22
Самое время отступить в тень и уйти незамеченной. Найти Сашу и попросить вызвать мне такси. После сегодняшнего я не готова сесть к нему в машину ещё раз. А вот убраться с этого тусовочного поля, от безумной компании золотых мажоров очень хочу.
Я могу мыслить здраво, не ощущая на своём теле вес другого, запах которого дурманит и кружит голову, но прирастаю к месту не в силах пошевелиться.
Против воли внимательно разглядываю девушку, при этом не забывая следить за Гейденом, его напряжённой спиной и широкими плечами. Хочу узнать, о чём он думает, чем живет и что было в его прошлом. Какой он человек. Хочу узнать, как он общается с кем-то, кого не пытался когда-то купить, с тем, кто ему действительно нравится.
Почему Мирон так быстро переключился на неё? Кто она такая? Если бы она не появилась из этой чёртовой машины, мы бы уже вовсю целовались и тёрлись друг о друга как безумные. А теперь всё испорчено.
Адреналин улетучился. Накал пропал.
Обхватываю себя за плечи и мнусь с ноги на ногу. Чего-то жду.
Мы были спрятаны за этим джипом от всеобщего веселья и находились в каком-то своём вакууме. Из которого меня бесцеремонно выкинули.
Во взгляде Евы сквозят тоска и печаль. И мне кажется, плечи Гейдена напрягаются ещё больше, когда он замечает то же, что и я. Кто она такая? Откуда взялась? Его первая и последняя любовь? Ещё один незакрытый гештальт, более манящий?
Чувство ревности обрушивается на меня как цунами, накрывая волнами эмоций. Это не Вика или Марика, которые спят и видят запрыгнуть на Гейдена и прокатиться верхом на его члене. А потом рассказывать и хвастаться подругам, как о трофее.
Здесь что-то иное.
Первый шок от встречи у девушки проходит, и она приосанивается, возвращая на красивое лицо маску всемирной скуки, приподнимает подбородок, вздёргивая вверх аккуратный острый нос, и застенчиво улыбается.
— Мы же друзья, Мирон, мог и позвонить, — тихо говорит, одёргивая на груди свитер, не зная куда деть руки. — Или ты забыл?
— Я ничего не забыл. Марку можешь набрать сама, он будет рад.
— Уверен?
— Да.
Гейден засовывает ладони в карманы толстовки, и слегка откидывает голову назад, внимательнее рассматривая блондинку. Одобрительно цокает языком, а потом и вовсе произносит то, отчего сердце пропускает удар:
— Хорошо выглядишь, Ева. Мне нравится, — Мирон никогда не разговаривал со мной вот так. Немного мягко и как-то по-настоящему, что ли.
Она для него особенная.
Не могу понять, он что, улыбается ей?
Он, чью настоящую улыбку так трудно поймать на вечно изломанных в кривой усмешке губах.
В ответ девица заливается краской до самых ушей и застенчиво прикусывает губу.
Да чтоб мне провалиться прямо на этом месте!
Мирон Гейден, чёртов дьявол-искуситель, извращенец, любитель девственниц, видимо, только что нашёл себе новую, более интересную цель. Он никогда не будет пригоден для моногамных отношений. Или это я не подхожу на роль одной-единственной. Ведь обо мне так просто можно забыть.
Развернувшись на пятках, планирую убраться от этого чёртова поля как можно дальше! Если мне не вызовут такси — пойду пешком.
Нос начинает пощипывать, а на глаза набегают слёзы. Это всё от стресса, а не от кобелиноподобного мужика.
Нащупав в кармане карточку, с силой сжимаю. С удовольствием отмечая, как острые края пластика вдавливаются в кожу.
Вот самая главная вещь, ради которой я проделала такой долгий путь… И чуть не спрыгнула в пропасть без парашюта у самого финиша.
На ходу налетаю на кого-то, потому что смотрю исключительно себе под ноги, выискивая место, куда лучше поставить ступню и не провалиться при этом в кроличью нору на этом перепаханном поле.
— Блин, — вскрикиваю разъярённо.
Неуклюже приземлившись на задницу, зажмуриваюсь. Копчик простреливает неприятная боль. Руки скользят по грязной пожухлой траве, в кожу ладоней всадилось несколько заноз.
С силой зажмуриваю глаза, стараясь хотя бы не разреветься при свидетелях.
Чудесный вечер! Невероятно удачливый день!
— Прости, милашка, не заметил. Цела?
Передо мной на корточки присаживается парень, с интересом заглядывает в лицо. Протягивает руку, за которую я цепляюсь, и с легкостью поднимает меня на ноги.
— Спасибо. Цела, — произношу, задирая голову, чтобы рассмотреть парня получше.
Красив как бог. Даже дух захватывает. Никогда не видела настолько идеальных черт лица, какими наградила его природа или, как вариант, умелые руки пластического хирурга.
Он выглядит старше меня на пару лет. На глаза ему спадает шапка светлых кудрявых волос, которые он откидывает назад. В одной брови у него торчит пирсинг, в нижней губе тоже есть колечко. На мощной шее красуется несколько татуировок, а в вырезе белой футболки я вижу ещё одну, вызывающую отвращение. Две змеи обвивают ключицы.
Парень всё ещё держит мою руку, поглаживая большим пальцем ссадины на тыльной стороне ладони.
— Уже можно отпустить, если что, — произношу я.
— А если я не хочу отпускать? — улыбается блондин, продолжая свои настойчивые движения. — Тебе надо обработать раны.
— Ерунда…
— У меня в машине есть аптечка. Полный набор.
Не успеваю отказаться, меня буквально отрывает от незнакомца, швыряя назад.
— Слишком много целых костей, Змей? — хриплый голос Гейдена хлыстом разрезает воздух. — Давно в больничке не бывал?
Моя спина впечатывается в его грудь. Он по-хозяйски прижимает меня к себе и делает шаг назад. Цепляюсь пальцами за его толстовку, пытаясь отодрать его руки. И вздрагиваю, когда слышу что-то похожее на заботу:
— Ты в порядке?
Быстро киваю.
Его сердце бьётся слишком часто. Я чувствую торопливые удары через несколько слоев одежды, которая кажется сейчас лишь тонкой, ничего не значащей преградой. Повернув голову, мажу взглядом по плотно сжатым губам, колючему подбородку, подергивающимся желвакам на щеках и чуть прищуренным глазам Мирона, смотрящим на парня перед нами с лютой ненавистью. Которую он, всегда уравновешенный и держащий эмоции под контролем, и не думает скрывать.
— Опа, Гейден! Какой передо мной брат? Старший или младший? — громко спрашивает Змей, и на его губах появляется злая усмешка. — Твой любимый, Ева? — обращается он к блондинке, поравнявшейся с ним.
— Илья, прекрати. Идём ещё покатаемся.
Девушка опасливо косится в нашу сторону.
Парень с татуировками специально говорит громче, устраивая сцену. И вот уже вокруг нас начинает собираться толпа любопытных. Атмосфера сгущается. Больше нет налёта веселья, смех звучит всё тише, пока голоса не смолкают вовсе.
Я прыгаю взглядом по незнакомым лицам, пока не натыкаюсь на бледную физиономию Саши. Он смотрит чуть выше моего плеча, буквально впиваясь глазами в напряжённое лицо Мирона.
Захват на моих плечах исчезает. Мирон касается губами моего уха и тихо произносит:
— Марш к Соколову.
Делаю шаг в сторону. Парни стоят друг напротив друга, как на дуэли, в кольце любопытных зевак. Кто-то даже снимает происходящее на мобильные, но большинство просто затаили дыхание и глазеют.
У этих двоих давние счёты? Не поделили прекрасную Еву?
Вздрагиваю, встречаясь с безумными глазами блондина. Рассматривает, склонив голову, с ещё большим интересом, чем до этого. От дружелюбного парня, которым он был несколько минут назад, не осталось и следа.
— Твоя новая игрушка? — догадывается Змей, показывая на меня пальцем.
— Она никто, — холодно отбивает Гейден, не поворачивая в мою сторону головы. — Девушка друга.
От его тона сердце выпадает из груди и разбивается на миллион осколков. Становится трудно дышать.
Я больше не слушаю, о чём они говорят.
Саша выходит вперёд, и мы встречаемся на полпути. Его нос немного покраснел от холода, в глазах влажный блеск. Он обнимает меня за плечи, притягивая к себе так, словно мы настоящая пара, и пытается увести сквозь толпу.
«Никто», — звучит в голове голосом Гейдена.
До этого момента я не знала, что словами можно нанести большую рану, чем физическими увечьями.
Моё сердце кровоточит, отдаваясь в груди болезненными частыми ударами.
Сволочь.
— Так нравится быть в центре внимания, Лина? — шипит Соколов.
Меняет положение наших тел и вцепляется в мой локоть болезненной хваткой. Всем видом показывая, что не собирается отпускать от себя ни на шаг.
— Это ты меня сюда притащил! Я планировала остаться дома. Куда ты опять подевался? Был бы рядом, ничего не было бы! И вообще, я ничего не понимаю!
— Тебе и нечего понимать, — обрывает Саша, сильнее впиваясь пальцами в мою руку.
Наверняка останутся синяки. Пытаюсь вырвать её, за что получаю ещё одно болезненное сжатие.
— Тихо. Не привлекай внимания.
Голоса за нашими спинами становятся громче, агрессивнее.
— Так что ты забыл на моей трассе, Гейден? Спросил у папочки разрешения покататься?
— Не видел на дороге твоего имени, Илья. Но если ты настаиваешь, это легко исправить.
— Хочешь реванш?
— Именно поэтому я здесь, — твёрдо говорит Мирон.
Ева что-то выкрикивает. Но Змей затыкает её резкими отрывистыми словами. Гейден, обычно сдержанный и контролирующий всё вокруг, отвечает на нападки светловолосого парня сквозь зубы. Почему он его вообще терпит?
Мне всегда казалось, Мирон умеет решать свои проблемы и не допускать возникновения новых. Он вообще миротворец, не конфликтный. Как скажет что-то своим тихим бархатным голосом, так все сразу втягивают головы в плечи и смотрят на своего лидера или оппонента, смотря кем он является в данную минуту, поджав хвост, как верные псы.
Нервный смешок невольно слетает с губ. Саша недобро косится в мою сторону, продолжая тащить меня за собой.
— Кто это? Почему я раньше их не видела? — спрашиваю, когда мы наконец останавливаемся за спинами зевак. — Что они не поделили?
Я растираю предплечья, ёжась от холодного ветра, и прикидываю, где осталась машина Соколова. Скорее всего, его телефон лежит в салоне. План убраться подальше всё ещё в силе. И после обидных, раздирающих душу на тысячи кусочков слов, хочется как можно быстрее воплотить его в реальность.
Саша достаёт сигарету и пихает в рот, задумчиво поглядывая в сторону образовавшегося круга, в центре которого стоят три фигуры. Мне приходится встать на цыпочки чтобы разглядеть происходящее. Ева виснет на Змее, не оставляя попыток увести его, а Мирон, встав в свою любимую расслабленную позу: широко расставив ноги и чуть откинув голову назад, с интересом наблюдает за нападками блондина.
— Старая компания. Бывшие друзья Гейдена, — после недолгого молчания произносит Саша.
Как интересно.
— Почему бывшие? Из-за неё? — киваю в сторону белокурой головы.
— В жизни все проблемы из-за баб, — выплевывает Соколов, переводя на меня взгляд полный ненависти.
— А я думала, все проблемы от отсутствия мозгов, — у каждого своя правда.
— Ты не выполнила условия, Ангелина. Можно сказать, не прошла проверку. Гони карту.
— Чёрта с два, — теперь настала моя очередь плеваться словами. — Ничего не было. Я столкнулась с Ильёй, потом подошел Мирон. Он был с Евой.
Запустив ладонь в карман, проверяю, не потеряла ли я карту, когда падала. На месте.
Саша прищуривается, ничуть не купившись на мое враньё. Нет, ну если он полезет отнимать карту, я её, конечно, отдам. Или дам дёру. Уже пробовала. Бегать с деньгами от мажоров у меня получается отлично.
Что за жизнь?
Где мой плед, мягкая кровать и немного спокойствия?
Ледяной ветер пробирает до костей и треплет кончики влажных волос, порывами бросая их в лицо. Они попадают мне в рот и лезут в глаза. Но взгляда я не отвожу, открыто смотрю на Соколова.
— Похоже на правду. Ты ведь для него никто, — повторяет обидные слова Соколов, внимательно следя за моей реакцией. — А малышка Ева всегда была особенной.
Произнося её имя, он улыбается.
Какого чёрта они все улыбаются при упоминании этой девчонки?
— Что-то к Еве ты не шибко ревнуешь. Может, ей тоже стоит заплатить и отвадить от Гейдена? — приподнимаю брови, стараясь не показывать, как меня задели слова Мира.
Он ведь даже ни разу не посмотрел в мою сторону. Не обернулся. Словно по щелчку пальцев остыл, переключив свое внимание на милую блондинку с поистине ангельской внешностью и её плохого парня, забитого тату.
Соколов, может, и не ревнует, а я — очень.
— Она Мирона не волнует.
— А кого волнует? Марка? Марк его брат, да?
Саша загадочно хмыкает и глубоко затягивается.
— Тебя ждет сюрприз, Ангелина. Братьев Гейден двое. Они одинаковые. Близнецы.
Пытаюсь скрыть своё удивление и держаться невозмутимо, но не выходит. Саша громко смеётся, упивается тем, что я ни хрена не знаю и не понимаю. Измывается, чувствуя кратковременную власть.
Я уже открываю рот, как до ушей долетает голос Змея и бьёт между лопаток, проносясь дрожью по телу:
— …обкатаем новую дорогу. Она ещё не достроена, фонарей нет, работает только аварийный свет. Поедем без фар. Кто первый финиширует, тот забирает тачку проигравшего и сваливает на хрен.
Стремительно оборачиваюсь. Сердце заходится в бешеном ритме, а в желудке поселяется пустота. Пытаюсь отыскать взглядом Мирона, но мне ничего не видно!
Они с ума сошли? Гонять в полном мраке? Это же прямой рейс на тот свет!
Гейден разумный человек. Чёртов дьявол во плоти, но даже он должен понимать, чем может обернуться эта затея! Он ни за что не согласится.
— По рукам, — звучит обратное.
— Твою мать… — сплёвывает на землю Соколов, отправляя окурок туда же, и бросается через расступающуюся толпу вперёд.
Прижав ладонь к груди, там, где ноет больше всего, иду за ним.
Встречаюсь взглядом с Гейденом лишь на одну взрывную секунду, перед тем как его закрывает фигура Соколова. Тот налетает на него, чуть не сбивая с ног! Мирон тормозит его ладонью в плечо. Саша обхватывает голову Мирона руками и что-то быстро говорит. Мне не разобрать.
Вокруг всё приходит в движение. Люди перешёптываются, расходятся. Возбуждённые и напряжённые. Рассаживаются по машинам и один за другим выключают фары.
Я вижу Еву, она не отходит от своего парня, а на её лице поблескивают дорожки слёз. Она не переставая что-то говорит, видимо пытается прекратить это безумие. Змей останавливается около джипа и раздражённо встряхивает головой. Хватает её за руку и, открыв дверь, предлагает сесть. Девчонка бросает трусливый взгляд в сторону Мирона и, вжав голову в плечи, залезает внутрь машины.
Мирон наконец отталкивает от себя Сашу и выступает вперёд.
— Такого уговора не было. Какого чёрта она там делает?
— Если умирать, так в приятной компании, — скалится Змей, а потом находит глазами меня. — Найди себе компанию, Гейден. Не будь трусом.
Сердце грохочет, оглушая. Обхватываю себя руками и смотрю на Мирона. Он оборачивается и презрительно кривит губы.
— Только не её.
— А мне кажется, отличный вариант, — давит голосом Илья.
— Я поеду за него, — встревает Соколов. — И Лина со мной.
— Что? — вскрикиваю я. — Ни за что.
— Ещё лучше вариант, всегда мечтал о «майбахе». Думай, Гейден. Решайся, — произносит Змей и занимает своё место за рулем.
На пустыре остаёмся только мы втроём.
Саша что-то доказывает, кричит, размахивая руками перед лицом Мирона. У меня вакуум в ушах. Шум ветра стихает, холод не ощущается. Время словно останавливается. Мы смотрим с Мироном друг на друга, пока моё сердце в очередной раз за сутки готово разлететься на миллион осколков.
Мир стискивает челюсти и сжимает кулаки. Громко чертыхается и велит Соколову заткнуться. Даже на расстоянии я вижу, как тяжело вздымается и опадает его грудь. Как раздуваются ноздри и ветер треплет длинные чёрные пряди, откидывая их с его заострённого лица.
— Лина, в машину, — командует Мирон.
— Я с ним не поеду.
— Поедешь со мной.