21
Утром за завтраком, пока варю себе овсянку, говорю Марине, что следующий месяц оплачивать не собираюсь: скорее всего, буду съезжать. Она может начать поиски новой соседки или наконец-то съехаться со своим парнем. То, что Саша не согласится на мои условия, я почти не рассматриваю. Возможно, слишком самонадеянно… но его родители пойдут на всё, лишь бы сохранить идеальную репутацию и не потерять лицо.
Хотя лично мне непонятно, чего можно так бояться, живя в прогрессивном современном обществе. Но мне это только на руку.
Запихиваю в рот кусочек банана и с удовольствием жую, в красках представляя свою новую беспечную жизнь.
Мысленно я уже сплю на шёлковых простынях и ем ложкой красную икру, закусывая чёрной. И всё равно, что икру я в принципе не люблю.
Всю ночь крутилась в постели и взвешивала своё решение. Пыталась договориться не столько с совестью, сколько со своим вдруг взыгравшим либидо. Ведь чтобы уснуть, даже после такого трудного дня, мне пришлось скинуть скопившееся в теле напряжение.
Погладить и поласкать себя между ног, представляя на месте своей руки чёрную лохматую голову Гейдена и его грязный, талантливый язык. Целуется он потрясающе, как и виртуозно орудует пальцами, ловко надавливая на самые чувствительные точки. Всегда такой резкий, грубый, окутанный дьявольским туманом и налётом хреновой репутации, он сегодня нежно вырисовывал на моём клиторе круги и шептал: «Моя девочка». Да я только от воспоминаний об этом готова словить оргазм ещё раз, просто напрягая бёдра.
Чёрт.
Мирон пробрался в мои мысли даже глубже, чем я могла предположить.
— И куда ты собралась? — хмуро интересуется Маринка, плотнее запахивая на широкой груди полы розового махрового халата.
Она ждёт свою очередь занять плиту. Голодный Руслан тенью маячит за спиной соседки, бросая то ли на меня, то ли на холодильник, рядом с которым я стою, жадные взгляды. Какой же он мерзкий.
Сегодня его присутствие меня не раздражает. Потому что совсем скоро я не буду видеть его лоснящуюся жирным блеском рожу. Любовь бывает зла. Я вот переживаю, что могла влюбиться в извращенца Гейдена, а Маринка совсем не волнуется по поводу своей любви к жирному борову с уровнем образования ниже девяти классов. Скорее даже гордится этой любовью.
Каждому своё.
— Буду жить с Сашей. Он предложил…
Чисто технически так всё и было. Остальное уже детали.
— О-о-о, сбил наконец тебе целку? За это надо выпить! Кажется, у меня где-то был розовый шампусик, клиентка принесла, а я на Новый год отложила, — суетится Марина, похлопывая в ладоши, и правда ломится к настенному шкафчику около окна, в котором лежат её продукты.
Её действительно так сильно радует факт, что кто-то наконец лишился девственности? Закатив глаза, отворачиваюсь обратно к плите. Удивляет, как моя невинность не даёт покоя стольким людям…
Спотыкаюсь о налитые кровью глаза-бусинки Руслана. Пока его подружка освободила дверной проём, он успевает трижды облапать меня взглядом. Смотрит то на грудь, то на босые ноги. Возвращается к лицу и облизывает мясистые губы. Вопросительно приподнимаю брови.
— Кашу хочешь?
— Нет, — отвечает порывисто и, развернувшись, поспешно скрывается в комнате соседки.
Шампанское Марины я пить отказываюсь. Праздновать пока нечего, но предупредить её о возможном переезде было необходимо.
На полдня удаётся выкинуть из головы Гейдена, его загадочное смс с координатами и слишком громкое молчание на моё сообщение. Я занимаюсь учёбой, перетряхиваю шкаф, убирая вещи не по сезону подальше, а вперёд двигаю то, что собираюсь надевать в ближайшее время. Сортирую книги и несколько выношу в подъезд, оставляю их на почтовых ящиках. Может, кто захочет почитать немного английской классики?
Вечером приходит сообщение от Саши.
«Я внизу. Спускайся.»
Предполагая, что у нас будет продолжение разговора, накидываю на ещё влажные после душа волосы капюшон толстовки и выхожу к своему парню.
Вот сейчас и решится моя судьба. Либо Золушка сегодня повысит свой статус до принцессы, либо так и останется нищенкой.
«Майбах» Соколова натёрт воском до глянцевого блеска. Капот отражает свет фонарей, да так, что слепит глаза. Приходится даже сощуриться.
— Привет, — произношу, забираясь в салон.
Саша кивает, бегло проходится взглядом по моим домашним легинсам и объёмной серой толстовке. Куртку надевать не стала, как и краситься. Какой смысл мне теперь стараться завоевать его расположение?
— Это тебе, — говорит Соколов, и на мои колени падает пластиковая карта. — На первое время.
Кручу волшебный прямоугольник между пальцами, стараясь скрыть растягивающую моё лицо улыбку.
Платиновая.
Капец!
— Это значит да? Предки согласились?
— Мать заочно тебя ненавидит. И просит о встрече наедине. Папа у меня человек деловой. Ему проще откупиться. Не знаю, какой там лимит. Слишком не шикуй, — сухо делится информацией Саша, мотор на удивление не глушит, продолжая сжигать бензин.
— А остальное? Учёба? Жильё?
— Ты давай не борзей. Проблемы будем решать по мере поступления. За учебу платить только в январе за будущий семестр. Хаты я присмотрел, в моём доме сдаётся две. Одна гостинка, другая двушка. Завтра съездим глянем. Будешь жить рядом, чтобы вопросов поменьше. А они у всех явно будут.
Вау. Слушаю его, затаив дыхание. Прячу карту в карман, сжимая её в ладони до режущей боли.
Не сон.
— Всё так просто? Где подвох? — я больше не могу прятать улыбку, лицо держать всё сложнее.
Хочу визжать от радости и топать ногами. Как только останусь одна, именно это и сделаю. А ещё выпью. Сегодня можно. У меня и правда праздник, и грузовик с удачей перевернулся именно на моей улице.
Наконец-то.
Да! Мысленно вскидываю кулак вверх.
Дешёвое шампанское Маринки дождалось своего часа.
— Никаких контактов с Гейденом. Вижу, он тебя провоцирует, но Мирон такой человек. Игрок. Хищник. Охотник. Скоро ему надоест. Узнаю, что спишь с ним, — сделка аннулируется, — хрипло констатирует Саша, сжимая двумя руками баранку руля.
— С другими тоже спать нельзя? Ты же явно с кем-то будешь трахаться? Или тоже никаких отношений?
— Моя личная жизнь тебя не касается, Лина. Мы не друзья, не семья, мы — партнеры. А партнеры должны уважать друг друга, и не нарушать границы дозволенного. Если ты захочешь детей, это всё можно будет организовать искусственным путем. Это моё личное пожелание о Гейдене. Мирон — табу. Как и Марк. Ясно?
— Да куда уж яснее. Но чтобы облегчить мне жизнь, не хочешь своего друга посвятить в наши планы? Скажи ему, чтобы не доставал меня. Забыл обо мне. Он же в курсе. Ну… что ты не такой, как все, — произношу задумчиво.
Саша слегка бледнеет и комично приоткрывает рот. В его глазах отражается смесь паники и ужаса.
— Он так сказал? — хрипло интересуется мой парень.
Понимаю, что могу лишиться своей платиновой карточки, и поспешно отрицательно кручу головой.
— Это лишь мои предположения. Вы же лучшие друзья. Было бы логично ему довериться.
— Он ничего не знает, — резко. — Никто не знает.
— Окей. Эй, куда мы?
Заболтавшись и пребывая в эйфории, я не сразу замечаю, что машина давно тронулась с места и плавно выезжает из моего двора в темноту ночи.
— Прокатимся. Погуляем.
— Куда, блин? У меня телефон в квартире остался. Я вообще никуда не собиралась сегодня идти. Посмотри на меня! Я не готова к прогулкам.
— По-моему, очень даже готова, — зло усмехается Соколов. — Предстанешь перед всеми в своей натуральной красе. Заодно объявим о новом статусе наших отношений. Я люблю тебя в любом виде, малыш. Не переживай.
Судя по его безапелляционному тону, спорить бесполезно. Всё продумал заранее, засранец.
Образ Саши-дурачка остался в прошлом.
Без косметики я бледновата, но не уродина. На лбу у меня красуется свежий прыщ, но его можно прикрыть волосами. А для яркости покусать губы, тогда они перетянут всё взгляды на себя.
Неожиданно для себя я внутренне сжимаюсь и начинаю нервничать. Ведь уже подсознательно знаю, куда меня везёт Саша.
Координаты, присланные Гейденом, въелись в мозг. Подмигивают и сигнализируют об опасности. Да, меня везут прямо в логово моего любимого монстра. Будет показательное выступление от Саши. И как на него отреагирует Мирон, я не имею понятия.
Майбах» набирает скорость, и вскоре мы вылетаем на полупустую ночную трассу, подсвеченную редкими фонарями, бликующими на мокром асфальте и лужах.
— Не бойся, Линка, вернешься живой, — хмыкает Соколов, бросая в мою сторону косые насмешливые взгляды.
— С чего ты решил, что я вообще чего-то боюсь? — парирую с вызовом.
Саша не успевает мне ответить. Рядом слышится агрессивный рокот мотора, и я, повернув голову, вижу, как с нами равняется ещё одна машина. Черная. Наглухо тонированная. Летит по встречке на бешеной скорости, явно провоцируя.
Мой желудок сжимается в ужасе и подпрыгивает к горлу.
Я знаю эту машину. И знаю её водителя.
Он идиот? Убьётся ведь и нас на тот свет утащит!
Перевожу взгляд в лобовое. Вдалеке на встречной полосе мигают две белые неоновые ночки. Фары.
— Саша…
— Щас я тебе покажу, как развлекаются большие мальчики, малыш.
Соколов садится ровнее и, вдавив педаль в пол, разгоняет «майбах» за три секунды до такой скорости, что волосы на затылке начинают шевелиться.
— Саша… ты нас убьёшь! — визжу я, панически дёргая ремень безопасности на груди.
— Заткнись, — бросает парень и, поддавшись адреналиновому всплеску, вжимается в спинку кресла. Кричит во всё горло: — А-А-А-А-А-А!!! СУКА-А-А-А! КАЙФ!
Я его восторга не разделяю.
В ужасе смотрю на стрелку спидометра, припоминая молитвы. Перевожу взгляд на соседнюю машину и умоляю водителя сдаться. Уступи один-единственный раз!
Мне страшно до белых мушек в глазах и затруднённого дыхания в груди. Страх ледяными путами окутывает тело. Забираю свои слова, о том, что я ничего не боюсь назад.
Я боюсь отправится на тот свет в компании Соколова! А еще больше я боюсь остаться недееспособным овощем, с сохранным разумом. Их-то богатых и любимых детей своих родителей, соберут по кусочку, в случае чего. А кто будет бороться за меня?
Заткнув рот рукой, стараюсь подавить всхлип.
Вторая машина вырывается вперёд, перестраиваясь в наш ряд. Ослепляет нас задним светом, дразняще сверкая фарами, и подрезает, резко сбрасывая скорость.
Соколов громко матерится, выкручивая руль, уходит от столкновения. А я всё ещё помню о другой машине, несущейся на нас лоб в лоб.
Меня кидает из стороны в сторону, несмотря на ремень безопасности, в который я вцепилась мертвой хваткой. Зажмурившись до рези в глазах, кричу до хрипоты.
— Бля-я-я-я, — восторженно тянет Саша, когда машина полностью останавливается. — Наложила в штанишки, малыш? Вот это я понимаю дра…
Не собираюсь его дослушивать. Меня трясёт, колотит и, кажется, сейчас вырвет.
— Лина, куда собралась?
— Да, пошел ты, Соколов!
Выбираюсь наружу на негнущихся ногах. Ледяные порывы ветра ударяют в лицо. От недосушенных волос сразу начинает мерзнуть голова. Темнота обнимает со всех сторон как одеяло. Мы где-то в поле, на какой-то полупустой трассе. Источником света являются лишь фары прибывающих машин. Их все больше и больше.
Вскоре становится светло как утром. От пережитого зубы отбивают чечётку и кружится голова. Меня слегка ведёт, и я дезориентирована. Кружу на месте, прищурившись и прикрывая ладонью лицо. Откуда-то доносится музыка. Появляются люди. Толпа незнакомых людей.
Все возбужденно смеются, переговариваются, кричат. Никто не выглядит напуганным до смерти!
Сашу я давно потеряла из вида и ищу совсем не его.
Кручу головой в разные стороны, пока не нахожу взглядом свою цель.
Мирон вылезает из полностью тонированной машины-камикадзе, благодаря которой Соколов слетел с катушек. Ещё бы! Ведь за её рулем был сам дьявол во плоти.
Гейден откидывает со лба длинные чёрные пряди волос и быстро вычисляет в беснующейся толпе меня.
Разряд.
И весь мир меркнет, становится тише на пару тонов. Смотрим, друг на друга не моргая несколько секунд, пока Мирон не начинает улыбаться. Открыто и по-мальчишески.
Разводит руки в стороны. Как бы говоря: «Ну да, это я».
Волна неконтролируемой злости топит внутри с головы до ног.
Ненавижу его. Всей душой.
Он всегда все портит, играя в свои дурацкие игры!
Что это сейчас было? Мстил за дерзость?
Позабыв про всё на свете, лечу в сторону Гейдена и бью со всей силы кулаком в грудь.
— Ты. Думаешь. Это. Смешно?
— Успокойся. Но да, это забавно. Тебе было не по кайфу? — склонив голову на бок, тихо спрашивает.
— Кайф? Ты чуть нас не убил!
— Всё было под контролем. Мы просто развлекались! Всегда так делаем, Ангелина, блть, — шипит Мирон.
Осыпаю его тело градом ударов, везде, куда могу дотянуться. Длится это недолго. Всего несколько мгновений, и сильные мужские руки сцепляют мои собственные у меня за спиной... Гейден сжимает меня в подобии объятий, обездвиживая, и отрывает от земли. Молочу ногами воздух, пытаясь засадить ему по коленям.
Если Соколов увидит… это будет крах. Прощай платиновая карта! А я ведь успела к ней уже привыкнуть!
Дёргаю головой в сторону, но в толпе незнакомых людей не могу разглядеть Сашу.
Эта его суперспособность исчезать опять в деле?
Мирон тащит моё тело в сторону высокого джипа, пряча нас за ним от полусотни любопытных глаз. Прижимает мою спину к холодному металлу задней двери машины, а сам, шумно дыша, наваливается сверху.
Расталкивает мои колени своими, и вот я уже, оседлав его бедро своей промежностью, запакованной в тонкие легинсы, затихаю.
Все инстинкты кричат об опасности. Так всегда происходит рядом с ним. Я превращаюсь в пугливую добычу, а он наслаждается превосходством охотника.
— Ты чего такая взъерошенная? Ты же вроде с яйцами, неужели тебя так легко напугать? — хмыкает Мир, он немного отклоняет голову и заглядывает в моё лицо.
Смотрит внимательным цепким взглядом, от которого у меня подкашиваются колени. Веду плечами, стараясь вернуть себе контроль над телом. Но куда там! Меня опять зажали, совсем как вчера!
Это входит у Мирона уже в привычку.
Прижиматься ко мне так тесно, что просто для фантазии не остается. Его каменный член, упирающийся мне в живот отличное тому подтверждение.
Сглатываю.
— Пусти. Нас не должны видеть вместе.
— Кто? Боишься, что тебя Саня приревнует? Хочу тебя разочаровать, неАнгел… — насмешливо цокает языком Мирон и многозначительно заламывает бровь.
Даёт мне шанс закончить за него фразу, тем самым наконец всё прояснив.
— Он скорее приревнует тебя, ага, — парирую в ответ.
Слабо трепыхаюсь в его руках, пытаясь прогнать сладкую тяжесть, заструившуюся по венам. Ведь Мирон опять впрыснул в моём тело дурман имени себя, мастерски парализующий мой мозг.
— Долго же ты соображала, — усмехается, щекоча дыханием мое ухо.
— Мы заключили сделку с Сашей, — произношу тихо. — Прекрати, пожалуйста, меня мучать, Мирон. Отпусти.
— Как интересно…
Мирон трётся о мои губы своими, посылая в обморок миллионы нервных окончаний, заложенных в них. Не напирает. Просто дразнит, как бы давая мне выбор. Которого сам и лишает.
— Ненавижу тебя, извращенец, — шиплю.
— Я иногда сам удивляюсь, как ещё не вырвал тебе язык…
Разум кричит держаться от этого парня как можно дальше и не просрать тот шанс, что преподносит мне судьба. А сердце… глупое влюблённое сердце нашёптывает, что один раз… всего один раз… можно поддаться искушению.
Слабовольно приоткрываю губы и подаюсь навстречу Мирону. Во рту собирается слюна, когда я представляю, что ещё раз смогу ощутить вкус его поцелуя.
Мое сердце стучащее, как у трусливого зайца перед смертью, начинает в предвкушении замедляться.
Гейден издаёт тихий рык и уже готов обрушиться на мои губы, как передняя дверь джипа вдруг распахивается.
На землю спрыгивает девушка.
Блондинка. В коротком, несмотря на ощутимый холод, свитере, открывающем вид на её плоский живот, и облегающих как вторая кожа джинсах.
Она бросает на нашу тесно сплетённую пару быстрый незаинтересованный взгляд и собирается отвернуться, как внезапно застывает, округлив глаза. Её руки безвольно повисают рядом с бёдрами, а на красивом побледневшем лице отражается удивление.
Она смотрит прямо на Мирона, шарит по его лицу взглядом, оценивает положение наших тел относительно друг друга, но полностью игнорирует меня. Будто я пустое место.
— Ты вернулся? — прочистив горло, поражённо выдыхает девушка. — Где Марк?
Мирон на секунду прикрывает глаза, плотно сжав губы в одну тонкую линию, будто возвращает себе здравый смысл и самообладание, которые так легко теряет в моей компании.
Затем рывком отступает от меня на шаг и засовывает руки в карманы чёрных спортивных штанов.
В один миг потеряв ко мне всякий интерес, он поворачивается всем корпусом к незнакомке. А я остаюсь растерянно стоять за его спиной и не понимаю, что за чертовщина происходит и кто эта девушка.
— Не знал, что тебя волнует его место нахождение, Ева.