые следы на полу. Одежду за собой бросил в корзину с грязным бельем — хозяйственный. Кабина-сушилка была близко. Выбравшись из ванны, вошла в нее и включила. Вернулась за обувью. Босиком идти было не резон.

Придерживая подол одной рукой, второй держала закрученные в пучок волосы. Чувство неприятное, но высушиться надо. Не могла же мокрая идти на работу. В дверях появился уже одетый Кошир, держа в руках, кажется, футболку. Недовольно покачал головой, но уходить не стал. Облокотился плечом о косяк и опять стоит, смотрит.

Подсохнув, вышла из кабины, Кошир, усмехнувшись, оценивающе осмотрел с головы до ног.

— Обязательно так будешь выглядеть каждое утро, выходя из нашей постели: растрепанная, раскрасневшаяся и с улыбкой на губах.

— Хватит смущать, — недовольно бросила ему, а самой так приятно стало на душе.

Вот что мне для счастья надо: пара ласковых слов, теплое отношение. И опять готова доверять и верить.

Кошир протянул одежду и, взяв ее, поняла, что не ошиблась — футболка.

— Отвернись, — попросила мужчину, видя, что он не собирается уходить.

— Тамара, — ухватился пальцами за мой подбородок, внимательно взглянул мне в глаза, словно в саму душу, — я все равно скоро все увижу. Теперь это все мое! Так что не стесняйся.

Его пальцы отцепились от меня, чтобы ловко начать расстегивать пуговицы на халате.

— Я сама, — застонала, чувствуя, что опять теряю контроль над ситуацией.

— Мне будет приятнее, если я сам тебя раздену. Заодно ты попривыкнешь к моим рукам, — ровным спокойным голосом ответил мужчина, который явно забавлялся за мой счет.

— Я тебя сейчас стукну, — предупредила, пытаясь отмахнуться от его рук.

— Тамара, никогда не предупреждай. Врага надо застать врасплох.

— Ты мне враг? — ехидно переспросила.

Хотелось бы знать, если это так, и он против меня, что плохого удумал.

— Нет, я твой муж. Поэтому ты права, предупреждай, — рассмеялся Кошир, закончив воевать с пуговицами, и, резко развернув меня к себе спиной, стал снимать с плеч халат.

— Кошир, я сама могу, — попыталась остановить его, сдерживая полы белой ткани, прикрывала грудь.

— Конечно, не сомневаюсь, — опять веселый голос и горячий поцелуй в шею.

Это было столь неожиданно, что опять чуть не подпрыгнула.

— Кош! — возмущенно взвизгнула.

— Мягче, Тамара! Мягче и с придыханием, — подшучивал манаукец. — Переодевайся скорее.

Легкий шлепок по пятой точке был пределом моего терпения. Развернулась, намереваясь влепить пощечину, но Кошир уже вышел из ванной комнаты, громко смеясь.

— Паразит! — выдохнула, пылая праведным гневом.

***

Добравшись до кухни, переоделась в сухую форму и туфли. Белье снять не решилась, понадеявшись, что оно на мне скоро высохнет. Кошир пока хозяйничал на кухне, суя в каждый шкаф свой любопытный нос. Ему было интересно абсолютно все.

Но мне было некогда отвечать на все его вопросы. Оказывается капитан, как я и предполагала, меня потерял. Он заказал на ужин раков, которые ожидали меня в большой кастрюле.

Были в моей работе неприятные моменты. Вот не понимала я никогда, как можно кого-то живого и в кипящую воду. Но работа есть работа. Заказ сделан, и хочешь, не хочешь, а надо приготовить. Набрала воду в чистую кастрюлю и поставила на огонь, а сама занялась мужем. Решила приготовить для него домашнее рагу в горшочках по семейному рецепту.

Попросила порезать мясо, заняла его хоть чем-нибудь. А то постоянно дергал своими вопросами.

С мясом он управился быстрее меня. Я картошку чистила медленнее. Подсунула Коширу шинковать морковь и лук. Пусть поревет, чтобы жизнь не такая радостная была для него. Когда все приготовления закончили, слоями заложила в горшочки и убрала в разогретую печь.

Не успела передохнуть, как Кошир заглянул в кастрюлю с членистоногими.

— Кто это? — полюбопытствовал муж.

— Это раки, — отмахнулась от него, а сама собиралась с мыслями. Воду посолила, осталось лишь решиться.

— Какие смешные, — заметил Кошир, нагибаясь над кастрюлей и заинтересованно рассматривая. — И зачем они тебе?

— Капитан хочет, чтобы я их сварила, — печальный вздох вырвался из груди. — А я не могу.

— Почему, — тут же заинтересовался блондин, уже меня рассматривая с любопытством.

Передернула плечами от неприятного ощущения, словно я под микроскопом оказалась. Но решила поделиться с ним своими страхами.

— Понимаешь, их живыми надо в кипящую воду кидать. Сердце кровью обливается, как подумаю.

— Живыми? — переспросил Кошир, странно улыбнувшись. Опять обратил свой пристальный взгляд на членистоногих в кастрюле, предложил: — Давай помогу. Куда кидать?

Удивленно взглянула на него.

— Тебе их не жалко? — возмутилась, когда блондин достал одного за заднюю лапку, поднося к глазам.

— А они вкусные? — вернул мне вопрос Кошир, кивая на рака головой.

— Да, — честно призналась.

Хотя с ними мороки больше, чем вкуса. Поэтому я их не жаловала.

— Нет, конечно, не жалко. Капитана жалко будет, — отвлекшись, я упустила суть разговора.

— Почему? — не поняла, при чем тут Джексон.

— Ну, если они такие вкусные, то ему ничего не достанется, — с этими словами он бросил несчастного рака в кипящую воду.

— Постой! — не успела остановить его.

Жалобно смотрела, как алеет броня рака. Бедненький, он еще пытался спастись, дергая ножками.

— Ой, смотри, как смешно краснеет. А так должно быть? — весело поинтересовался этот живодер.

— Чурбан бесчувственный, как ты мог? — в негодовании вскричала на Кошира.

Я бы придумала что-нибудь не настолько ужасное. Я бы, может, заморозила их в морозильнике предварительно. Им не было бы так больно!

Манаукец обхватил меня за плечи, разворачивая зареванное лицо к себе.

— Я что-то сделал не так? — обеспокоенно спросил.

В ответ взвыла, давая волю слезам:

— Ты его убил!

— Какая разница кто убил? Ты или я?

— Им же больно, — всхлипнула, уткнувшись в грудь мужу.

— Детка, ну не стоит так убиваться самой. Подумаешь, букашка какая-то умерла. Хочешь, я их даже есть не буду.

— Хочу, — буркнула, отстраняясь.

— Давай-ка, чаю попьем. Садись, у тебя тут где-то видел отличный чай.

Сноровисто отыскал в бесконечных шкафах упаковку с заваркой. Нашел и чайничек. Я с улыбкой следила за его действиями, поражаясь отточенности и скупости. Никаких лишних движений. Когда залил чайник, нашел пару чашек.

— В третьем шкафчике печенье есть, — подсказала ему, умиляясь проявленной заботе.

Разлил нам чай, придвинул мою чашку. Пока накладывала сахар, размешивала и попробовала на вкус, краем глаза заметила, как этот прохвост пересыпал остальных раков в кастрюлю с подсоленной водой. Выплюнула чай и возмущенно крикнула:

— Кошир!

А он в ответ только подмигнул и строго сказал:

— Не отвлекайся, пей чай. А я посмотрю, как они смешно краснеют. У тебя тут столько интересного!

С тяжелым сердцем посмотрела на часы, засекая время. Чай с трудом сглатывался из-за вставшего кома в горле. Не понимала я мужчин. Что интересного в том, как умирают раки?

— Ты садист! — припечатала его, чтобы хоть немного совесть проснулась.

— Не без этого! — прилетел веселый ответ.

Пораженно взглянула на мужа, склонившегося над кастрюлей, пытаясь понять, кто он на самом деле. Неужели садист! Но он же обещал быть нежным.

Станция «Астрея» 

В кабинете стояла напряженная тишина. Докторишка и Викрам выжидательно смотрели на меня, а я таращилась на результаты анализов и готова была взорваться.

— Этого не может быть, — прошептала, испуганно взглянув на молодого доктора. — Этого не может быть!

— Ну почему же не может, — возразил ши Трона.

— Блокиратор, — потрясенно шептала, голос осип от переживания. — У меня блокиратор.

Небрежно бросила результаты на стол доктору, а сама готова была волосы на голове рвать. Хотелось что-нибудь разбить, но, осмотрев медицинский кабинет, ничего бьющегося не нашла. Стерильно белые стены давили на меня, словно я попала в ловушку. Да и поведение мужчин наталкивает на мысль, что в моем душевном здоровье они сомневаются.

— Я прекрасно вас понимаю, но и вы поймите, что абсолютно любой блокиратор не дает стопроцентной гарантии. Понимаете, шия Махтан?

— Нет, не понимаю! — взвилась, подозрительно взглянула на счастливую улыбку Викрама.

— Шия Махтан, успокойтесь, — циничный голос, и безучастный взгляд врача удручал еще больше. — Ну, со всеми бывает. Девяносто девять процентов — это же не сто. Ну не расстраивайтесь вы так. Я уверен, что из вас выйдет самая счастливая мамочка.

— Мамочка? Что за слово такое противное!? — вскричала, вскакивая со стула. — Вик, поклянись, что ты тут ни при чем! Что ты к этому не причастен!

— Линда, — одернул меня Вик, хватая за руку и усаживая себе на колени. — Да что за бред тебе лезет в голову. Это мой ребенок! Как это я тут ни при чем?

— Я имею в виду, что вы не разыгрываете меня, и этот доктор самый настоящий доктор, а не твой переодетый агент.

Меня била мелкая дрожь. У меня была самая настоящая паника. Ребенок! У меня будет ребенок! Какой ужас!

— Линда, давай наймем земного врача? — спокойным голосом предложил Вик.

— Давай, — согласилась с ним. Встала и потянула его к выходу. — Пошли.

Но так просто эту глыбу с места было не сдвинуть. Любимый стоял и выжидательно так на меня смотрел. Неприятно даже стало под таким укоризненным взглядом.

— Только ответь мне, любимая, ты не рада, что у нас будет ребенок? — голосом, еле сдерживающим гнев, прошипел Вик.

И тут плотину у меня снесло. Он еще и предъявляет мне претензии!

— А должна радоваться? — стала наступать на него, тыча пальцем в грудь. — Чему я должна радоваться? Что стану толстой уродиной, от которой тебя будет воротить? А какая-нибудь вертихвостка тебя уведет, а потом я останусь одна с твоим ребенком на руках. А у него будут твои глаза. А ты там где-то счастливо и беззаботно будешь жить с другой? Чему я должна радоваться?

— Линда, успокойся. Я люблю тебя. И буду любить тол… Любую, — вовремя исправился любимый под моим взглядом. — И, если честно, то меня оскорбляет твоя реакция на такое радостное известие.

Сильные руки обняли, притягивая к широкой груди. Я понимаю, что делаю ему больно, но как же страшно. Я не хочу повторить судьбу матери. Воспитывать детей одной — это очень тяжело. Особенно если твой ребенок смешанной крови.

— Я боюсь рожать, — призналась Викраму. — Это страшно, Вик. Это ужасно больно, я читала. Говорят, боли адские. Мне страшно, что вдруг ты разлюбишь. Столько историй, что после появления ребенка мужчина остывает к жене. Я боюсь тебя потерять!

— Линда, не проверим — не узнаем, — спокойным голосом ответил любимый. — Тут никто не застрахован. Но я хочу от тебя детей. Наших с тобой детей. Да я тебя на руках готов носить от счастья. А ты сомневаешься во мне. Линда, перестань. Это больно.

— Обещай, что не разлюбишь! — потребовала от него. — Клянись, что не найдешь вместо меня… О, не-е-ет… А как же…. Мы же теперь не сможем…

— Чего не сможем? — какой у меня недогадливый покровитель!

— Любить друг друга по ночам! — гневно прошептала, выразительно взглянув на Викрама. — Обложили со всех сторон! Вик, даже думать не смей ходить налево! Я что-нибудь придумаю. Почитаю, найду… Я же умру, если не смогу прикасаться к тебе…

— Линда, у тебя в голове такой бардак постоянный творится. «Виртом» займемся, говорят, стоящая вещь, — тихо посмеивался, крепко обнимая.

— Что такое «вирт»? — внимательно посмотрела в веселящееся лицо любимого.

— Ну, его придумали для снятия напряжения, — пустился в разъяснения Вик, подталкивая меня к выходу. — Надеваешь очки, подключаешься к сети, ищешь партнера и воплощаешь все свои похотливые мечты. Пойдем, купим и дома опробуем.

— Нейтрализатор выпить не забудьте, — понеслось нам вслед.

И я поняла, что Вик опять сумел увлечь меня другим, чтобы перестала переживать.

— Вик, прости, — покаялась перед ним, — я такая трусиха.

— Все боятся беременности, — легкий поцелуй в висок подсказал, что я прощена. — Знаешь, какие мама истерики закатывала? Когда Дармир родился, я готов был его утопить от ненависти. Все нервы вытрепала. Надеюсь, ты будешь не такая истеричка.

— Я не истеричка! — вскинулась я, ткнув его локтем в живот.

Любимый рассмеялся, уклоняясь от удара.

— Линда, я только что это же и сказал.

***

Жаркие стоны любимой распаляли сильнее, чем картинки в виртуальной реальности. Вик понял провальность своей идеи, стоило ему увидеть Линду в одежде женщины-кошки и с меховыми ушками. Они находились в темной комнате с бордовыми стенами. Большая кровать была украшена балдахином. Красные простыни и золотые подушки, мерцание свечей — полное погружение в интимную обстановку.

Линда мурчала, как настоящая кошка. Сначала толкнула его на кровать, забираясь на него. Прелюдия в исполнении шершавого языка, который чувственно прошелся пару раз по коже, была ужасна. От неприятного ощущения мужчина передернул плечами.

Но вид грудей, обтянутых черной кожей, сглаживал картину, придавая пикантность ситуации.

В фантазии Линды она была блондинкой, полногрудая, с осиной талией и длинным хвостом. И вот эта часть виртуального тела плотно обхватывала его ногу, ластилась, вызывая незабываемое удовольствие.

Сама любимая стонала от резких глубоких толчков, которыми награждал ее мужчина. Но как бы ни старался, ощущения были совсем не те, что в реальности. Не хватало правдивости происходящего. Недовольство возрастало, прорываясь утробным бебвзе рычанием в груди. Линда уже два раза возвращалась с небес, с блаженством благодаря его за это, а сам мужчина все никак не мог достичь этого пика. Сорвав очки, он взглянул на Линду, которая лежала на их алтаре любви, на двуспальной кровати, лаская себя руками, выгибалась навстречу волнам накатывающего наслаждения.

Ноги Линды призывно были раздвинуты, а грудь высоко поднималась. Стиснув зубы, Викрам медленно подошел к кровати, где постанывала изнемогающая любимая.

— Если очень осторожно, то можно, — процитировал он слова ши Трона.

Соблазн был слишком велик, как и риск навредить.

— Если очень осторожно, то можно, — повторял, как мантру, манаукец, сдерживаясь из последних сил. Любимая была столь прекрасна в своей распутной лихорадке.

Тяжелое дыхание, сбитая белоснежная шелковая сорочка. Блуждающие руки сдвинули подол до самой талии, открывая вид на белый атлас трусиков. Тонкие пальчики, отодвинув мешающую ткань, пробрались к черным завиткам.

Виртуальная Линда ничто по сравнению с обольстительной реальной. И почему она решила, что ему нравятся блондинки? Нет, шоколадного цвета локоны Викрам ни на что не променяет.

Опустившись на кровать, мужчина потянулся рукой к любимой. Его пальцы переплелись с ее тонкими, углубляя проникновение, срывая протяжный сладкий стон. Дыхание у манаукца стало еще тяжелее. Он не мог уже остановиться. Погружал пальцы в горячее лоно любимой, чувствуя сок ее желания. Закрыв глаза, Вик глубоко вздохнул, прощаясь с контролем.

— Я осторожно, очень осторожно, — пообещал он Линде, которая уже скинула очки, отдаваясь настоящим ласкам мужчины.

— Вик, — позвала она, разрешая ему все что угодно. Растянувшись на кровати, мужчина подтолкнул Линду, прося лечь на бок.

Плавным движением руки стянул трусики. Погладил соблазнительный изгиб бедра любимой, подгибая ее ногу в колене. Нежный аромат, исходящий от Линды, вот чего ему так не хватало в «вирте». Этот ставший родным аромат. Приспустив плавки на бедра, Викрам прижался к округлым ягодицам любимой. Прикоснулся губами в поцелуе к нежной коже шеи и осторожно вошел во влажное, истекающее лоно.

Из груди вырвался стон, больше похожий на удовлетворенный рык. Линда была, как всегда, нестерпимо соблазнительна, влажна и горяча. Такой, как он любит. Нерешительно начиная двигаться, Викрам пытался контролировать каждое проникновение, чтобы не навредить. Поощряя его судорожными стонами, Линда подстраивалась под него, упираясь руками, выгибала спину.

Резко входить в нее Вик остерегался, но именно этого ему не хватало до разрядки. Страдальчески застонав, мужчина ускорился, чувствуя, что, наконец-то, стало получаться. Наслаждение болезненно стягивалось в одной точке, чтобы в очередном рывке выплеснуться.

Замерев, переживая судороги, Вик крепко прижал к своей груди Линду, зарываясь носом в шоколадный шелк волос, заплетенных в тугую шишку на затылке.

— Вик, это что-то! — пробормотала Линда. — Я тебя не променяю на этот суррогат. Выброси на помойку. Ты лучший!

— Я тоже люблю тебя, — сипло прошептал Викрам, не желая разлучаться с любимой, внутри нее было так удивительно горячо и приятно.