Глава XIII

Они вновь сошлись, в этот раз непрерывно атакуя друг друга и тесня. «А что все хвалили этого унтер-офицера? Этот капитан гораздо лучше фехтует, и дыхание у него гораздо сильнее. Как хотел бы иметь его в напарниках, нежели в противниках!» – подумал молодой человек и пошел в последнюю атаку. Серией прямых и полукруговых ударов он так раскачал соперника, что тот вынужден был раскрыться, и Авдий сильнейшим молниеносным ударом вышиб шпагу из рук капитана, причем удар был настолько резким, что шпага гвардейца развалилась пополам. Подставив свой клинок к горлу соперника, наш герой потребовал от того немедленной сдачи и, когда тот ее объявил, вновь поприветствовал его и императрицу, приставив к губам вверх направленный клинок. Поединок был безоговорочно выигран. – Ну, что скажете, капитан? – обратилась Елизавета Петровна к гвардейцу. – Он великолепен, ваше императорское величество, и не только как фехтовальщик, но и как человек. Очень я хотел бы иметь такого друга в настоящем деле. – Такая возможность у вас, капитан, похоже, скоро появится? – она повернулась к молодому человеку. – Скажите, вы дворянин или нет? – Нет, ваше величество, – честно признался Авдий. – Так хоть какой-то документ у вас при себе имеется? – позволил себе вмешаться в разговор генерал-полицмейстер, встав рядом с Елизаветой Петровной. – Имеется, – молодой человек достал из кармана своего камзола письмо от князя Голицына и протянул его императрице, та передала его генерал-полицмейстеру. – Читайте вслух, Алексей Данилович. Высший сановник взял письмо, быстро пробежался по нему взглядом и зачитал. В нем значилось: «Данным письмом подтверждается, что предъявитель его, Грановский Авдий Назарович, является личным телохранителем князя Голицына Петра Михайловича и состоит при его дворе». – Написано на гербовой бумаге князей Голицыных и подписано Петром Михайловичем, сыном генерал-адмирала Михаила Михайловича, – заключил сановник. – А как же вы, сударь, оказались при дворе молодого князя, да еще на такой ответственной должности? – поинтересовался главный полицейский. Авдий молчал, не желая ставить Петра Михайловича под какой-либо удар, но на выручку ему пришел молчавший до этого Давлетов: – Разрешите, ваше сиятельство, – спокойно произнес он и, получив добро, рассказал следующее. – Сержант Георгий Измайлов поведал, что молодой человек выставил себя на поединок с Бийским вместо своего господина, которого подпрапорщик бы непременно заколол насмерть – он никого не оставлял после себя в живых. Ссора произошла, когда тот негодяй оскорбил девушку, которой стало плохо на улице. Князь потребовал от унтер-офицера извиниться перед девушкой и ударил его по щеке, а тот, будучи пьяным, потребовал сатисфакции. Ну, он ее и получил. – А девушка, как я понимаю, это вы, милая, – Елизавета Петровна с улыбкой обратилась к купеческой дочери, сидящей на стуле и уже желающей встать, но государыня остановила ее. – Теперь мне все стало ясно в этом деле. Неясно только одно – каким титулом мы будем величать нашего нового героя, чтобы воздать ему по заслугам. – Елизавета Петровна на минуту задумалась: «Дворянский титул от этого молодца никуда не уйдет – это вопрос скорого времени», – и уже вслух произнесла: – «Лучший фехтовальщик Империи Российской»! Как вы все на это смотрите? Все сидящие в гостиной дружно зааплодировали такому неожиданному и справедливому предложению императрицы. Та, видя такое единодушие, тоже негромко хлопала свободной ладонью о руку, держащую веер. Молодой человек проглотил подкативший к горлу комок, польщенный такой высокой оценкой его действий и испытавший внутреннее облегчение оттого, что прощен на самом высоком уровне. Будучи готовым сейчас расцеловать весь мир, он переводил благодарный взгляд то на императрицу, то на поддержавшего его капитана, то на Ксению, так решительно защитившую его. – Ну, что же, – произнесла, вставая с дивана, владетельница трона, – пора заняться еще одним очень важным делом. Алексей Данилович, вы, капитан, и вы, молодой человек, – обратилась она к Авдию, – не составите ли мне компанию при прогулке по здешнему чудесному парку? Поговорим, да заодно и свежим воздухом подышим. А вы, Михаил Илларионович, позаботьтесь пока о возлюбленной нашего нового героя. Пусть отдохнет, пока мы будем разговаривать. Выйдя на улицу, залитую солнцем, Елизавета Петровна сложила веер и, вдохнув чистый теплый воздух, на секунду закрыла глаза. Постояв так немного, она двинулась вдоль аллеи. Трое мужчин следовали за ней. Отойдя на значительное расстояние, гарантирующее защиту от подслушивания, она жестом велела нашему герою поравняться с ней: – Вот какие дела, Авдий! Москву и губернию уже несколько лет терроризирует банда Ивана Осипова по прозвищу Ванька Каин. Ни богатому, ни бедному нет от него никакого продыху – грабит, насилует, убивает. Моя канцелярия завалена петициями с просьбами принять жесткие меры и защитить людей. Сложность ситуации в том, что у этого негодяя в московской полиции много друзей, и они кормятся от него, не хотят его поимки. Уж чего только не делали! И комиссию специальную создавали. Теперь вот дело передаем в сыскной приказ – это инициатива Алексея Даниловича. Сейчас рядом со мной стоят люди, которым я всецело доверяю, поэтому прошу вас, Авдий, помочь в поимке этого ужасного разбойника и бандита. Никто другой больше знать об этом не должен, а как все дело состоится, вы получите от меня дворянский титул графа. Я могу, конечно, и приказать, но мне хочется, чтобы вы взялись за это дело по совести, так как я убедилась, что вы мужественный и порядочный человек и в принуждении не нуждаетесь. Так каков будет ваш ответ? Или вам нужно время подумать? Авдий стоял, погруженный в себя. Елизавета Петровна не догадывалась, о чем он думал в этот момент, а думал он вот о чем: «Это надо же! Не попал во времена Ивана Грозного, так сама императрица Елизавета Петровна, родоначальница российской культуры и науки, просит меня выловить опасного и злобного уголовника. Причем, очевидно, надеется именно на него! Расскажу в своем времени, если спасусь, что было такое дело, ни за что не поверят, пока Ксения не подтвердит. Жаль, что не удалось сохранить ни одного записывающего прибора!» – Так вы согласны, Авдий? – вывела его из раздумий императрица. – Да, да, ваше величество, обязательно выловим этого гнусного татя. И у меня в голове созрел вот такой план. Вы, капитан, трепаните где-нибудь в полиции Москвы, куда срочно выедете якобы по делам императрицы, и по пьяни в самом известном кабаке или трактире, что скоро, числа семнадцатого-восемнадцатого, лежневский купец Ананьев Василий Демьянович повезет императрице в Андреевское взнос в казну золотом и серебром за внутренний и внешний торговые патенты. Она давно будто бы его там дожидается, да тот деньги никак не соберет. От себя еще добавьте, мол, хорошо знаете этого купца – хитрый очень, и одними деньгами не обойдется, наверняка обозчик с разными товарами будет. Смотрите внимательнее, вас должны будут подслушать люди этого Ваньки Каина. Как только распространите эти сведения, скачите как можно быстрей на Владимир и Суздаль. Мы выступим в эти дни малым числом по той дороге, чтобы стукачи, выставленные разбойниками, сообщили, будто охраны большой нет. Мне в последующем будет нужен человек, отлично владеющий оружием, так как сержант Измайлов тяжело ранен и не будет полезен в предстоящей драке. Мы же с вами обязательно пленим злодея и передадим в сыскной приказ. Вот такой мой план. Да, вот еще что! Ксению придется посвятить, она очень умная, может здорово помочь и уговорить отца на это дело. – Как вы считаете, Алексей Данилович, каково ваше общее мнение? – План очень даже хорош, хотя и достаточно сложный. Но, думаю, мы вряд ли быстро придумаем что-то более хорошее. Что касается девушки, то, раз Авдий за нее ручается, давайте посвятим и ее, была бы польза. – Тогда так, – глаза Елизаветы Петровны возбужденно блестели. – Вы, Александр, прямо сейчас отправляйтесь в Москву, сделайте все то, что говорил Авдий, и сразу же возвращайтесь в Шуйский уезд. Вы должны быть там не позднее восемнадцатого числа, потому что уже с этого дня Ванька Каин со своими людьми будет поджидать купеческий обоз между Владимиром и Андреевским. Господи, только бы все так состоялось, как мы здесь задумали, – она троекратно перекрестилась. – Авдий, а может, вам сейчас взять десятка два гвардейцев и потом переодеть их мужиками, чтобы легче справиться с Ванькиной бандой? – предложил генерал-полицмейстер. – Это слишком рискованно, – подумав, ответил молодой человек, – только что здесь говорили: у разбойника везде стукачи, даже в полиции. Как только гвардейцы выедут отсюда, все всем будет известно. Злодей должен быть подкуплен именно малой численностью охраны, только тогда он с гарантией клюнет. А остальное будет дело техники. – Тогда вам, Авдий, с вашей возлюбленной, получается, нужно срочно возвращаться домой, иначе все может сорваться, – заключила императрица. – Да, государыня, напишите письмо для меня, что я действую по вашему велению, чтобы какие-либо чиновники не помешали случайно. Да и отец Ксении лучше поверит и легче согласится, а дочь поможет. – Хорошо, Алексей Данилович, заготовьте, как вернемся, письмо, а я подпишу. Накормите молодых людей, дайте провиант, и пусть выезжают. Авдий хотел было задать интересующие его вопросы об отце Елизаветы Петровны, императоре Петре Алексеевиче, но посчитал их пока преждевременными и отложил до завершения поимки Ваньки Каина. Через час молодой смуглый красавец и русоволосая девушка рысью двигались по дороге обратно на Владимир, везя с собой письмо государыни. Долго скакали молча, и Авдий просчитал в уме: даже если вечер и ночь проведут где-нибудь на отдыхе, то шестнадцатого июля к обеду уже будут дома. В восемь часов им попалась на пути довольно большая деревня. Найдя дом старосты, наш герой предъявил письмо императрицы с подписью и печатью. Староста, суховатый мужик с хитрым, но довольно умным взглядом, предложил место в горнице, но Авдий, завидя большой сенник рядом с домом, поинтересовался, заполнен ли он высушенным сеном и есть ли туда лаз. – А как же, травку уже давно косили и высушили уже, так что сено душистое. Если будете ночевать там, не пожалеете. Только комары немного кусаются, но сейчас их гораздо меньше, чем в июне. Так что, приказать батраку поставить лестницу? Через пять минут они удобно расположились на мягком и теплом сеновале. – Ну, как там? – засмеялся староста. – Если комары заедят, прошу в горницу, – он поправил круглую шляпу на голове и, погладив собаку, зашел в дом, но вскоре вышел и, поднявшись по лестнице, передал Авдию глиняный кувшин. – Вот, кваску попьете, если жарко будет, не очень терпкий. Когда они остались одни, Ксения спросила его: – А почему ты решил провести эту ночь здесь, а не в трактире во Владимире? Ты, кажется, привык к удобствам. Он смотрел, как она, распустив свои прелестные волосы, прилегла на свежее душистое сено. В ее глазах он вновь увидел озорные искорки. Она была прелестна. – Понимаешь, я опасаюсь, что люди этого Каина нас где-нибудь подслушают. Да и в очередную драку сейчас ввязываться что-то не хочется. Хочется просто отдохнуть. Она взяла соломинку и пощекотала ему в ноздрях, так что он сморщился и чихнул. – Будь здоров, – засмеялась она и прижалась к нему всем телом. – Ты хочешь близости? – нежно спросил он. Она отрицательно покачала головой: – Сегодня лучше не надо, еще не совсем зажило там, внутри, да и в седле прилично наломалась. Просто поласкай, мне будет очень приятно. Он засунул руку под ее рубашку и поласкал рукой ее маленькие груди, заставив ее негромко застонать, затем проник под брюки, проведя рукой по покрывающемуся мурашками бедру. Она обвила своими руками его крепкую шею и принялась целовать его мужественное, загорелое лицо. Еще несколько мгновений – и они соединились в горячем, крепком поцелуе, тяжело и неровно дыша. Когда бурный наплыв чувств от этой легкой близости прошел, они просто лежали, с улыбкой глядя друг на друга. – Я вижу, тебе очень нравится мое тело, ты так трепетно его ласкаешь, у меня аж дух захватывает. И даже моя маленькая грудь тебя не смущает. – Да, не скрою, твое тело меня бросает в жар, а грудь как раз мне и нравится очень маленькая. Ноги же твои – это что-то бесподобное! – Даже так! А батюшка, помню, все сокрушался по этому поводу. Ксюшка, говорил, никто тебя с такими титчонками замуж не возьмет. Что делать? – Ну, теперь у него забот поубавится, – засмеялся негромко он. – Жених нашелся. – Ты так сказал, словно сомневаешься в чем-то… Можешь быть откровенным? Он тяжело вздохнул: – Давай подкрепимся немного да квасу этого дяди отведаем, а там уж и поговорим. Авдий раскрыл мешок, достал копченую индейку, яблоки, хлеб и разложил все это на льняном полотенце. С полчаса они с аппетитом уплетали пищу императрицы, с улыбкой посматривая друг на друга. Квас тоже оказался очень вкусным и совершенно не кислым, они с удовольствием отпили его. Убрав остатки пищи в мешок, Авдий лежал, заложив руки под голову. Он думал о том, как сказать своей возлюбленной, практически жене, что она должна уйти вместе с ним, когда наступит время, так как в этом мире неизбежно должна умереть от тяжелой болезни, ведь полностью вылечить ее без специальных лекарств невозможно. По инструкции он не должен вмешиваться в дела мира, в который окажется перемещен, но вот как быть конкретно в этом случае? Без сомнения, его вела сама Пречистая Дева, поэтому все, что делал он и делает здесь, происходит с Божьего соизволения, а значит, угодно Господу. Следовательно, раз он вмешался, то обязательно должен изъять Ксению из этого мира. Это будет наиболее правильно, и он все-таки решился на этот разговор. – Скажи, как далеко ты готова пойти за мной, если этого потребует ситуация? Она явно ждала этого разговора, поэтому ответила моментально: – А куда нужно идти, неужели дальше края света? – Значительно дальше, причем вернуться ты уже никогда не сможешь. Она глубоко вздохнула: – Я к этому уже давно готова, с того дня, когда ты смотрел на меня, обнаженную, на берегу пруда. Уже тогда мне была понятна моя необычная судьба. Вот только волнует один момент. Меня могут полностью вылечить там, куда ты меня заберешь отсюда? Не буду я обузой тебе? Мне это очень сейчас важно. – Обузой в любом случае не будешь, но успокойся, такие болезни там лечат. – Это замечательно! Для меня главное – быть тебе хорошей женой, а без здоровья тут не обойтись. А все остальное меня вовсе не пугает, так и знай. Он провел своими мощными пальцами по ее нежной, гладкой щеке: – А как же твои родители? А вдруг они не захотят тебя отпускать навсегда. – Наверное, им будет очень горько, и, кажется, они оба уже понимают, что здесь что-то должно произойти. Будто бы они уже внутренне готовы к этому. Для них главное, чтобы я была жива и счастлива, остальное все второстепенно. Они очень любят меня. – И все же, лучше будет, если они благословят тебя на брак со мной. – Безусловно, и я постараюсь это благословение от них получить. Но только после того, как ты у них попросишь моей руки – это им очень будет по душе! – Хорошо! Как выловим этого негодяя Осипова вместе с его дружками, сразу же поедем к вам в дом, где я попрошу их отдать тебя за меня замуж. Договорились? Она согласно закивала и еще плотнее прижалась к нему…