Глава XII

Он бережно вновь уложил ее на постель, давая ей успокоиться, а сам опять сел рядом прямо на пол, прижавшись спиной к тумбочке. Краем глаза молодой человек видел, как Ксения сняла под одеялом брюки и, повернувшись к нему, легла на бок на краю кровати. Она потрепала своей нежной рукой его шевелюру и подняла одеяло, приглашая к себе. Авдий понял, что сейчас может случиться непоправимое. Он хотел встать и уйти, но девушка довольно сильно обхватила его шею рукой и, подтянув его лицо к себе, начала покрывать поцелуями. Он не выдержал и стал, в свою очередь, целовать ее руки. В воздухе витала атмосфера их неизбежной близости, и Авдий, будучи кристально чистым и честным человеком, предупредил ее об этом. Он посмотрел на нее открытым взглядом: – Ты очень нравишься мне, и я сейчас могу не удержаться. Что скажешь родителям потом, когда надумают тебя за кого-нибудь выдать? Она улыбнулась ему: – А никаких сватов больше никогда не будет, не переживай. – Почему? – Да потому что там, где живет мой ладо, наверняка все устроено по-другому. «Так и есть, – пронеслось в его голове, – она поняла, что я другой человек, не от них». – А может, там, где живет твой этот ладо, и любви-то нет, откуда ты знаешь? – Есть, – вновь улыбнулась она, – иначе бы так сильно сердце не стучало в груди. – И все же… Ты все до конца продумала, не будешь потом жалеть и упрекать меня? – Конечно, все. Или я становлюсь твоей женой, и ты увозишь меня с собой, где меня полностью вылечат, или я останусь здесь одна и вскоре умру от чахотки. Вот так! – Ну ты и подруга! Уже обо всем догадалась! А не струсишь потом, не заревешь? Она отрицательно покачала головой и потянула молодого человека к себе в постель. Авдий сам не помнил, как оказался раздетым и с жаром ласкал нежное тело девушки, освобожденное от остатков одежды. Она стонала от приятности и несильно извивалась под ним, затем, лежа на спине, расплела свою косу, распустив свои русые волосы. Он не был готов к такому повороту событий, тем более к любви со славянской девушкой, поэтому действовал нерешительно, жалея ее и щадя. Она, видя это, взяла инициативу на себя, хотя тоже была не осведомлена в вопросах полной близости. – Прижми меня покрепче, – прошептала она ему на ухо, а сама обвила его шею руками. Он чувствовал под собой ее гибкое тело и, все больше распаляясь, целовал ее шею, мочки ушей и маленькую упругую грудь с темными сосочками. Она тоже быстро возбудилась и уже хотела направить его член себе во влагалище, но он не позволил ей, покрывая поцелуями уже ее живот и чудесные стройные ноги. Партнерша, видимо, не ожидала от него таких действий, возбужденно просила делать так еще и еще, это продолжалось довольно долго. Наконец она взмолилась: – Милый, любимый мой, больше не в силах терпеть, бери меня, иначе я сойду с ума! Он сам направил член в заветное место… К счастью, долго мучить партнершу и мучиться самому нашему герою на пришлось. Приложив немного усилия, он прорвал девичью плеву и вогнал член во влагалище Ксении. Наступивший после этого сильнейший оргазм заставил вспотеть партнера и партнершу. В изнеможении они лежали на кровати, сильно расслабившись, и не заметили, как заснули… Утром молодой человек спустился вниз и тихонечко попросил хлопотавшего у стойки Мойшу принести наверх деревянный чан и пару ведер теплой воды. – Все сделаю, господин, – ответил тот. И через полчаса довольная Ксения сидела в чане с теплой чистой водой, а Авдий смеялся и поливал ее плечи из кувшина. Когда они затем сидели внизу и с удовольствием поглощали омлет, приготовленный Сарой на завтрак, она спросила его: – Скажи, я могу теперь называть тебя мужем, или у вас для этого нужно еще что-то сделать? – Если ты согласна сама, то мы со вчерашнего вечера муж и жена, но основной разговор у нас на эту тему еще впереди. Сейчас говорить бессмысленно, нужно потерпеть. – Я согласна, – с радостью в голосе ответила она, – а что касается терпения, то я потерплю. Насытившись, он встал из-за стола и подошел к хозяину трактира, чтобы рассчитаться за постой, но трактирщик наотрез отказался брать плату. Более того, он передал Авдию кожаный мешок с продуктами и шепнул на ухо: – Сара видела кровь на простыне. Мы думаем, ночью родилась новая семья, так пусть ночлег и питание будет подарком молодоженам от небогатых евреев, – с улыбкой произнес он. – А то, что ты избавил нас от бандитов, мы никогда не забудем. И ты, и твоя жена отныне – первые гости Мойши и Сары. Вот только скажи, за кого нам теперь все время молиться, ведь я так и не узнал ваших имен? – Авдий и Ксения, – сообщил молодой человек, нацепляя шпагу. – Еврей и русская, – с блеском в глазах произнес трактирщик. – Замечательная пара! Через пару минут молодые люди, сев на лошадей, тронулись в путь, а Мойша, Сара и Ида, провожая, тепло махали руками им вслед. Так, с небольшими передышками, путники уже поздно вечером добрались до центра губернии, расположенном на берегу Клязьмы. В своем времени Авдей часто бывал во Владимире, являющемся к тому же центром республики Владимирская Русь. Этот же город был во много раз меньше и сильно разочаровал его, впрочем, только сначала. Когда доехали до городских Золотых ворот, настроение изменилось, и вообще в центре оказалось довольно много хороших и добротных зданий, а вид на Клязьму, где теснились торговые суда, и вовсе порадовал. Переночевав во вполне приличном трактире, уже похожем на небольшую гостиницу, наши путники, едва взошло солнце, двинулись в путь. Село Андреевское Владимирской губернии Усадьба графа Михаила Илларионовича Воронцова находилась примерно в шестидесяти верстах от Владимира, поэтому было далеко за полдень, когда Авдий с Ксенией прибыли туда. Показав управляющему письмо от князя Голицына, Авдий попросил предоставить им временную комнату, чтобы привести себя в надлежащий вид, и справился о возможности аудиенции у императрицы. Управляющий – сорокалетний мужчина в голубом камзоле и белом парике – проводил их в комнату и велел ждать, так как царица Елизавета Петровна почивала после длительной прогулки. Когда приказчик ушел, Авдий надел белый сюртук с камзолом, новые штаны, чулки, ботинки и черную шляпу с белым галуном. – Ну, как я выгляжу? – спросил он спутницу. – Ты великолепен! Только прошу тебя, когда царица подаст руку, обязательно преклони правое колено, иначе она разгневается, она очень горячая. – Спасибо, это очень ценное предупреждение, я постараюсь быть галантным. Он с трепетом наблюдал, как Ксения, сняв с себя мужской костюм и оставшись в одних укороченных по его рисунку панталончиках, вынула из мешка свернутое платье купеческих девушек и не спеша надела на себя, опоясав чело ленточкой с драгоценным камнем. Нежно-зеленого цвета сарафан из богатого шелка и белые сапожки из мягкой кожи делали ее очень красивой, привлекательной и женственной. Пока они сидели, ожидая приема, молодой человек не спускал глаз со своей возлюбленной, настолько она была хороша! Та, почувствовав на себе его обжигающий взгляд, слегка зарделась. Было видно – она сильно волнуется. Томительно тянулось время… Наконец дверь открылась, и вошедший управляющий произнес: – Молодые люди, государыня ожидает вас в гостиной! Идемте за мной. Они прошли довольно длинный коридор и очутились в овальном зале с куполообразным потолком. Елизавета Петровна стояла у противоположной стены, у окна, обмахивая свою довольно пышную грудь веером (в гостиной было несколько душновато). Она была в платье, не предназначенном для приемов, что указывало на неофициальный, рабочий характер встречи. Чуть поодаль стояли двое мужчин: один – уже солидного возраста, в белом парике и мундире, видимо, высокий сановник[16], другой – среднего возраста, очевидно, хозяин усадьбы. Авдий снял шляпу, прислонил ее к груди, нагнулся и, выпрямившись, сказал: – По вашему велению, ваше императорское величество, Авдий Грановский явился. Императрица с минуту изучающим взглядом смотрела на вытянувшегося у двери смуглого красавца и вошедшую с ним незваную девушку. Было очевидно: она не знала, как ей быть, ведь вызывала она одного легендарного дуэлянта. И все же, будучи женщиной очень умной и коммуникабельной, решила, что эта особа явилась сюда не просто так, поэтому и начала именно с нее: – А это что за милое создание стоит рядом с тобой, дуэлянт? Ксения быстро сориентировалась и, подойдя, встала перед царицей на колени, преклонив голову. Елизавета Петровна, подняв ее за руку, обратилась к хозяину усадьбы: – Михаил Илларионович, в вашем доме еще один гость, хоть я его не приглашала, уж не обессудьте, – императрица засмеялась, довольная своей находчивостью. В этот момент Авдий сумел детально рассмотреть ее: еще довольно свежая и не старая, она выглядела хорошо для своих лет; чистое лицо с довольно большим лбом, маленький женственный рот и большие, почти черные глаза, иногда сверкающие живым и выразительным блеском. – Ничего, ваше величество, – отозвался хозяин усадьбы. – Дом, который вы мне подарили, большой, места для всех хватит. Елизавете Петровне стало вдвойне приятно, что лейб-гвардеец не забыл, кому обязан положением. Взгляд ее еще больше подобрел: – Так что, милая, тебя привело ко мне? Рассказывай, я тебя внимательно слушаю. – Государыня, смилуйтесь, не судите строго этого молодого человека, стоящего у двери! Он дрался на дуэли из-за меня, защищая мою честь и достоинство. – Подробности дуэли мне известны, а ты расскажи нам, кто ты такая, раз из-за тебя в каком-то Лежневе погиб один из лучших моих офицеров. – Меня зовут Ксения, я дочь лежневского купца Василия Демьяновича Ананьева. – Вон оно что? Значит, не простого роду-племени. Это уже меняет дело. Скажите, милая, сержант Георгий Измайлов докладывал, будто все правила поединка были соблюдены, и ваш защитник убил дворянина в абсолютно честной схватке. Это так? Сержант ведь очень недолюбливал подпрапорщика. – Как перед Богом говорю, – девушка перекрестилась, глядя в глаза государыне, – Авдий убил кавалерийского офицера абсолютно честно. Он выбил у него шпагу, но позволил поднять ее и дал возможность продолжить дуэль. Он просто оказался более сильным фехтовальщиком и более справедливым человеком. – Вот так, Алексей Данилович[17], оказывается, в Российской империи есть более хороший фехтовальщик, чем подпрапорщик Бийский, – обратилась она к сановнику в мундире, – но мы с вами об этом не знаем почему-то. – Истинная правда, ваше величество, – отозвался генерал-полицмейстер и подошел ближе к царице. – Так как вы думаете поступить с этим молодцом? – он указал рукой на молодого человека, все еще стоящего у входа. – Если решите помиловать, у нас с ним может возникнуть очень интересный вариант. Императрица, еще раз посмотрев на нашего героя темными глазами, наконец подозвала его к себе. – Подойдите сюда, сударь, я более внимательно посмотрю на вас, – произнесла он, и вновь усиленно заработала своим веером. Авдий подошел и, преклонив колено, слегка опустил голову. – Встаньте, – приказала она ему и еще с минуту внимательно вглядывалась в него. – Вы ведь жидовин, я правильно думаю? Отвечайте честно. – Мне больше нравится слово «еврей», ваше императорское величество. – Пусть так, но ваши соотечественники больше любят заниматься торговлей и ростовщичеством, вы же русского дворянина на дуэли уложили. Это как-то не типично для вас, – она слегка улыбнулась, и Авдий понял, что она готова простить его. Наступал самый решительный момент во встрече. – Если вашему величеству будет угодно, я готов сразиться хоть с дюжиной подлецов, и для меня совершенно не важно, какого они будут рода-племени. Ответ очень понравился императрице, и она протянула ему свою руку. Авдий галантно приложился к ней и, выпрямившись, кивнул головой. – Что ж, раз подпрапорщик Бийский оказался подлецом и погиб в честном поединке, забудем про него, – вздохнула Елизавета Петровна. – Вот Алексей Данилович говорит, будто у него в отношении вас, молодой человек, имеется план. Это неплохо, но все же сначала я бы хотела посмотреть на вас в деле. Михаил Илларионович, – обратилась она к графу Воронцову, – прикажите послать за капитаном Давлетовым из моей личной охраны, этот мо́лодец тоже уложил на дуэли не одного соперника. Хозяин поместья дал указание управляющему-приказчику, и через пять минут бравый гвардеец Преображенского полка предстал перед императрицей, сняв шляпу: – Я к вашим услугам, ваше императорское величество, – бодро отчеканил он, подобострастно глядя ей в глаза. – Александр Сергеевич, прошу вас сразиться вот с этим смуглым красавцем, но не убивайте его, а просто обезоружьте. Мне доложили, что он подлым образом убил подпрапорщика Николая Бийского в каком-то захолустье. – Слушаюсь, ваше величество, – вытянулся гвардеец. – Только осмелюсь вам доложить: в офицерской среде все считают этот поединок справедливым, так как сержант Измайлов – смелый и мужественный человек и никогда не врет, подпрапорщик же Бийский всегда был глупым негодяем и фанфароном, – капитан замер, было видно даже, как слегка вздрагивают его закрученные усики. – Спасибо за прямоту и откровенность, капитан, и все же извольте сразиться с этим молодым человеком, – голос императрицы приобрел жесткий оттенок. – Здесь жарко, ваше величество, могу я раздеться немного. – Разрешается. Можете снять кафтан с камзолом. Пока гвардеец раздевался, к Авдию подошел генерал-полицмейстер и, вынув из ножен, подал ему пехотную шпагу с маленькой, украшенной гравировкой чашкой: – Вот вам шпага дворянина, не посрамите мне ее. Уж извините, но она немного короче кавалерийской. Императрица присела на диван у стены и жестом пригласила присутствующих тоже присесть на стоящие рядом стулья. Ксения с тревогой в душе наблюдала, как два молодых красавца готовятся к поединку: они разделись до белых рубах, повернулись к Елизавете Петровне и, приложив к губам шпаги, которые держали вертикально, приветствовали ее; повернувшись затем лицом друг к другу, они вновь повторили приветствие. Встав в боевые стойки, участники поединка изготовились. Со стороны это была потрясающая сцена: обладая на удивление одинаковой техникой, мэтры фехтовального искусства работали с опущенным изначально оружием. Неторопливо пробуя соперника различными батманами, фехтовальщики пока не делали резких выпадов, и это немного успокаивало Авдия, который слегка нервничал вначале. Заметив это, капитан применил пируэт и последовавший за этим резкий выпад. Наш герой едва увернулся, но все равно шпага соперника шаркнула ему по плечу, разорвав рубаху. Девушка со слезами на глазах закрыла рот руками, чтобы не разрыдаться, и это не ускользнуло от зоркого глаза Елизаветы Петровны: «А ведь она любит его, – подумала императрица, – как же я сразу об этом не догадалась? Да уж, такого красавца как не полюбить, да еще на дуэли обидчика заколол. Счастливая!» Рубаха на левом плече Авдия пропиталась кровью, но он продолжал поединок и, когда гвардеец сильно увлекся атакой, подловил его на проходящем батмане: скольжением обведя его клинок, он с силой отбросил его в сторону. Шпага вылетела из рук капитана, и тот стоял в некоторой растерянности. Молодой человек повернулся к императрице и громко произнес: – Вот так же я тогда выбил шпагу у подпрапорщика! Они делают одну и ту же ошибку, увлекаясь атакой. Даю капитану второй шанс.