Глава 25. Кира
– Так можно мне с ночёвкой к подружке?
– Слушай, а ты вообще дома жить собираешься? – спрашиваю с претензией, натягивая на голос суровость.
– К тебе тот же вопрос. Ну скучно мне! Лето же. Вот школа начнётся – буду дома каждый день ночевать.
– Её мама не против?
– Не против. Она сама предложила.
Качаю головой, вздыхаю, но в уголках губ всё равно прячется улыбка.
– Ладно, иди.
– А ты пока можешь к Ренатику сгонять, – смеётся она, звенит в трубке как колокольчик.
– Ха! А он в деревню уехал, – победно объявляю. Эта маленькая сваха никак не угомонится. – Так что закатай губу, сестрёнка.
– Ну и ладно, – фыркает. – Вот и останешься до конца жизни одна. С сорока кошками.
– И с одной сутулой собакой. Выпрямься там, ты наверняка опять сидишь сгорбившись.
– Есть, сэр! Удачи на работе!
Выключаюсь, бросаю телефон на стол. Провожу ладонями по лицу, словно стираю липкую усталость, и пытаюсь настроиться. Не идёт и всё! Лето плавится за окном, в офисе жужжат кондиционеры, принтер плюётся бумажками, сосед за стенкой щёлкает мышкой как заведённый.
Пялюсь в одну точку на мониторе, подбираю слова, а они не подбираются.
Всё же я привыкла работать дома, а не в общем зале, где все орут. Но это испытание. На нашу выдержку…
– Малинина, – окликает шеф. Я подскакиваю на стуле, выпрямляюсь, делаю вид, что печатаю, тарахчу по клавишам.
– Да расслабься. Видел я, как ты в потолок плевала.
– Не работается, – стону вслух, даже не притворяясь.
– Я так и понял. Ликуй: писать ничего не надо. Можешь собираться, на сегодня ты всё.
– Правда? – вскакиваю, молниеносно сгребаю вещи в сумку. Когда меня уже на удалёнку переведут?! В этом шуме у меня мозги комкаются.
– Правда-правда. Сейчас по делу поедешь.
Плюхаюсь обратно.
– Вот и подвох, – недовольно скрещиваю руки на груди.
– А ты что думала? Жизнь в шоколаде? Нет уж. Поднимаешь свою задницу, везёшь эти документы Ренату Николаевичу на подпись. Завтра с утра они должны лежать у меня на столе.
– Так он же в деревне…
– Ну да.
Это мне чего, к нему в деревню ехать? Он как себе это представляет? Ладно бы с утра! Но сейчас… Сколько там? Часа четыре-пять?
– Я не успею! – протестую и пытаюсь вразумить его.
– Как это? Заказываешь такси, едешь. Тут рукой подать – полтора часа. Вечером обратно, завтра с утра приходишь на работу. Ладно, ради такого дам тебе завтра выходной. Но после того, как документы привезёшь.
– Вы меня не любите, – щурюсь, принимая папку. И почему я должна плясать перед таким уродом, как он? Ах, да, я же на испытательном сроке и пока мне надо быть приличной девочкой. Терять работу перед школой нельзя. Моя дылда растет как на дрожжах, вечно надо то брюки новые, то рубашки.
– Надо заранее заботиться о людях, которые могут занять моё место, – мерзко улыбается.
Ах вот оно что… Льстит, гад.
– Боитеcь меня, значит.
– Малинина, время идёт, – поглядывает на наручные часы. – Вперёд!
Я резко встаю, уже на языке вертится весь мой шикарный словарный запас, который внезапно распустился буйным цветом, но не успеваю – шеф уже исчез в коридоре.
Стучу кулаком по столу.
Ну ничего, пожалуюсь я на тебя Лазареву. Младшему. Пусть Тим тебя уволит.
Отлично. Так и сделаю. Мысленно. Когда-нибудь.
Полтора часа дороги… Убейте меня. Но выбора нет. Вызываю такси. Первое. Второе. Смотрю, как на экране машинки ползают и исчезают.
Проходит полчаса. Один бедолага всё-таки соглашается везти меня в эту глушь. Дорога тянется так мучительно, что я уже хочу свернуть обратно.
На въезде в деревню водитель вдруг тормозит у… Пустыря? Тут просто прожженная солнцем желтая трава и дорога!
– Дальше не поеду.
– Как это? – тупо пялюсь на него. – Мне что теперь, пешком идти? Я на каблуках! – показываю на туфли и на свою розовую джинсовую юбку до середины бедра. – Я даже не знаю, куда!
– Навигатор говорит: прямо, потом налево возле магазина и снова прямо, пока дом не увидите. Он угловой.
– Зашибись ты придумал.
– Девушка, я не буду бить машину об их дороги! Всё! Вылезайте!
– Мудак, – пыхчу, вылезая из машины и глядя, как этот подонок вдавливает газ, а с моей карты чик-чик списываются деньги. Открываю навигатор, пытаюсь забить адрес, а там…
Ничего!
Интернета нет!
Ветер дергает край юбки, пыль забирается в нос, где-то глухо лает собака. Я стою посреди дороги, с папкой, прижатой к груди, и понимаю: приключения только начинаются.
Я чуть не вою прямо в голос. Горло сводит, руки трясутся. Но не успеваю и пикнуть, как резко замолкаю, прижимая к себе папку с документами, будто это бронежилет. Потому что на меня смотрит корова. Корова! На дороге!
Я начинаю быстро-быстро дышать. Воздуха не хватает, в голове мелькают двадцать ужасных сценариев: как эта корова несётся на меня и… всё.
А она стоит. Жует. Смотрит, как на телевизор.
Вдруг перестаёт жевать, поднимает морду, внимательно-внимательно на меня — хрясь — взглядом. Хвост замирает.
И я, от испуга, срываюсь с места прямо на каблуках.
Я не хочу-у-у умира-а-ать!
Лечу, как пуля. Даже прислушаться не могу — бежит ли она за мной или нет. Сердце барабанит в висках, уши заложило шумом ветра, глаза щиплет от пыли. Дыхание рвётся, и тут я подворачиваю ногу и с криком шлёпаюсь на землю.
Да вашу маму!
Ни интернета, ни дневного света, ни одной живой души на улице! Только темнота и какие-то шорохи в кустах.
Оглядываюсь по сторонам и выдыхаю. Корова за мной не побежала. Стоит себе где-то там и, наверное, думает, что я сумасшедшая. И будет права.
Поднимаюсь и обнаруживаю сломанный каблук.
Да я вас, шеф, ненавижу…
Отряхиваюсь от пыли, злюсь до слёз, ломаю второй каблук — с трудом, но ломаю. Теперь я в почти шлёпанцах, шлёп-шлёп по пыльной дороге. Проверяю связь — ноль. Захожу в настройки, надеюсь на вай-фай, вдруг где-то бесплатный…
Все запароленные! Жмоты!
Шмыгаю носом, глаза мокрые. Главное — собак не встретить. Всё, точно свихнусь и помру от страха на месте.
Что там говорил этот таксист? Прямо и налево?
А где тут поворот налево? Тут вообще всё одинаковое: темно, заборы.
Чуть не плача, подсвечиваю себе дорогу фонариком и бреду сама не знаю куда. Просто прямо.
Наконец-то мне везёт — и в этой глуши появляется бабушка. Стоит, со шланга грядку поливает.
– Женщина-а-а, миленькая! – подбегаю к ней, аж ком в горле. – Помогите, пожалуйста! Лазаревы тут живут. Не подскажете, где их дом? У меня навигатор сломанный. Сорок шестой у них.
– Лазаревы... – повторяет, будто вспоминает, губы в ниточку, брови домиком. Ну они же должны друг друга знать!
– А-а, – машет рукой, – так прямо иди, там скоро магазин будет. И налево сверни.
Точно, магазин же... Я совсем про него забыла, пока от коровы убегала. Ещё и сердце до сих пор не успокаивается.
– Спасибо вам огромное!
И, всё ещё светя себе под ноги телефоном, разыскиваю дом. Ноги липнут к пыли, где-то стрекочут кузнечики, комар пищит у уха. Добираюсь до магазина — тёмная коробка, вывеска мигает. Тут есть вывеска?! Плевать! Полдела сделано!
Ускоряюсь и издалека вижу знакомую машину. Да я готова расплакаться от счастья!
– Рен-а-ат Николае-ви-и-и-ч! – визжу, подбегая к воротам. – Миленький, родненький, отзовись! Я сейчас чокнусь!
Не представляю, как я уеду отсюда. Время уже восемь, стемнело. В лучшем случае часов в десять–одиннадцать буду дома. Если такси сюда вообще приедет...
– Малинина? – раздаётся знакомый голос, от которого внутри всё делает кульбит. Я щурюсь, вглядываюсь, а в темноте — хоть глаз выколи. Мои глаза ночью — ноль. Неожиданно на втором этаже небольшого домика щёлкает свет, жёлтое окно вспыхивает, как спасательный круг.
– Босс! – кричу от счастья, размахивая рукой, как утопающий в море. – Вы тут! Вы живы!
– Я-то жив, – голос недовольный, строгий, как линейка. – Ты чего здесь забыла?
– Соскучилась! – выкрикиваю, размахивая папкой, как флажком. Задабриваю. Чтобы в город меня отвёз.
Ах ты меркантильная Кира.
– Господи... – вздыхает он, уже ближе, глухо. – Сейчас спущусь.
Окно закрывается, свет внутри сдвигается, и я, подпрыгивая на месте от нервов и радости, жду Рената у ворот.