Глава XXXIV

Министр по-отечески обнял своего сотрудника: – С возвращением тебя, пространственно-временной пилигрим, добро пожаловать домой!.. Владимир Игоревич, – обратился он к генерал-майору Холмогорову, – обними своего красавца, вернулся. Поприветствовав возвратившегося сотрудника, министр подошел к скромно стоявшей девушке: – Извини, красавица, у нас герои всегда в первую очередь. – Я просто не знаю, как мне быть, поэтому выгляжу, наверное, совсем растерянной? – Ничего, – добродушно улыбнулся министр. – Раз ты оказалась у нас, то и о тебе позаботимся. Сейчас профессор Серов доставит вас с капитаном в Центральный госпиталь министерства обороны, где пройдете более глубокое обследование, а там уже определимся, где вам жить и чем заниматься. Капитан, а ты что скажешь на это? – Я, товарищ генерал, хотел бы отправить ее к своим родителям в Ленинград, чтобы она жила там как моя сестра. Все подробности я укажу в видеоотчете уже завтра. – Хорошо, тогда решай все вопросы с твоим непосредственным начальником, генерал-майором Холмогоровым, – министр направился в свой вертолет. Дальше воля была дана ученым, которые наперебой расспрашивали Авде́я и прибывшую с ним девушку о том далеком времени, где они познакомились, и о трудностях временного перехода, и об их самочувствии, и о многом, многом другом. Авдей заметил, что Валерия едва держится на ногах. Он попросил у научных сотрудников прощения и обратился к полковнику Лаврентьеву, скромно стоявшему в стороне: – Товарищ полковник, прошу вас, отправьте нас в госпиталь, иначе мы просто не выдержим и упадем. – Товарищи, прошу нас извинить, – твердо отрезал полковник. – У вас еще будет время. Он отправил молодого капитана и девушку в ожидавший их геликоптер[43]. Город Ленинград Скоростной электромагнитный поезд мчался из столицы в Питер, как этот город иногда называли в народе. В мягких креслах одного из вагонов сидели молодой майор – Герой Советского Союза, и черноглазая красавица в белом брючном костюме. Они не спеша вели разговор, и майор, показав ей что-то в окне, негромко комментировал. Повернувшись к молодому человеку, красавица спросила, улыбнувшись: – Авде́й, мне кажется, окружающие смотрят на меня и удивляются, откуда я, такая глупая, взялась, ведь ты сидишь и объясняешь мне обычные для всех вещи. – Ты просто сама себя накручиваешь. Помнишь, как ты боялась надеть брюки, а теперь чувствуешь себя в них превосходно, такая же история и с распущенными волосами. Пойми, если на тебя и смотрят, то просто любуются твоей красотой, а вовсе не удивляются твоему поведению. – Пойми, для меня все ново, все необычно. Эта скорость, с которой мы едем! Честно говоря, у меня аж сердце замирает. Города вдоль дороги с чудными домами! По дорогам едут экипажи без лошадей, а по воздуху летают железные птицы. Смогу ли я приспособиться к этому миру? Он погладил ее тонкую руку: – Все будет хорошо, только держись за моих родителей. Кстати, – он взглянул на часы, – они, наверное, нас уже встречают. Через полчаса локомотив прибыл на Московский вокзал, и молодые люди вышли на перрон. В толпе встречающих Авдей не сразу увидел отца и мать. Но вот, наконец, и они. Сложно описать чувства почти шестидесятилетних интеллигентных людей, встречающих сына, который работает в системе Госбезопаснсти. Ираида Викторовна прижалась к широкой груди сына и тихонько заплакала. Назар Абрамович был более сдержан, но все-таки глаза его стали влажными, и он, когда супруга отошла немного в сторону, по-мужски крепко обнял сына. Он с восторгом несильно тряс его за плечи, обращаясь к жене: – Смотри, Ираидушка, он Герой Советского Союза и уже майор, а возмужал как – настоящий мужчина! – Все так, Назарушка, все так, – вновь вступила в разговор мать. – Только видишь, он не один. Назар Абрамович посмотрел в сторону девушки, скромно стоящей рядом: – Так, Авдей, давай рассказывай, что это за красавица с тобой? Мы с женой заинтригованы. – Папа, мама, все обязательно расскажу, только давайте поедем домой. Это очень непростая история, и разговор у нас будет длинным, – они вчетвером направились в здание вокзала. Быстро доехав на метро до нужной станции, они через час уже сидели в уютной трехкомнатной квартире на Лиговском проспекте. Ираида Викторовна быстро собрала на стол, и они, выпив немного красного вина за встречу, спокойно беседовали. – Так ты говоришь, сын, Валерия должна остаться в нашем доме, а сам уже завтра утром вернешься в Москву. А ты не боишься оставить ее на нас, мы ведь интеллигенты, капризные люди, нам то не так и это не эдак? – отец достал пачку «Столичных» фабрики имени Клары Цеткин[44] и с общего разрешения закурил. – Знаешь, батя, – Авдей слегка задумался, –ты только дыма здесь в глаза не пускай, уж где найти более добрых людей, если не в этой квартире. Да и Семен Витальевич тебе очень хорошо знаком, глядишь, положит Лерочку в институт гинекологии по блату, – он вновь тепло, по-сыновьи засмеялся, глядя на улыбающегося отца. – У Валерии женские проблемы? – вмешалась в разговоры мать. – Она не может иметь детей, а ей очень хочется, мы все должны ей помочь. – Не переживай, сынок, работай спокойно. Мы постараемся сделать так, чтобы черноглазая красавица приобрела здесь второй дом и ни в чем не нуждалась. – Я очень на это надеюсь и хочу, чтоб Валерия стала моей сестрой. Отец вновь удивленно посмотрел на сына, а мать, уловив этот взгляд, встала и позвала сидящую молча девушку. – Ну что, родная, пойдем обживаться, я покажу тебе твою комнату. Они вышли, и отец с сыном остались наедине. Разговор продолжился. – Ты меня извини, Авдей, но я думал, это твоя девушка, а ты говоришь сестра? – Пап, моя девушка сейчас лежит в инфекционной клинике Московского военного округа недалеко от столицы, она больна туберкулезом. Вот такие дела. – И ты завтра отправишься к ней, я правильно тебя понимаю? – Точно так. – Хорошо, сын, тогда скажи откровенно, тебе уже почти тридцать, и мы с матерью думали, ты и не женишься, и вдруг… Сразу две девушки в твоей жизни, откуда? – Пап, ты только не говори маме, она очень ранима, понимаешь? Обе эти девушки из прошлого, я познакомился с ними во время научного эксперимента. – Что за эксперимент, ты можешь толком что-нибудь рассказать? – Нет, пап, не могу, это связано со спецоперацией Министерства государственной безопасности. Скажу лишь, что я был в прошлом, а именно в 1755 году. Отец тихонько присвистнул: – Так эта девушка из времени Елизаветы Петровны? – Абсолютно верно, она для уровня той медицины неизлечимо больна, и у нее внутренний невротический конфликт. Она несколько раз хотела покончить там с собой. Я не мог оставить ее в таком состоянии и сумел забрать с собой в наше время. Очень тебя прошу, будьте с мамой ей вторыми родителями, ведь те, первые, тоже очень хорошие люди. Они с Валерией выходили меня, когда я был ранен в плечо. – Ну и дела, – покачал головой отец. – Но ты не беспокойся, наша группа художников получила очень большой заказ, да и мать постоянно с зарплатой, проживем как-нибудь. – Пап, я буду помогать, ты только вылечи ее и помоги с самообразованием. – Да ладно тебе, сказал, не пропадем, а деньги тебе самому понадобятся, раз девушка появилась. Знаешь, сейчас все-таки иди к Валерии. Видишь, мать вышла без нее. Девушка сидела в кресле у стены, Авдей взял стул и сел напротив. – Как состояние? По глазам вижу, немного тоскуешь! Я прав или нет? – Есть немного, – улыбнулась она. – Скажи, это раньше была твоя комната? Везде много картинок с твоими изображениями. Вот ты уедешь, а они так и будут висеть, напоминая о тебе. Он взял лежащий на журнальном столике блокнот и записал в нем номер своего видеофона. – Как только взгрустнется, позвони мне, сразу станет легче. – Ты должен будешь скоро уехать? – Завтра утром, а сегодня сходим в магазин и приобретем тебе хороший видеофон. Взгляд ее немного потеплел: – Ты попроси родителей, пусть на меня не обижаются, если что не так скажу или сделаю. Сам ведь знаешь, в каком обществе я жила. – Не переживай, они очень интеллигентные, умные и толерантные[45] люди, тебе будет с ними хорошо, вот увидишь. А я по возможности буду вас навещать. Она вздохнула: – Спасибо тебе за все! И знай: раз я не смогла составить тебе партию, верным и преданным другом буду до конца своих дней, и уж тем более – сестрой, – она встала и нежно поцеловала его, при этом он чувствовал, как она неровно дышит. Утром следующего дня самолет уносил Авдея из Ленинграда, где остались его родители и молодая девушка, ставшая ему теперь родной. Центральный военно-клинический туберкулезный госпиталь Ксения лежала в уютной палате, рассчитанной на одного человека. Стены, выкрашенные в легкий кремовый цвет, деревянный паркетный пол и бра по стенам – все создавало атмосферу домашнего уюта, хотя было совершенно непривычным. Только что приходил доктор (слово тоже новое для нее) и сделал необходимые инъекции, дав дополнительные рекомендации медицинской сестре, закрепленной за данным больным. Девушка повернулась к стене и стала рассматривать этюд, висевший над ее кроватью, где хорошо было видно озеро посреди березового леса: «А́вдий, где ты, ладо мой, доехал ли до такого же озера? – подумала она, и на душе у нее стало тяжело и тоскливо. – Шестнадцатые сутки я уже здесь. И чувствую себя значительно лучше. Там, у нас, в том мире, и представить себе никто не сумеет, что может существовать такая лечебница, госпиталь по-здешнему, в которой столько лекарей и сестер, обилие всяких приспособлений для лечения. Водили меня в какой-то зал и там просвечивали мне чем-то легкие. Слышала, доктор, управляющий той машиной, сказал: „Туберкулез у нее первичный, но течет не остро, имеет закрытую форму“. Я, конечно, не очень это понимаю, но, кажется, угроза жизни все же отведена. Так что, милый мой, приезжай скорее». В жизни редко бывают чудеса, но, если они происходят, то выглядит это очень впечатляюще! Только лишь наша героиня подумала о своем возлюбленном, как дверь в палату отворилась, и в дверном проеме показался смуглый красавец в летней белой форме офицера госбезопасности. – Ксения, любимая моя, я пришел, – с улыбкой произнес он, глядя на девушку. Она смотрела на вошедшего парня и не могла его узнать. Тот, да не тот: на нем была совершенно другая, непривычная одежда, подстрижен он был уж очень коротко, не было привычной длинной шевелюры волос. И лишь глаза на смуглом лице были все те же, здесь она не могла обмануться. – А́вдий, любимый, – прошептала она и, повернувшись на спину, протянула к нему свои руки. Он бросил фуражку на кровать, стал целовать ее руки, лицо, затем не удержался и крепко поцеловал в губы. В этот момент в палату в сопровождении лечащего врача вошли контр-адмирал Военно-Морского Флота, генерал-майор и полковник госбезопасности. Врач, показав рукой на целующихся молодых, с сарказмом произнес: – Ну вот, что я только что говорил? Не нужно было его одного пускать, какие уж тут профилактические меры. Хорошо, что форму туберкулеза удалось быстро перевести в неактивную – пациентка сейчас не распространяет инфекцию. Товарищ генерал-майор, прикажите ему все же соблюдать субординацию, – уже мягче попросил врач, – ведь зацелует до смерти! Все вошедшие в палату радостно и громко захохотали. Авде́й, услышав голоса друзей, оторвался от девушки и, встав, виновато глядел на них: – Прошу меня извинить, товарищи, не сдержался. Вадим подошел к подчиненному и, взяв рукой за плечо, посадил его на кровать рядом с девушкой. Несколько секунд они внимательно рассматривали ее, лежащую на кровати. Сергей взял от стола стул и тоже присел рядом. – Ну здравствуй, красавица, видишь, мы приехали, как я и обещал! Надеюсь, ты не очень соскучилась? Ксения смотрела на Сергея и тоже не узнавала его в летней военной форме. Она глубоко вздохнула и, убрав кончиками пальцев навернувшиеся слезы, дрожащим голосом сказала: – Как я рада вас всех увидеть! Я уж думала, с тоски зачахну. Господь услышал мои молитвы, вы все живы, и А́вдий тоже, – она взяла своего любимого за руку. Вадим придвинул еще стул к кровати и предложил сесть доктору. Тот, расположившись, выжидающе смотрел то на адмирала как на старшего по званию, то на лежащую пациентку. Сергей понял: все ждут, что скажет он. С улыбкой потерев ладонью лоб, затем махнув правой рукой, выдал: – Скажите, товарищ старший лейтенант медицинской службы, можем ли мы забрать Ксению хотя бы на несколько дней? Очень уж нам хочется собраться всем вместе после того, что со всеми нами было! Артем всех нас приглашает к себе, – он кивнул на стоящего рядом полковника. Доктор, немного поразмыслив, ответил: – В принципе, я не против, так как она сейчас не распространяет инфекцию, и все же здесь есть два «но». Первое – это пациент, относительно которого я давал подпись о неразглашении; второе – прерывать лечение никак нельзя, открытая форма может восстановиться. – Я понимаю, – согласился адмирал. – Что будем делать, Вадим? – обратился он к молчавшему до этого генералу. – Это сейчас в твоей власти. Подумав, генерал-майор предложил: – Можно эти вопросы быстро снять. По первому – согласовать прекращение госпитализации с начальником госпиталя; по второму – передать лечение по видеофону подполковнику медицинской службы Русичевой Ирине Константиновне, она сейчас находится в Шуйском уезде, там же фельдшер общей врачебной практики Соколова Нета Валерьевна. В Китовском отделении ГУЗ[46] «Шуйская уездная клиническая больница» есть все необходимые условия для манипуляций. – Ну так что, товарищ старший лейтенант, каков будет ваш ответ? – Я не против, товарищи офицеры, но давайте все же пройдем к начальнику госпиталя, – они, оставив Авдея наедине с любимой, вышли. Начальник госпиталя, полковник медицинской службы Добронравов принимал руководителя кафедры госпитальной терапии профессора Ольцмана. Они горячо о чем-то спорили. – Товарищ полковник, к вам группа высших офицеров с доктором Одинцовичем, просят принять, – раздался в селекторе голос секретаря. Нажав на сенсоре «ответить», полковник сухо произнес: – Пусть входят. Через минуту вошедшие расположились на мягком кожаном диване. Контр-адмирал остановил хотевшего выйти профессора. – Виктор Ааронович, останьтесь, пожалуйста. Ваше мнение будет важно для нас, а вы, товарищ старший лейтенант, докладывайте своему руководителю. – Михаил Геннадьевич, товарищи контр-адмирал и генерал-майор хотят временно прервать госпитализацию пациентки из двадцать пятой палаты и забрать ее на несколько дней под надзор. Начальник госпиталя запустил свой комп и обратился к Лаврентьеву: – Вадим Федорович, вы сами брали с меня подпись о секретности лечения данной пациентки, а теперь хотите ее забрать! Не знаю прямо, что и делать? Он по-дружески засмеялся, глядя на офицеров. – А мы не за границу ее хотим везти и не на северный полюс, а всего лишь до Шуйского уезда. Там сейчас есть медперсонал с разрешенной индивидуальной практикой, – генерал назвал фамилию врача и фельдшера. Зайдя в ПЭВМ, Михаил Добронравов быстро проверил наличие медицинских сертификатов у названных лиц и обратился к контр-адмиралу: – Сергей Владимирович, разрешите, я свяжусь с вашей супругой, мне нужно подтверждение, что она возьмется разом вводить все три препарата, ведь не желательно прерывать лечение, – получив утвердительный ответ, он набрал номер видеофона.