Часть XI

Он прямым батманом отразил выпад сразу трех человек, затем молниеносной атакой со скольжением клинка обвел шпагу четвертого и выхватил ее из рук последнего, вогнав ему свою шпагу в живот. Трое оставшихся отступили в замешательстве и стояли, явно не зная, как им быть. Авдий подбоченился, поставив левую руку на пояс, и вновь встал в боевую стойку с опущенным оружием. Потихоньку он стал наступать на неудачливых наемников: – Что струсили, давайте смелей, ведь вас трое, ну же… Бандиты вновь бросились в атаку, и молодой человек поочередно довольно легко отражал их выпады: было заметно, что приличной школой владения клинком эти убийцы не обладают. Наш герой в это время был похож на гасконского д̗̗`Артаньяна, играючи расправляющегося с наемными убийцами Рошфора или де Жюсака. Владение шпагой было настолько виртуозным, что не только д`Артаньян, сам Сирано де Бержерак позавидовал бы сейчас ему. Сохранив легкость в дыхании, чего нельзя было сказать о противниках, молодой человек фехтовал с улыбкой на лице и вскоре, подловив замешкавшегося бандита, насмерть заколол его ударом в переносицу между глаз. Тот упал, уставившись в небо остекленевшим взглядом. Схватившись с оставшимися двумя, Авдий подумал: «Хорошо было бы оставить одного в живых, чтобы узнать, зачем они преследовали унтер-офицера?» Но человек полагает, а Господь располагает, и остаться в живых ни одному бандиту было не суждено: отбив выпад справа, Авдий упал и покатился, прижав к телу шпагу. Оказавшись рядом с другим нападавшим, он воткнул ему клинок снизу в живот и, видимо, не рассчитал удар, пробив позвоночник. Тот упал, обагряя своей кровью траву и, подергавшись, вскоре затих. Последний, понимая, что шансов у него против такого фехтовальщика нет никаких, быстро подбежал к одной из лошадей и, выхватив из сумки у седла пистолет, хотел застрелить молодого красавца. Но неожиданно прогремел другой выстрел, после чего бандюга выронил кремневик, сжался и, сделав несколько шагов, рухнул. Изо рта у него сочилась кровь. Авдий обернулся – это стреляла Ксения, подобравшая пистолет у лежавшего на траве раненого офицера. Авдий подошел к девушке, прижал ее к себе левой рукой (в правой он держал окровавленную шпагу) и нежно поцеловал. К удивлению молодого человека, девушка не стала сопротивляться, а обвила его могучую шею своими тонкими руками. Так они стояли несколько минут. Когда же поцелуй закончился, и они стояли друг напротив друга, неровно дыша, Авдий поблагодарил ее: – Спасибо, что не уехала! Если б не ты, может быть, меня уже не было бы на этом свете. Какая же ты смелая и решительная! Где научилась так стрелять? Наповал этого негодяя сразила, сразу богу душу отдал. – В действительности я не умею стрелять, но мысль о том, что он тебя сейчас убьет, заставила меня так поступить. Даже сама сейчас в это верю с трудом. А ты был великолепен, когда надевал их на шпагу одного за другим, я просто очарована тобой! Авдий с великим удовольствием и дальше бы любовался своей отважной спутницей, но в это время раздался негромкий стон. Это стонал лежавший невдалеке конный офицер. Видимо, он был серьезно ранен. Авдий с Ксенией подошли и склонились над ним. – Помогите, у меня послание императрицы князю Петру Михайловичу Голицыну, – офицер вновь потерял сознание. Наш герой снял с него кафтан и камзол, перевернул его: на правом плече расплывалось кровавое пятно. Он быстро снял свою рубаху и, оторвав нижнюю часть, умело перевязал драгуна, чтобы остановить кровь. Когда унтер-офицер пришел в себя и сделал несколько глотков из кожаной фляги, Авдий спросил его: – Я узнаю вас! Сержант Георгий Измайлов, не так ли? – К вашим услугам, сударь. В моей походной сумке письмо князю, оно касается вас, – офицер хотел попытаться встать, но Авдий не позволил ему этого, давая возможность восстановить силы. Подведя ближе его лошадь, молодой человек достал из сумки письмо. – Это? – спросил он. – Да, это оно, если хотите, можете прочитать. – Без князя я этого делать не буду. Давайте помогу вам сесть на лошадь. Пригнитесь к шее и держитесь за гриву, потихоньку поедем. Он попросил спутницу ехать впереди, а сам на гнедом поехал замыкающим… Через пару часов они были у здания дачи, где Тимофей Силантьевич осмотрел раненого, вытащил пулю из плеча и обработал рану. Пока больной находился без сознания, Авдий расположил свою спутницу отдыхать в своей комнате, сам зашел в кабинет князя, где тот поджидал его с доставленным письмом: «Понимаешь, друг, императрица сейчас находится в Андреевском Покровского уезда[13]. Как она там оказалась, мне неведомо. Она пишет, что хочет взглянуть на храброго дуэлянта, заколовшего подпрапорщика Бийского – лучшего фехтовальщика Владимирского конного полка, а может, и всей армии. И поскольку я дворянин, имею уже чин подпоручика и присягал государыне, я должен отправить тебя в Андреевское. Если хочешь, я отправлюсь туда с тобой и поддержу». Наш герой рассуждал, сидя на стуле у стены. Князь сидел за столом, как обычно. «Встретиться с Елизаветой Петровной, исторической личностью – это было бы не так уж и плохо. Можно собрать для нашего времени много интересного материала, например, узнать, отчего же умер ее грозный отец – император Петр Первый, и причастен ли к этому князь Меньшиков Александр Данилович?» – лицо молодого человека вдруг прояснилось, было видно, что его нисколько не пугает предстоящая поездка во Владимир. – Мне будет нужно хорошее платье, пара лошадей, немного денег на пропитание, шпага и два пистолета. Вот, кажется, и все? Ах нет, подорожное письмо от тебя тоже лишним не будет, – князь достал из стола гербовый семейный лист бумаги, написал письмо и, присыпав порошком, передал другу. – Будь, пожалуйста, осторожней, – он вызвал колокольчиком Степаныча и приказал срочно найти управляющего. Зайдя в свою комнату, Авдий обнаружил Ксению еще спящей. Очевидно, прогулка и стресс утомили ее. Он присел у ее изголовья и с полчаса просидел так, любуясь ею и не нарушая сон. Когда кукушка прокуковала пять часов вечера, он все же вынужден был разбудить ее, положив свою руку ей на плечо. Она сразу проснулась и с удивлением посмотрела на него: – Ты чем-то опечален, у тебя очень грустные глаза, почему? – Опечален я тем, что мы вынуждены прервать наши лечебные процедуры. Императрица, находящаяся сейчас около Владимира, каким-то образом узнала, что я заколол на дуэли одного из лучших ее офицеров, к тому же классного фехтовальщика. Она хочет срочно увидеть меня и написала по этому поводу письмо нашему князю. Сержант, которого мы сегодня после полудня спасли, как раз и вез письмо от императрицы. Девушка добродушно улыбнулась и провела своей нежной рукой по щеке молодого человека: – Не расстраивайся, милый мой, – она так назвала его впервые, – я поеду с тобой и расскажу государыне, что ты убил ее офицера в честном поединке, защищая мою честь. – Нет, что ты, – Авдий отрицательно покачал головой, – я не могу тобой так рисковать. – А если царица, разгневавшись, не будет слушать тебя, а прикажет отправить в острог[14] или сразу на каторгу[15], что мне тогда прикажешь делать, как жить? Ты думаешь, кроме тебя меня здесь кто-то может вылечить? Подумай. Аргумент был подобран верно, и молодой человек действительно задумался: «Допустим, я согласен с тем, что ты только что сказала, но ты хоть понимаешь, что значит ехать во Владимир верхом?! Елизавета Петровна больше трех дней ждать меня не будет», – он смотрел на нее, улыбаясь и ожидая, что она скажет ему еще. – Наверное, будет тяжело, но все же лучше, чем сидеть дома и с тоской смотреть в окно. К тому же, ты будешь рядом и, я уверена, ни за что не позволишь мне пропасть. Взвесив все за и против, он решил согласиться с ней, понимая, что верховая прогулка на свежем воздухе будет ей сейчас только на пользу: – Что ж, – вздохнул он, глядя на нее, – вставай, поедем к тебе домой, нужно взять женский наряд, не пойдешь же ты к царице в таком виде. Через несколько минут они сели на коней и направились в сторону Лежнева. Как и ожидалось, Феодосия Павловна, узнав, что дочь хочет ехать верхом во Владимир и дальше, чуть не упала в обморок, и Авдию стоило больших усилий успокоить ее. Но, будучи женщиной очень умной и рассудительной, мать все же поняла преимущества этого летнего путешествия до губернского центра и, скрепя сердце, согласилась. – Отца только поставьте в известность, иначе он будет сильно переживать. Ксения поцеловала мать и дала слово, что не поедет без батюшкиного благословения. К удивлению Авдия, Василий Демьянович не стал очень возражать, когда они на усадьбе, уже полностью собравшись, подошли к нему и все откровенно рассказали. – Может, не стоит ехать в ночь? – только спросил он, качая головой. – До ночи мы сумеем проехать еще верст сорок и переночуем в первом же трактире. Не переживайте, я ни на минуту не отойду от вашей дочери даже ночью. – Ну что же, надо так надо, – вздохнув, согласился он, перекрестив дочь и молодого человека. – Девяносто верст – это не так уж и много, завтра к вечеру или следующим утром будете там. Подошедший князь обнял на прощание друга, передав два заряженных пистолета и шпагу, которые держал стоящий рядом с ним Степаныч: – Это теперь твое личное оружие, дарю его тебе. – Благодарю тебя, друг, – молодой человек еще раз обнял князя и, подсадив Ксению на лошадь, тоже взобрался в седло. Слегка пришпорив гнедого, он со спутницей выехал со двора. Провожающие молча смотрели им вслед, махая руками. Долго ехали мелкой рысью, давая лошадям как следует разогреться. – Сможешь перейти на легкий галоп? – спросил молодой человек своего такого неожиданного напарника и, получив утвердительный ответ, сильней пришпорил коня. С час, пока позволяла дорога, скакали так, но, когда лошади изрядно вымокли, вновь перешли на рысь. – Где ты научилась так держаться в мужском седле? – Батюшка раньше много тренировал меня, причем учил именно такому способу, так как амазонкой долго не проскачешь. Вот видишь, сильно пригодилось теперь. – А ты баба хоть куда, с тобой очень интересно и не скучно совсем! – Как-то ты это вновь не по-нашему сказал, – весело ответила она и засмеялась. «Интересно, неужели и вправду догадывается, что я не из этого времени? Признаваться все равно придется, иначе как убедить ее заплыть в кабину антигравитатора, если прибудут спасатели и нужно будет возвращаться в наше время. Да, открыться все равно придется, но не сейчас. Нужно, чтобы она сама подошла к этому в сознании». Солнце уже клонилось к закату, когда они подъехали к стоящему на дороге трактиру. Хозяин его, услужливый еврей, увидев перед собой человека своей крови, расположил их в лучшей комнате и быстро накормил ужином. Подливая в глиняные стаканы вина, сделанного в Тавриде, он с улыбкой присел к ним за стол: – Куда направляются молодые люди, если не секрет? – заискивающе спросил он их. – Мы едем во Владимир, меня срочно вызвала к себе государыня, она сейчас находится там, – вежливо ответил единокровцу Авдий, желая уже подняться из-за стола. Но трактирщик жестом остановил его. – Послушайте старого еврея: что бы ни случилось, ни за что не выходите из комнаты. Сюда по ночам, бывает, заглядывает Федька Лямой с дружками, иногда просто выпьют и уезжают, а то, бывает, бесчинствуют сильно. – Спасибо, что предупредил, – молодой человек взял за руку спутницу и повел в комнату на втором этаже. Еврей, благодарно кивнув, вздыхая, смотрел им вслед. Расположив девушку на мягкой двуспальной кровати, Авдий проверил заряженные пистолеты и положил рядом на тумбочку, вынул из ножен шпагу и, присев рядом с кроватью на пол, положил клинок рядом с собой. Он немного задремал, но вскоре какой-то шум разбудил его, и в дверь кто-то сильно ботнул ногой. Сорвав крючок с петли, поганая бородатая рожа показалась в проеме: – Вот вы где, голубчики, спрятались? – оскалившись беззубым ртом, прошамкал образина. – А нам нужны ваши лошади, да и денежки тоже не помешают, давайте сюда ваши кошелечки. Девушка проснулась и со страхом смотрела на бородатого, направляющегося прямо к ней. Она прижалась к стенке кровати, поджав в коленях ноги. Авдий, быстро поднявшись, встал на пути бородатого мужика, разминая плечи и руки: – Дядя, проваливай, пока цел, иначе я тебе последние зубы пересчитаю. Усвоил? Мужичище тоже был не узкоплечий, вытащил из сапога ножичек и, выставив его перед собой, стал напирать на молодого человека. Еще мгновение – и он нанес колющий удар, но наш герой увернулся и сильно ударил детину ребром ладони ниже ребер. Тот дико взревел, но не успокоился. Немного отдышавшись, он вновь было замахнулся ножом, но Авдий молниеносно отбил его руку и сильно ударил бродягу ногой в живот, после чего тот окончательно вырубился, упав на пол. Взяв в руку пистолет, а другой передав Ксении, Авдий схватил другой рукой шпагу и выбежал на балкон, ведущий к лестнице. Но спуститься ему не удалось: по лестнице уже поднимались три дружка бородача с саблями, и наш герой выстрелил прямо в голову первому, который упал на остальных двоих. Снеся его на пол трактира, два оставшихся члена шайки немного поостыли и раздумывали, нападать ли им еще раз. Авдий спустился к ним и встал в бойцовскую стойку: – Что стоите, бродяги, – засмеялся он им в лицо, – или наложили полные штаны? Раз уж задели меня, так давайте поговорим. Он совершил ложное движение – финт, и первый с саблей сразу попался на него, получив прокол в левое плечо. Обливаясь кровью, он упал на пол и стал корчиться. Второй, видя, что у него нет шансов против такого подготовленного бойца, бросил саблю и встал на колени, прося пощады: – Не губи, господин, век за тебя молиться буду! – Да ты, чай, креститься-то не знаешь как, молиться он будет! – скривил улыбку Авдий. – Забирай наверху своего вожачка и смазывайте отсюда пятки, иначе я поотрываю ваши пустые головенки. А если еще здесь объявитесь и будете мучить трактирщика, – тот сидел, привязанный спиной к стулу с кляпом во рту, – всех перебью вас, падальщиков! Наш герой взял татя за шиворот и поволок наверх, где Ксения сидела, направив на очухавшегося разбойника пистолет. Выпроводив с пинками невезучих грабителей, молодой человек запер изнутри трактир и развязал хозяина заведения: – Не бойся, они больше к тебе не придут. – Не знаю, как мне тебя благодарить. Трактирщик сходил в соседнюю комнату и привел жену с дочкой. – Сара, Ида, целуйте руки нашему красавцу, он избавил нас от шайки Федьки Лямого, делайте. Авдий засмущался и поднял с колен до смерти напуганных евреев-трактирщиков: – Будет вам, делайте хорошо свое дело, кормите людей и давайте ночлег, вот только обсчитывать не надо, – улыбнулся он и стал подниматься наверх в свою комнату. Едва он только туда вошел, Ксения прижалась к нему всем телом, и он почувствовал, как она сильно дрожит. Он слегка прижал ее, затем, немного отодвинув от себя, ласково произнес: – Что ты, глупенькая, думала, я поддамся этим бродягам? Да будь их в десять раз больше, я все равно не отдал бы тебя им, – он вновь прижал ее к себе и почувствовал, как сильно бьется ее сердечко. – Я переживала не за себя, – тихонько всхлипывая, негромко сказала она. – Я боялась, они убьют тебя. Господи, спасибо тебе, что защитил его и отвел беду в сторону! «О, да она любит тебя, Авдейчик, иначе бы таких глаз у нее сейчас не было», – отметил он и, не удержавшись, поцеловал ее в губы. Так, не отрываясь друг от друга, они простояли несколько минут, пока он не почувствовал, что она начала немного задыхаться и дала ему знак.