Глава 21

– У меня есть два варианта, помоги мне выбрать правильный, – сказал Анатолий Иванович, глядя, как я забираю и сжимаю трусики в ладони. – Ты потеряла вот это, – он кивнул на кружева, – ночью на кухне, когда там была с Денисом, – я распахнула глаза, понимая в секунду, что тем ночным гостем был он и всё отлично слышал, как бы быстро мы ни спрятались. Но он не увидел моего испуганного взгляда, потому что в этот момент мимо нас прошла Галина в сторону ванной комнаты, и он глянул на неё. Снова посмотрел на меня, – а потом их утащил Варфоломей и спрятал в свою нору. Потому что, кроме твоего белья под кроватью у Жени нашлись и все мои непарные носки. Я тяжело проглотила ком в горле и не смогла ничего ответить, хлопая ресницами, как немая кукла. – И второй вариант, который мне нравится меньше, – его лицо посуровело. – Что Женька совершил большую глупость, за что и получил от моего сына по лицу. – Кажется, меня в списке виновных, по мнению папы, не было совсем, но от этого не становилось легче, – скажи, это… – мимо снова прошла Галина, и Анатолий прервался, будто не хотел, чтобы она слышала этот разговор. Придвинулся ко мне чуть ближе и продолжил заговорщицким шёпотом. – Это Женька опять за старое взялся, да? Ты не бойся, скажи! Я с ним поговорю по-мужски и помогу принять взрослое решение! Мне стало совсем страшно, глядя на сжимающиеся кулачищи Денискиного папы. Представила себе этот разговор. – Это не Женя! – поспешила ответить я, крепче сжимая свои порванные в порыве страсти трусишки – доказательство нашего общего с ним грехопадения. – Он не виноват! Всё намного сложней! Он не хотел! То есть хотел… – блин, как это объяснить, если после каждого моего слова седые брови всё ближе друг к другу. – Мы… я… – Так всё-таки ты была с ним ночью на кухне? – папа возмущённо распрямился на стуле. – Это .всё я! Катя не виновата! – возле нас объявился взлохмаченный, бледный, но уже умытый Женя. Анатолий Иванович встал из-за стола, громко отодвинув стул. – Вы меня просто поражаете! – посмотрел осуждающе на меня, потом на него. – Как вам не стыдно? – Стыдно! Но иначе быть не могло, и я честно это признаю, – добавил Женя, – а ещё справедливо был спущен Деном с лестницы за это, всё осознал, но отступать не буду! И не потому, что Денис увёл у меня Юльку! И если после каждого предложения брови Анатолия сдвигались все сильней, последнее заставило их взлететь вверх. – Денис, что сделал?! – вспыхнул он. – Что сделал? – мама уже стояла рядом, глядя на нас всех с растерянностью. – Кто сделал? – Денис вошёл на кухню с аптечкой в руках и припорошённый снежком. Папа обернулся на него, сверкнул очами, потом на Женю, в конце на меня. – Выйдем поговорим, – кивнул в сторону входной двери. Забрал у Дениса аптечку и сунул в руки своей жене, добавил сурово, глядя на меня, – по-мужски! Галина Васильевна сразу всполошилась. – Куда? Там же мороз! – чуть не рванула за ними. – Галя! – строго остановил её Анатолий, показательно беря парней за плечи, – грей ужин и глинтвейн завари покрепче. А эти, – он кивнул на парней, – курточки наденут! – Да что ж такое? – мама Дениса, кажется, расстроилась. – Заболеют же! Женя вон уже! Денис без шапки! – пошла в сторону кухни, поставила аптечку на стол, включила плиту. – У вас есть время, пока я курю две сигареты, – послышался из прихожей бас Анатолия, а мне захотелось нырнуть под стол и переждать там, пока всё не закончится без меня. Но тут вернулась Галина Васильевна и я поняла, что второй фронт на мне. – Катенька? – взяла меня за руки она, – мальчики из-за тебя подрались, да? – Да, – вздохнула я виновато и опустила глаза. Я предала её сына, что тут ещё можно сказать, кроме как не чистосердечно признаться. – Но и я в этом виновата. – Женечка в тебя влюбился? – она заглянула в мои глаза, уже почти уверенная в ответе на вопрос. – Да, и проблема в том, что и я в него тоже. – Так я и подумала, по вам было видно, – покачала она головой и усадила меня обратно за стол, пока ужин тихонько разогревался на слабом огне. – Что видно? – а вот это было неожиданно. – Ну как что? Как смотрите друг на друга, как глаза блестят. Я за Женей наблюдала, он только на тебя и глядел, когда думал, что никто не видит. Гулять ещё сбегал всё время, – она расстроено махнула рукой, – теперь вот заболел из-за этого. Кто же бегает по морозу такому? Совсем голову потерял. Он же уехать хотел насовсем, просил за Вафелькой приглядеть, если что. У него эти ‟если что” знаешь, всегда из-за кого случались? Из-за девушек. То из-за Юли тогда, потом из-за другой вообще думала, потеряем парня, когда в аварию попал. Напугал нас всех, хорошо, что легко отделался. А сейчас вот увидел тебя с Денисом, и будто подменили его. Я почувствовала, как к щекам приливает румянец, так и заполыхали. – Это не только что случилось, – решилась я, – мы с ним, оказывается, были давно знакомы, просто не сразу это поняли. А когда поняли… – я замялась и виновато опустила глаза. – Это из-за меня он в аварию попал. Галина чуть прищурилась и наклонила голову. – Так ты что же… его кошка? У меня пропал дар речи от степени осведомлённости Галины Васильевны. Женя, конечно, жил у них дома со сломанной ногой. Может, что-то успел рассказать про девушку, что не давала ему покоя. – Я не думала, что такие совпадения возможны, не ждала, что вообще когда-либо встречу того парня, с которым… тогда случайно познакомилась. – На маскараде том, да? – уточнила Галина и я нервно улыбнулась, по сути-то она всё равно права. – На маскараде, именно так. Мы друг друга даже в лицо не знали из-за масок, а теперь вот… узнали. И оба вспомнили. – Надо же, – покачала она головой, а потом вдруг вспомнила про кастрюлю на плите. – Ой, рагу перегреется! – Подскочила и убежала, чтобы снять с конфорки. А когда вернулась, решила удивить меня ещё больше, – может оно и к лучшему так. – В каком смысле? – Что с Денисом вы не успели прижиться, а то было бы сложно расстаться. – Так я… – степень неловкости всё повышалась, – и не собиралась с ним расставаться до того, как приехала сюда. Думала, может, что серьёзное у нас и получится. – Да ну брось, – опять отмахнулась она от меня, – ты бы так недолго думала, между вами не было искорки. Я же своего сына как облупленного знаю, он даже с Юлей был повеселей и даже не потому, что у Жени её выиграл. – Немного обидно звучит, – нервно усмехнулась я. – Да дело не в тебе, Катюш, ты ему нравишься, но будто бы подружка. Знаешь, страсти в глазах нету, огонёчков, как у Жени, когда он на тебя смотрит. Даже Толя, бывает, на меня так смотрит. Это любовь, её сразу видно. – Это правда, – я снова чувствовала себя виноватой, хоть ты тресни, – мне жаль, что я… мы… поступили так с Денисом. Мы не со зла, так вышло. И это… это правда любовь. Галина положила свою руку на мою, кажется, пытаясь проявить понимание или даже утешить. – Денис ещё найдёт свою любовь, а ты держись за свою. Женечка хороший парень, очень темпераментный, но хороший. Мы не будем о тебе думать плохо и о нём тоже, – добавила она самое важное, – особенно, раз уж вы с Денисом сами все уладили. Это самое важное. – Я очень надеюсь, что уладили и он нас простил. В этот момент в дом вернулись мужчины с порывом холодного ветра и промчавшимся мимо кухни Варфоломея, присыпанного снегом. Видать, тоже прогулялся ещё раз перед сном. – Мам! Есть хочу, что у нас на ужин? – Денис бодрый и без нового фингала под глазом уже прошёл мимо стола к плите в поисках еды, что значило, что Анатолий Иванович никого не стал карать ремнём за плохое поведение. Сам он пыша жаром в толстом свитере и ароматизируя кухню запахом сигарет сразу же отправился мыть руки, потом начал расставлять тарелки на столе. А я обратила внимание на третьего, что не пришёл к нам, а тихо переоделся и ушёл в гостиную. Пока всё суетятся с ужином, я ускользнула к нему. Женя сидел на широком диване ближе к камину, закрыв глаза и запрокинув голову на спинку. Меня захлестнула волна беспокойства и нежности. – Жень, – тихонько позвала его я, присаживаясь рядом и проводя кончиками пальцев по волосам, – тебе плохо? Он приоткрыл глаза и вдруг обнял меня одной рукой и притянул ближе. – Теперь хорошо, – не стесняясь больше никого, привстал и поцеловал меня в губы, потом снова тяжело откинулся, – ты себе даже не представляешь насколько мне хорошо, когда ты рядом. – Ты бледный, голова болит? – Устал немного, – ответил он, разглядывая меня, будто безумно соскучился. – Я не буду ужинать, иди поешь. Не беспокойся обо мне, я просто тут отдохну и погреюсь у огня. Я приложила ладонь к его щеке, снова горячий. Как это ни ужасно, но хотелось натравить на него маму Дениса, чтобы она сотворила обещанное чудо быстрого исцеления. – Я скоро вернусь, – я мягко поцеловала его в горячие губы и ещё раз погладила по волосам, с уколами боли глядя на синяки на лице и разбитую губу, которая едва начала заживать. Потом развернула клетчатый плед и накрыла его, встретив благодарную слабую улыбку. Вернувшись на кухню, попросила у Галины жаропонижающее для Жени и она сразу же сказала, что позаботится о нём, а мне велела садиться ужинать. В этот раз я послушалась, не желая конфликтовать в столь сложный момент. Судя по разговорам и тому, как Анатолий Иванович на меня смотрел, мужчины тоже все выяснили по-хорошему, и даже никто не подрался. Ужин был вкусным, рагу очень ароматным и с большими кусками мяса, что всем понравилось. Галина носила Жене большую кружку с чем-то вкусно пахнущим и коробочку с таблетками. А потом присоединилась к трапезе. Через час неспешного поглощения ужина и глинтвейна все раздобрели, расслабились и разошлись по комнатам. А я вернулась к Жене в гостиную. Когда я зашла, я увидела, что он лёг набок, подложив под голову диванную подушечку, завернулся в плед и уснул. Я присела рядом с ним прямо на мягкий ворсистый ковёр и долго смотрела на его умиротворённое лицо в свете огня. Кто-то тихонько погасил верхний свет и мы погрузились в тишину зимней ночи, нарушаемую только потрескиванием поленьев в камине. Я долго сидела и размышляла о жизни и любви, потом повернулась и открыла книжку в телефоне, чтобы отвлечь себя чтением от беспокойства о моём коте. Не знаю, сколько времени прошло, но я почувствовала тёплую руку на моей шее и тут же оглянулась. Женя не спал и смотрел на меня блестящими в полумраке глазами. – Я по тебе ужасно скучал, – сказал он шёпотом, пропуская мои волосы сквозь пальцы, – иди ко мне, – он поднял плед, приглашая меня к себе на диван. Благо места там хватало. Я тут же уронила телефон и забралась к нему, вытягиваясь рядом и обнимая. Он тут же захватил меня в объятья и жарко поцеловал. – Ты будто целую жизнь не была моей, а теперь наконец-то стала, – он углубил поцелуй, забираясь в мой рот языком, его руки скользнули под мой домашний спортивный костюм, в который я успела переодеться после ужина. Прикосновения были такими горячими и жадными, словно мы и вправду тысячу лет не виделись, – моя Кэт, – шептал он между поцелуями, – моя сиамская кошечка. – Мой мартовский кот, – ответила я, зарываясь пальцами в его мягкие густые волосы, – как же я тебя люблю. Его руки скользнули под мои штанишки прямо на ягодицы, и я поняла, что мы точно здесь не спать собираемся. Ох, мой ненасытный мартовский кот!