Глава 23. Кира
– Сестрёнка, да ты своего босса с ума сведёшь в таком купальнике! – щебечет систр, восхищённо скользя взглядом по моей фигуре. А я ёжусь от её слов. Да у нас такой привередливый босс, что ему ничего не нравится! Даже к моей повседневной одежде придрался! – Ты его хранила как тяжёлую артиллерию, прям…
– Этот бренд купил у меня рекламу, – недовольно бормочу, захлопывая шкафчик. – Хочу записать честный разбор. У кого-то школа через пару месяцев, и лишняя копейка не помешает.
У меня есть девчачий канал, где я пишу статьи про всякие женские штучки. Милота, советы, обзоры. Иногда вот рекламу заказывают.
– О, это хорошо! Ладно, пошли, быстрее Ренату показываться!
Ренату…
Мы приехали в аквапарк почти одновременно. Встретились у входа, махнули друг другу и разбрелись по раздевалкам. Лазарев уже был не в духе, будто его вели на плаху. Зато Тим сиял.
Надеюсь, они уже переоделись.
Заходим в основную зону, и я взглядом пробегаюсь по воде и шапкам людей, разыскивая Тимура с Ренатом. Наконец нахожу. Они устроились на островке: заняли шезлонг, сложили туда вещи. Или это шезлонг не для вещей?..
Лазарев валится на лежак и кидает себе на глаза полотенце. Мёртвым прикинуться собрался?
А как же Тим?
Малыш уже не может больше ждать — рвётся в воду, переминается с ноги на ногу.
– Папа! – зову мужчину, нависая над ним. Распущенные волосы случайно падают ему прямо на обнажённую грудь. – Вы чего сюда, лежать пришли?
– Я медитирую.
– Для чего?
– Тебе не понять.
– Ага, пока не понимаю. Поэтому отмазка не прокатила. Вставайте!
Хватаю его за запястье и тяну, пытаясь поднять, а он ни в какую. Тяжеленный, как якорь!
– Ой, Кир, у тебя купальник слетел, – подаёт голос за моей спиной сестра.
Замираю. Как слетел? Вроде всё на месте... Проверяю быстрым взглядом — фух, на мне. Тогда это она к чему?
Ответ прилетает сам собой: Лазарев резко подрывается на шезлонге, сдёргивает полотенце, оглядывает меня с ног до головы. Кривится. Выглядывает из-за меня и бросает сестре:
– Обманщица!
То есть он встал только потому, что подумал, будто я тут, возможно, голая стою? Извращенец проклятый!
– Вставайте! – снова тяну его, а он продолжает сидеть. Груда мышц, мать его.
– Ладно, систр, мы с Тимуром в бассейн, потом по детским горкам. Развлекайтесь без нас! – Ира хитро мне подмигивает и уносится вместе с Тимом.
Развлекайтесь?! Эй, маленькая вредина, куда ты побежала?!
– Присмотри за ним, – кричит Лазарев ей вслед.
– Конечно! – отстреливает Ира и растворяется в стенах аквапарка.
Вот так. И правда оставляет нас одних, наедине.
– Вы второй день не в духе. Что с вами? Тяжёлые будни отцовства? – осторожно спрашиваю, но не удерживаюсь от колкости.
– Тяжёлые будни отца-одиночки без секса, – ровно отвечает он, не глядя на меня.
Оу…
Вот почему он такой злой и вечно недовольный.
Не осуждаю, со всеми бывает. Раньше он наверняка кутил налево и направо, а теперь... не выходит. И это его гложет.
Хех. Где-то глубоко внутри я даже злорадствую. Самую малость. Но виду не подаю, только фыркаю и отбираю у него полотенце.
– Пошлите уже, мистер Медитация. Вам нужно это чем-то заменить. Тренировки или… эндорфины! Горки! Здесь есть несколько страшных и длинных.
— И куча полуголых баб, — бурчит он.
Оглядываюсь по сторонам. Их правда немало, но в основном — мамы с детьми. Где-то парочки, где-то целые семьи.
— Из горки вы их всё равно не увидите, так что пошли, — опять хватаю его за руку.
— С тобой? — он медленно оглядывает меня с головы до ног. — Нет уж. Ты чего вообще так вырядилась?
И сглатывает. Ага, заметил.
— Я делаю рекламу бренду этого купальника. Выдался момент — надо испытать. Не подумайте, это не чтобы покрасоваться, — зачем-то оправдываюсь. — Да, со мной. Или… я вас тоже возбуждаю?
Язык мой без костей.
— Ты? — возмущённо переспрашивает, вставая. — Меня? Возбуждаешь? Чушь не неси.
Скрестив руки на груди, щурится, высматривает кого-то в толпе:
— Вон та женщина и то соблазнительнее тебя, Кириешка.
Кошусь на ту, с кем меня сравнили. Ну ты, Лазарев, козёл…
Сам не лучше!
Или так думаю только я?
Он в тёмных плавках, и это почти преступление — так спокойно стоять, будто не замечает, как по периметру на него косятся женщины. Знает, что его хотят. Но не я!
— Отмазки, — повторяю ещё раз. — Вы просто боитесь горок. И ни одна вам не по силам.
— По силам? — он чуть склоняет голову. — Это у тебя сейчас была попытка взять меня на слабо?
— А вам показалось? — я делаю вид, что изучаю карту с маршрутами. Пальцем тычу в спираль, как будто в кнопку старта. — Вот эта. Синяя. Крутая. Спиральная. Или запаниковали?
— Паника? — усмехается. — С тобой, Кира, ничего не страшно.
— Значит, договорились, — щёлкаю фиксатор на браслете, оставленном для камеры. — Кто первый даст заднюю, тот покупает мороженое.
— Я ненавижу проигрывать, — шепчет он, уже направляясь к горке. Мы находим ее довольно быстро. Иду следом за Лазаревым, поднимаясь на высоту.
Снизу нам машут Ира с Тимом.
— Если что, — кричу Ире, — мы недолго!
— Да-да, — смеётся она, — мне тут и без вас весело!
Мы поднимаемся всё выше; сверху шум — как в реактивной трубе. На стартовой площадке парень в жилете скучающе кивает:
— По одному или вдвоём?
— Вдвоём, — говорю, и Ренат косо на меня смотрит. Я улыбаюсь во все тридцать два. Значит, не возбуждаю тебя, да? Посмотрим-посмотрим. — Вы же не против?
— Только если ты впереди, — его голос ниже обычного, бархатный такой, но в нём больше шутки, чем напряжения.
— Не сомневалась.
Садимся в двухместную «таблетку». Смотрю в горку. Сердце у меня делает двойной прыжок, как лягушка. Я не боюсь, просто… смешно и глупо, но стало страшно.
Нет уж! Не буду я ему проигрывать!
— Готовы? — спрашивает парнишка.
— Всегда, — отвечает Ренат.
Старт. Тюбинг резко срывается вниз. Труба то темнеет, то вспыхивает голубыми окнами света. Вода шипит, спираль раскручивается; и кажется из нас двоих кричу только я.
Резкий поворот — нас разворачивает боком, я хватаюсь за ручки… и в этот момент чувствую, как узелок за спиной слабеет, а ткань развязывается, мелькая у меня перед глазами.
Мой лифчик.
Лифчик!
Страх мгновенно разливается по животу ледяной волной.
Мои двойняшки на виду! И прикрыть их не могу, иначе вылечу с таблетки!
Сейчас все увидят!
— Не понял, — раздается за спиной. А я готова выпрыгнуть с горки прямо в бассейн и расшибиться головой.
— Помогите-е, — кричу ему, прекрасно зная, что ничего он не сделает. Максимум — поугарает над ситуацией.
Внезапно на груди появляются сильные мужские ладони. Стискивают мою грудь, вжимаясь пальцами в мягкость.
Накрывают собой, как щит. Не грубо — уверенно.
И его руки рефлекторно сжимаются, именно в тот момент, когда мы вылетаем из трубы в свет.
Твою мать, закончите это уже!
— Тише, — его голос почти у самого уха, глушится шумом воды. — Держись крепче за ручки!
Да держусь!
Хочется завизжать — так, чтобы весь аквапарк оглох.
На секунду представляю, как его задница отскакивает от «таблетки», и он летит, держась только за меня. Великолепно. Просто супер.
Проклятый аквапарк.
Проклятый купальник.
Я этому бренду такой скандал устрою!
Всё длится секунды. Труба в очередной раз выплёвывает нас в яркий свет, и мы плюхаемся в бассейн финиша.
Вода захлопывает меня с головой. Я выныриваю, закашливаюсь, цепляюсь за мужчину.
Он не отпускает — ладонями прижимает край купальника, а я лихорадочно натягиваю всё, что можно натянуть, пальцы дрожат, вода стекает по лицу, в носу щиплет хлоркой.
— Не смотри! — сиплю и командую сразу себе и миру. Сердце бьётся где-то в горле, барабанит.
— Да как я на тебя гляну? — спокойно отвечает, продолжая меня прикрывать. В его голосе ни тени насмешки — одна деловитая собранность. И мне, почему-то, от этого легче дышать. — Я тебе в спину дышу.
Ага, боров ты высокий все увидишь.
— Всё, — наконец выдыхаю, чувствую, как узелки снова на месте. Осторожно убираю его руки. Пальцы всё ещё мелко трясёт — то ли адреналин, то ли… да какая разница. — Спасибо.
Можно мне утонуть? Этот позор невозможно пережить!
— Ну, мне даже понравилось помогать, — усмехается он, уголок губ еле заметно дёргается.
Конечно. Полапал мою грудь на халяву. Индюк.
— Да ну вас, — выпаливаю недовольно и смущённо, и, не оглядываясь, плыву к бортику. Плыву быстро, вылезаю тоже быстро, на всякий случай ещё раз поправляю трусы. Бегу к шезлонгу, хватаю телефон и, кипя, строчу гневный отзыв этому потрясающе «надёжному» купальнику.
— Решила разнос им устроить? — опять окликает Ренат, подплывая к бортику. Вылезает чуть-чуть из воды, упираясь руками. Капли стекают по плечам. И опять гляжу на эти руки, что обожгли мою кожу. Двойняшки, хорош гореть! — Подпиши, что хоть ты и недовольна, но данная оплошность порадовала твоего босса.
Козёл. Ну козёл!
Я закидываю ногу на ногу, и на минутку откладываю телефон.
— Вам что, понравилась моя грудь?
— Неплохая, — самодовольно объявляет. — Она у тебя больше, чем кажется.
Вот и зачем я вообще это затеяла? Чтобы прожечь этот шезлонг от внезапного жара?
— Вы там случайно не возбудились? — улыбаюсь победно, вспоминая, как он обо мне отзывался.
— Я? — приподнимает бровь. — Не в жизнь.
— Тогда вылезайте из бассейна.
— Нет, — категорично.
— Почему?
— Вода хорошая.
— Выходите! — резко встаю, руки в бока. Сейчас он вылезет, и я увижу, как я ему «не нравлюсь». А он — бац! — отталкивается и уплывает на середину бассейна.
Скрещиваю руки на груди и, глядя на него сверху вниз, торжественно объявляю:
— Босс-извращенец.
Сажусь обратно и продолжаю наяривать гневный отзыв.
Пока Ренат Николаевич наматывает круги, я дописываю, ставлю звёздочки пострашнее — и как раз к нам присоединяются Тимур с Ирой: мокрые, сияющие, волосы прилипли, улыбки до ушей.
Потом мы уже путешествуем по аквапарку все вместе. Они покоряют горки одна за другой, а я осторожно хожу рядом, прижимая руками верх купальника — боюсь, что эта ткань возьмёт и разойдётся по ниткам. Но в какой-то момент плюю и лечу с нескольких горок подряд — визжу, смеюсь, меня крутит, а в голове всё равно тик-так: «Лишь бы не сползло».
На обед берём что-то горячее и картошку, хрустим, хохочем. Пахнет кукурузой, сладкой ватой и хлоркой.
Из аквапарка выползаем ближе к пяти — уставшие, довольные. Особенно Тимур: энергии как у нас троих. Даже Ириша устала, еле волочит ноги, зевает и прижимается ко мне тёплым боком.
Мы останавливаемся у выхода, и я вызываю такси. Лазарев, судя по всему, пытается вспомнить, где припарковался. Наконец находит машину, оборачивается к нам, проводит ладонью по мокрым волосам.
— Спасибо, девчонки, что вытащили нас из дома.
— Без проблем, обращайтесь! — за нас обеих бодро отвечает моя сестра. — Я ещё что-нибудь придумаю — и сходим! Цирк, кино там, все дела.
– Замётано! – он протягивает ей кулачок, и Ира с азартом отбивает его, как маленькая. Я опять чувствую себя лишней – будто стою в сторонке и смотрю чужое кино.
– Кириешка, – оборачивается ко мне. – Скинь хоть свой канал, гляну отзыв на купальник.
– Хорошо, – мило улыбаюсь, а внутри чертыхаюсь. Он довольно кивает, берёт сына за руку и ведёт к машине. А я тихонько себе под нос жужжу:
– Фиг тебе.
– Я всё слышу! – доносится от него через плечо.
– Да вам показалось, – улыбаюсь шире, как примерная девочка. Хорошо, что такси подъехало совсем рядом: мы быстро ретируемся, запрыгивая в тёплый салон.
Вкусный запах освежителя, мягкое сиденье – и я только теперь понимаю, как же вымоталась.
– Хороший мужик, – мечтательно тянет Ира, утыкаясь в окно и рисуя пальцем сердечки на запотевшем стекле.
– Ты что, влюбилась? – подтруниваю над ней, пряча улыбку.
– Не, староват для меня, – хихикает. – Но вот для тебя… – шаловливо улыбается, подмигивает. – Да он от тебя глаз оторвать не мог весь день! Уверена, в его мыслях вы уже…
– Ира!
– Поженились! Я не договорила! – делает невинные глаза.
– Ещё раз скажешь подобное – язык вырву!
– Фу, что за древность? В наше время интернетом лишают, – фыркает она, скрестив руки на груди.
– Спасибо за идею. Неделю без интернета!
– Ну, Кир! – жалобно тянет, но улыбка всё равно расползается по лицу.
Довольная собой, прикрываю глаза. Машина урчит, а я на полчаса проваливаюсь в тёплый, тяжёлый сон.
Выходные пролетают чересчур быстро – щёлк, и всё. В понедельник, с кофе в одной руке и пакетиком из аквапарка в другой, выхожу на работу и почти бегом лечу в кабинет к боссу. Мы там купили брелоки в виде рыбин, и я им их так и не отдала.
– Босс у себя? – спрашиваю у секретаря, заглядывая в приоткрытую дверь.
– А босса нет, – радостно сообщает она, как будто это лучший подарок понедельника. – Он в деревню уехал.
Я моргаю, зависаю на полуслове.
А-а… Какая ещё деревня?