Глава 26. Ренат

Выбегаю на улицу, распахиваю ворота. Малинина идёт странно — косолапит, будто ногу свело,— и прижимает к груди потёртую папку. Кажется, она не выпустит её из рук даже на грани жизни и смерти.

— А я… это… к вам, для подписи… вот, — выдыхает и протягивает папку.

Оглядываю Киру с ног до головы, пытаясь понять, что не так. В темноте в глаза сразу бросаются ноги. Точнее то, что на них. Странные тапочки она выбрала для путешествия.

— Ты как сюда добралась? — забираю у неё документы.

— На такси, — морщится. — Только урод высадил меня на въезде. Пришлось топать самой. Убегала от коровы, — вздыхает обречённо, — сломала каблуки.

— Судя по запаху, ещё и в коровью лепёшку угодила.

— В смысле?.. — округляет глаза.

— Запашок от тебя, Малинина, так себе, — прикрываю нос ладонью.

Она смотрит на себя вниз, потом на меня — и воет в полный голос, громко, как волчица на луну:

— Ненавижу-у-у! Проклятый таксист!

И правда мило злится — Ира не врала. Щёки пылают, волосы взъерошены, и кажется… Юбка у неё порвалась? Она видела это или нет? Расстраивать её или сама потом?

— Пошли, — киваю на дом. М-да, и кому вообще приспичило эти бумаги подписывать? Главный редактор должен был сам всё решить. — Примешь душ, обувь, может, какую найду. Ты как вообще думала домой обратно ехать? Поздно уже.

— Ну… — мнётся.

— Думала, я тебя подвезу?

— Надежда была, — поднимает на меня взгляд из-под мокрых ресниц.

— Не, за руль я не сяду. Долго. Я отдыхать приехал, – иду вперёд.

А ещё я сбежал сюда! От тебя, между прочим, сексапильная ты девица!

— Вот же вы вредный… — бурчит. — Ну тогда буду вызывать сюда такси до посинения.

— Но сначала душ, — морщусь.

Заходим в дом, и я наконец-то могу при свете взглянуть на эту катастрофу.

— Блин, — усмехаюсь. — Отвык от деревни, городским стал, а всё равно в темноте отличил, что ты в лепёшку наступила.

Кира резко смотрит на свои ноги.

Жизнь её помотала… Вся пыльная, волосы наэлектризовались, в глазах усталость и злость поровну.

— Да твою ж мать… — шепчет, скидывая туфли и выкидывая их обратно за порог, как заражённые. Шлёп — и тишина. Бросаю ей под ноги старые тапки — не жалко, чтобы пол не заляпала.

Как она вообще не заметила? А, наверное, уже у нашего дома вляпалась — тут на каждом шагу живность свои „приветики“ оставляет.

— Пошли, ванна на втором.

Как по щелчку из комнаты выползает вся моя родня.

— Батюшки, — охает мама, прикладывая ладонь к груди.

— Ой, сын, а это кто? Не мама ли Тимура? — шепчет папа, но так, чтобы слышали все.

— Кила! — радуется Тим, летит к ней навстречу, руки уже распахнул.

Ловлю его за шкирки.

— Дай человеку искупаться с дороги, потом обниметесь.

А то мне ещё с Тимуром в одной кровати спать. Если куда какашка ему попадёт – я ж не усну.

— Извините, — торопливо произносит Кириешка и вдруг вежливо кланяется моим родителям. — Я журналист в штате Рената Николаевича. Привезла ему документы на подпись. Можно воспользоваться вашим душем?..

Фыркаю. А моего одобрения, значит, недостаточно? Ну да, родители — это святое.

Кира неловко переминается с ноги на ногу, морщится и еле заметно шмыгает носом: воняет, бедная, сама от себя. Мама встряхивается, берёт ситуацию в руки:

– Да, конечно-конечно! – лепечет мама, суетится. – Я сейчас и одежду найду! А то вся чумазая, господи… Будто через всю деревню пешком шла.

– Примерно так и было…

– Иди, моя хорошая, иди.

– Пошли за мной, – киваю, отпуская Тимура. Они там ещё с Кирой перестреливаются взглядами, словно заигрывая друг с другом, или спрашивая: ну что, как дела? Твой папаша ещё не учудил?

Поэтому пока эти двое не сговорились, показываю Малининой, где ванная. Одна есть и на первом, но там и так народу тьма. Надо маме сказать, что пора расширяться. А то полдома – кухня, полдома – небольшой зал и ванная. Спальни все на втором. Тесно!

Запихиваю её в ванную и еле сдерживаюсь, чтоб не рассмеяться.

Бомжонок. Натуральный.

Пока она ворчит себе под нос, что слышно даже через дверь, спускаюсь и забираю у мамы одежду. Гляжу на халат в цветочек – такой ядрёный, что у двери не сдерживаюсь и откровенно хихикаю, представляя в этом Малинину.

Помогите-е-е, я хочу увидеть её в этом… солидном халате!

Ну, мама! Тебя бы тоже отчитать за такие покупки! Совсем вкуса нет. Хотя куда им тут в деревне выряжаться?

– Я всё, – слышу из-за двери её звонкий голосок. Быстро она, всего пятнадцать минут там провела. Я уже настроился на целый час. – Вещи дадите?

Приоткрываю дверь, невольно подглядываю. Малинина стоит растрёпанная и чистая: мокрые волосы прилипли к щекам и шее, на коже капли, щёки розовые от горячей воды. Пахнет гелем для душа. Моим.

В большом банном полотенце она выглядит вдруг… по‑другому. Сексапильно, чёрт возьми.

Я сглатываю и отвожу глаза. Ладони вспотели, в животе мосты сводит. Протягиваю ей халат. И уже забываю, что собирался смеяться.

Мысль сейчас одна: Открыть дверь. И накинуться.

Ууу, чёрт.

– Это что? – тянет время Малинка, семь раз взглядом обводя халат, будто он сейчас сам ответит.

– Одежда, – сухо произношу, даже не моргнув.

– Ренат Николаевич… – жалобно вытягивает, губы уточкой. – Я очень благодарна вашей маме за одежду, правда-преправда… но можно что-нибудь из вашего?.. Хватит мне на сегодня позора. Особенно в вашем лице.

Моей одежды?

А я и не сообразил.

– Сейчас, – глухо выдавливаю и ретируюсь, будто от огня. Кидаю на кресло мамин халат и ныряю в чемодан. Нащупываю первую попавшуюся футболку и трусы. Ей как шорты будут, наверное. Нормально. Сойдёт.

Возвращаюсь, будто по краю обрыва иду. Сердце бухает в горле. Стучу, приоткрываю дверь и, не поднимая глаз, протягиваю ей одежду.

Господи… Да чтобы я — я! — лишился возможности подтрунить над девчонкой? Лишился. Всё потому, что взгляд зацепился за… эти её холмики, и мозг услужливо дорисовал: она, мокрая, в белой футболке… И всё, привет, шарики за ролики.

Косой взгляд вниз, на собственный пах. И бью себя по лбу.

Извращенец!

Хожу по комнате из угла в угол, как зверь в клетке.

Успокоиться. Просто успокоиться.

Сжимаю волосы, чуть не рву на себе. Насильно представляю Киру в мамином цветастом халате, нелепо большом. Получается. Напряжение, слава богу, спадает.

Фух…

Плюхаюсь в кресло, вытягиваю ноги, и тут Малинкина выходит из душа: футболка до середины бедра, на голове чурбан из полотенца, как у маленького султана. Вот в нём и оставайся. Пожалуйста.

Взгляд сам скользит по фигуре, предатель. Я тут же хватаю мамин халат и накрываю свой пах. Да что ж такое… Как подросток в период спермотоксикоза!

– Фух… Спасибо вам огромное, – улыбается она, щёки румяные от пара, ресницы мокрые. – Я сейчас чуть-чуть волосы просушу и поеду.

– Твоё право, – бурчу.

Не стану расстраивать: ночью отсюда она вряд ли выберется. Утром – да, электричка, автобус, все дела. Ночью… гиблое дело.

И где она тогда спать будет?

Смотрю на свою кровать.

Нет-нет-нет.

Ни за что.

Подскакиваю, будто пружина выстрелила.

– Есть хочешь?

– Честно? Немного. Я только завтракала… потом в офисе в потолок плевала… а потом меня сюда послали…

– Пошли, – говорю быстро, лишь бы сбежать отсюда.

Спускаемся на кухню.

Мама, как настоящая хозяюшка, уже накрыла на ещё одного гостя: тарелки в ряд, салатик блестит маслом, суп дымится. Тимур наконец-то хватает Киру в объятия; она чмок — его в щёчку, быстро, по-дружески.

– Спасибо большое за гостеприимство! – выпаливает этот источник неприятностей, садится и без стеснения берёт вилку. – М-м-м-м… как вкусно! Рецептик не дадите?

– Дам, дам, – мама улыбается так медово, что зубы сводит. – Кирочка, а вот нам Тимур тут многое про вас рассказал.

Стреляю острым взглядом на мелкого. Ну что ты там ещё успел наплести, стратег?

– Говорит, вы им кушать готовите. Гуляете вместе, – приторно-сладко протягивает она, хитро щурясь. – Вы точно просто на него работаете?

– Ой, там такая история… – отмахивается Кира, будто мух отгоняет. – Пока я тут, можно я на вашего сына пожалуюсь?

И начинается…

Как мы встретились в парке, как она ко мне на работу заявилась, как у нас готовила, как я с её сестрёнкой подружился. И всё это так эмоционально, с такими вздохами и глазами по пять рублей, что я на секунду самого себя возненавидел. Мама только охает и поддакивает, мол, да-да, у нашего Ренатика характер ещё тот, поганенький.

– Вот я им и помогаю, – подытоживает Кира, расправляя плечи, как герой после победы. – А то страшно вашего лба с маленьким ребёнком оставлять.

– Это правильно, – кивает мама, глядя на меня поверх очков. – Ренатик у меня вообще о детях не думал. Всё отплёвывался, отплёвывался, а тут вот, смотри, – и по макушке Тима гладит. Тот хихикает и жмурится от удовольствия.

Закатываю глаза. Ну да, конечно. Опять все против меня.

– Ну ты это… – мама поворачивается к Кире, заговорщицки понижая голос. – Если невесткой моей всё же станешь, я тебе всю нашу книгу рецептов отдам.

– Ох, ради такого и замуж выйти можно, – смеётся она, что аж ямочки на щеках появляются.

М-да. Кажется, кто-то сдружился с моей роднёй. Прямо намертво.

Нет, это как вообще понимать? Сын от неё тащится, родители тоже. Папа уже рассказывает, как на меня в детстве управу находил, размахивает руками – мол, ремень творит чудеса. Мама куда-то уходит, потом возвращается и проходит мимо нас с тазом в руках.

– Кирочка, я одежду твою застирала, на улицу вывешу, чтобы быстрее высохла.

– Спасибо огромное!! – Кира сияет так, будто ей машину подарили.

Балаган тянется ещё с час. Время позднее, за десять перевалило. На улице чёрный двор, фонари жужжат, в окнах соседей темно. И как эта дурында собралась домой? Мама с отцом уже зевают и расходятся по комнатам. Тим, шаркая носками, поднимается к нам. Вымотался за сегодняшний день. Слишком много заботы ему было.

– Я пойду гляну, как там вещи, – Кира вскакивает со стула, стукнув коленом по табурету, и морщится.

– А если не высохли? Что делать будешь? – косо смотрю.

– Так поеду, – выдыхает и пожимает плечами. – Мне домой надо. Завтра с утра в офисе быть надо.

– Да и Ира одна останется, – начинаю я. Уже даже думаю ради Иришки самой её отвезти до города. Подумаешь три часа потрачу на дорогу туда-обратно.

– А она у подруги сегодня.

– Тогда, считай, в шоколаде.

– Так! Я за вещами! – решительно хлопает ладонями и уносится.

Она выбегает, а я зависаю в телефоне, проверяю такси. Чисто для себя. Заказываю разок, даже не веря. Уверен: откажут. И вон, не приходится самому отменять – первый отказ прилетает сам. На втором кнопка «повторить» ещё не прожата, как в дом впрыгивает Кира.

Запыхавшаяся, растрёпанная, с ужасом в глазах – как будто за ней стая волков. Добегает до меня, неожиданно обхватывает меня за голову и прижимает к себе так, что я вздрагиваю.

– Рена-а-ат Никола-а-аевич! – орёт сверху, вжимая мою щёку в её тёплую, упругую грудь. Которая никак не защищена под майкой. – Там собаки-и-и!

Я зависаю. И чё?..

А… Неважно. Только б не отпускала.