Глава 10

Я вертела головой на триста шестьдесят градусов, пытаясь рассмотреть убранство частного самолета Луки. Я такие только в кино видела. И теперь даже не верилось, что стою внутри самолета на пышном бежевом ковре и рассматриваю богатое убранство. В углу стояла стюардесса в шикарной красной форме. Девушка была хозяйкой прекрасной фигуры, хоть в модели иди, но вот ее лицо чем-то отталкивало. Грубые мужские черты лица. Она меня поприветствовала и ждала дальнейших указаний, не мешая мне глазеть.

Я прошлась по самолету, изучая кожаные кресла и диван, заметив вторую комнату, в которой была огромная двухспальная кровать. В таких самолетах можно летать каждый день, не уставая от длительных перелетов. Да у меня квартира была скромнее, чем эти апартаменты.

Лука поднялся на борт один и за ним закрыли двери. Мы полетим вдвоем? Без охраны?

— Садись и пристегни ремень. — скомандовал Дьявол, усаживаясь также в кресло. — Будем сейчас взлетать.

Я послушно села рядом с ним, пристёгиваясь и не решаясь спросить, где же верные псы?

— Ваши книги. — протянула стюардесса с бейджиком Оксана. В ее руках были новенькие книжки Гранже и Тилье, которые я не успела прочитать и отложила в библиотеке. Дрожащей рукой, поблагодарив ее, я приняла книги.

— спасибо. — прошептала я, целуя Дьявола в шею. Такой знак внимания с его стороны стоил очень дорого. Он не просто подумал, чем занять моё время в полёте, он безошибочно угадал, что купить. И хотя вряд ли он покупал это сам, распоряжение точно было за ним.

Лука просто поцеловал меня в лоб, открывая ноутбук. Мы пошли на взлёт. И было необычно сидеть только вдвоём, словно в квартире, которая вот-вот взлетит.

— мне нужно поработать, Алиса. Не мешай час. — сказал Лука и посмотрев на моё выражение лица, добавил: — пожалуйста.

Мне не удавалось сосредоточиться на чтении, когда рядом сидел этот мужчина с грозным выражением лица. Он изучал карты и письма, писал ответы, и иногда звонил по телефону, отчитывая человека по ту сторону трубки.

Дьявол всегда говорил в приказном тоне. Его манера речи даже исключала диалог, только постановка задач. Я невольно сжалась, понимая, что нахожу во власти этого невыносимого человека. Что с моей жизнью?

— хотите чего-нибудь выпить? — пропела Оксана.

— чай. Мне чёрный, ей зелёный. — ответил Лука, не отрываясь от ноутбука.

— а можно я хотя бы выберу сама, что буду пить. — не выдержав, прошипела я.

— можно. — спокойно ответил Лука, глядя мне в глаза. И в этот момент я поняла, что хочу зелёного чая!!! Потому что люблю его. И мне стало так злобно и обидно, что он все решает и знает наперед.

— ананасового сока. — назло ему сказала я, сжимая челюсть и надеясь, что его у них нет.

Оксана только улыбнулась приторной улыбкой и скрылась за ширмой. Лука усмехнувшись, погрузился в телефон.

Я уткнулась угрюмо в книгу. Молча ненавидя его и желая подавиться черным чаем.

— Ваш чай, сэр! И Ананасовый сок для Вашей дамы. — какой же любезный у нее был голос. Хотелось выплеснуть этот сок прямо ей в это воспитанное лицо.

Вместо часа Лука работал все четыре, безотрывно от своего ноутбука. За это время я успела встать и походить по салону, заглядывая в окно, пробуя полежать на диване и скрываясь в комнате. Забравшись на кровать, скидывая обувь, я откинулась на подушках, все еще чувствуя боль в некоторых мышцах.

От размеренного шума самолета меня склонило в сон.

Майлз.

Лучший способ уйти от своих мыслей погрузиться в работу. И я был намерен погрузиться в нее с головой.

Шагая по складу, вдыхая ароматы плесени, прислушивался к эху собственных шагов, гулко разносящимся по всему помещенью. За мной шли люди Луки, синхронно передвигаясь строевым шагом. Армейская выправка.

За дверью в конце коридора была светлая комната, не такая, как показывают в кино для таких случаев. В ней на стуле со связанными руками и ногами сидел молодой тридцатилетний парень с кучерявыми волосами. У него был сломан нос и девять пальцев на руках. Нужно быть сговорчивее.

Я сел напротив него, вытягивая ноги и заглядывая в остекленевшие глаза. Он был сломлен и готов для разговора со мной. Я втянул запах пота и мочи, исходивший от него, как символ слабости этого куска говна.

— Ну привет. — прошептал он. — Давно не виделись, правда?

— Я пришел сюда не для дружеских посиделок. Мне нужно знать, кто заказал тебе заминировать дом Луки.

— Не знаю, сказал уже. Можете лишить меня всех пальцев, но я действительно не знаю. — парень почти плакал. Нужно было раньше думать, когда покушался на жизнь такого человека, как Лука. — Мне передали деньги в чемодане с диском на котором были указание. И больше ничего… Было сказано, что сумму удвоят, если я сделаю все как надо!

— И ты сразу же согласился, сука…

— Помимо денег в чемодане были фото, моей дочери… Они убили бы ее…

— Если бы ты пришел к нам, мы бы защитили всю твою семью, но ты, пес, напал на своего хозяина. — я сжал до боли зажигалку в руке. — А чего заслушивает блохастая собака?

Парень дернулся, только сейчас осознав свою судьбу, качая головой, как болванчик.

— Нет! Нет! Я могу быть полезен.

— Чем?

Я встал, поправляя пиджак и обращаясь к Игорю:

— подержи его. Если не вспомнит ничего стоящего, то сожги. Собаке собачья смерть.

Он опять заверещал, умоляя отпустить его, но мне не было его жалко. Такие, как он, крысы, всегда вгрызаются из-под тишка, потому что в равном бою не способны выстоять. Силу определяют не физические возможности, а закаленность внутреннего стержня, способность выдерживать боль и давать отпор до последнего вздоха. На войне выживают те, кто хотят жить и не умеют сдаваться. И этот был не из таких, он лишь исполнитель.

Человек, скрытно бьющий по Луке, был профессионалом, возможно, кто-то из своих. Было сработано не просто профессионально, у него была информация, когда это можно было сделать и где. А значит у него был близкий доступ. Поэтому Лука улетел на арендованном самолете без охраны туда, где щупальцы преступного мира не дотянутся.

Меня провожали истеричные крики парня. Сегодня еще нужно было успеть к Рамазану, переговорить с ним. Этот человек всегда обладал интересной информацией.

Я впервые видела, как он спал. Это было так необычно, смотреть, как его грудь размеренно поднимается и опускается, а лицо не напряжено, а наоборот расслаблено. Растрепанные волосы спадали на лоб пушистыми прядями, а борода колыхалась при каждом его выдохе. Лука лежал рядом со мной, поверх покрывала, не разувшись. Судя по всему он пришел посмотреть на меня и неожиданно для самого себя заснул. Повязка на глазу съехала, обнажая запеченную кровь и швы.

Я закусила щеку, вспоминая, как кровь заливала его лицо. Зрелище не для слабонервных.

Приподнявшись на локтях, я осторожно придвинулась, чтобы рассмотреть его рану. Она воспалилась.

— Хватит меня рассматривать. — раздраженно сказал Лука, не открывая свой уцелевший глаз. Я отползла обратно, покраснев. Дьявол зевнул, притягивая к себе и проваливаясь в сон.

Все что мне оставалось — свернуться калачиком рядом с ним.

Жар обдал с ног до головы тут же, как мы вышли из самолета. Влажность ощущалась с первого вздоха, воздух был тягуч и раскален. Джинсы тут же прилипли к телу, неприятно сковывая мои движения. Хотелось поскорее их стащить с себя и переодеться во что-нибудь легкое и свободное.

Аэропорт Бали меня приятно удивил: такой колоритный и яркий с зелеными пальмами прямо на территории здания. Лука с легкостью ориентировался внутри, четко двигаясь в нужном направлении, не смотря даже на указатели. Я еле поспевала за его армейским шагом местами, переходя на бег.

У нас не было с собой вещей, даже ручной клади. У меня то и паспорта не было, и от этого был легкий мандраж. Вряд ли эта мелочь могла выскочить из головы Дьявола, но меня все равно трясло, когда я думала об этом.

У стоек контроля к Луке подбежал невысокого роста индонезиец, сложивший маленькие ручки и сделавший нам очень низкий поклон. Его загорелое лицо расплылось в улыбке, обнажая желтые мелкие зубы, на нем была форма государственного служащего.

Индонезиец заговорил на корявом английском, на котором я разбирала лишь отдельные слова, не понимая сути. Я старалась напрягать слух и выстроить слова в предложения. Луке же было более чем понятно, потому что он на чистейшем неторопливом английском ответил:

— Хорошо. Быстрее. Я не собираюсь тут торчать целую вечность.

Парень согнулся снова пополам, словно извиняясь, и протянул руку вперед, на которую Лука положил два красных паспорта с двуглавыми орлами. Получив желаемое, индонезиец убежал, а мы остались его ждать в полном молчании. Лука достал планшет и стал что-то на нем проверять, хмуро сдвигая брови. Ему не нравилось то, что он там увидел. Видимо, что-то происходило в Москве без него, потому что Лука был в ярости и постоянно что-то печатал. Была более чем уверена, что там указания.

Я чувствовала себя ребенком, который не должен мешать родителю, потому что он очень занят. Было угнетающе и одиноко. У меня даже не было телефона в который я могла уткнуться и скоротать время. Книги остались в самолете. Поэтому я стола, скрестив руки, и ждала новых действий или когда этот двухметровый мужчина обратит на меня внимание.

Индонезиец вернулся в компании с двумя вооруженными собратьями, которые были крупнее и одеты по-военному. Они уважительно кивнули Луке, все также погруженному в свою игрушку. Меня словно не существовало для них, я была аксессуаром Дьявола, который он всюду носил с собой. У меня не было своего мнения и желаний, я была послушной кобылицей.

Злость и обида распаляли меня все сильнее. Я задышала чаще, сгорая от нетерпения.

Лука наконец-то оторвался и грозно посмотрев на вновь прибывших, поднял одну бровь вопрошающе.

— Нужно идти. — буркнул круглолицый.

Как оказалось, вооруженные парни были работниками аэропорта, которые помогли нам выйти из него, минуя паспортный контроль. Видимо для этого, Лука и давал наши паспорта. На выходе нас ожидало два белых bmw, в один из которых сели мы, а во второй сели наши встречающие. Это местные псы Дьявола? У него везде своя многонациональная армия? Это выходило уже за рамки бандита.

Кто же ты Лука Гроссерия?

За рулем машины был индонезиец, который поздоровался с нами на своем языке. Лука ответил ему, а я просто кивнула. Мне очень хотелось спросить куда мы едем и зачем, но каждый раз оборачиваясь у его оскалившему лицу, в горле начинало першить и я передумывала.

Я много слышала о балийских закатах, но не представляла насколько же они фантастические. Небо с ярко-оранжевого становилось розово-голубым неторопливо, чтобы можно было насладиться этими красками. Я не могла оторваться от силуэтов листьев пальм, колыхающихся на ветру в свете этих бликов. Невозможно поверить, что это реальность…

Мы очень долго ехали по острову, проезжая узкие улочки с множеством ярких вывесок. Хотелось выйти из машины и просто погулять по ним и рассмотреть их не сквозь стекло автомобиля. Как давно я не гуляла?

Уже стемнело, когда мы приехали к двухэтажной вилле, почти не охраняемой, если сравнивать с домом Луки. Вилла находилась между джунглей и рисовыми полями. У входа нас встречали балийцы: девушка лет двадцати и мужчина, ее отец, если судить по фантастическому сходству и разнице в возрасте.

На улице все также было душно и я мечтала о шортах и майке.

— Добрий весер! — проговорила девушка на очень плохом русском. Руни говорила на много лучше, чем она. — Добьло подяловать!

Я приветливо ей улыбнулась, потому что было видно, как она старается. Девушка была очень красивая и тонкая, словно из мемуаров гейши, похожа больше на японку, чем на балийку.

— Добрый вечер. — прохрипел Лука, закуривая сигарету так, словно об этом только и думал целый день. — Илух, покажи, пожалуйста, Алисе дом.

Девушка завела меня в дом, показывая зал и столовую. Кабинет и одну огромную комнату.

— Васи веси привезли всера. — проговорила она, открывая белоснежный шкаф и демонстрируя мне аккуратно сложанные новые летние вещи с бирками. Конечно же, Лука позаботился обо всем. — А дом у окианя готовися еще.

Я удивленно посмотрела на нее, дом у океана? Мы на этой вилле временно?

После перелета в голове так путались мысли, сказывалась еще жара. Даже прохлада от кондиционера пока не расслабляла.

— Спасибо! — пробормотала я, желая чтобы меня оставили одну.

— Илух, спасибо большое. Принеси, пожалуйста, холодного лимонада.

Дьявол зашел в комнату вальяжно, расслаблено. При нем уже не было планшета и видимо теперь он был готов уделить мне время.

Когда девушка вышла, осторожно закрывая за собой дверь. Дьявол лег на кровать, вытягиваясь звездочкой, потягиваясь как кот. И хотя его лицо не выражало эмоций, по напряженной позе, я знала, что он раздражен.

Я была на Бали, острове мечты, месте о котором я так давно мечтала. И не было никакого удовольствия из-за незнания того, что происходит.

— Иди ко мне, Мониша. — прохрипел он, распахивая глаза и глядя прямо мне в душу. По коже побежали мурашки, и сперло дыхание. Почему же он так красив?

Майлз.

Рамазан был непросто отвратительным фетишистом вокруг которого постоянно кружили проститутки и другой сброд, он был авторитетом в определенных кругах. И как бы мне он не нравился, приходилось общаться с этим сукиным сыном. Он умел держать в узде урков, направлять их энергию в нужное русло. Он контролировал, чтобы они грызли друг друга, но не трогали мирных людей.

У нас с ним не клеялось общение с первой встречи, как кошка с собакой. Меня раздражала его двойная жизнь. Днем он был бизнесменом и приличным семьянином, но вечером он смотрел, как люди варятся в растворе, чтобы ничего не осталось от их костей. И я был не согласен с Лукой. Я бы давно убил этого гавнюка.

— Уверен на все сто. Мои ребята обрыскали всех, это не наши. Никто бы не посмел. — Рамзан развел руками. У него на пальце блестел массивный перстень с черным камнем — гербом его семьи, который он сам и купил. Он был крупным мужчиной с волевым подбородком и всегда гладко выбритый. Никогда не видел его с щетиной. К общему удивлению этот мужчина европейской внешности с приятным голосом был человеком с кровью по локоть. А по интеллегенту и не скажешь. Какая мерзость.

— Держи руку на пульсе. Может всплывет что. — Я отпил виски, рассматривая новый ресторан бизнесмена в центре Москвы. Милый французский ресторанчик с поваром из Парижа. Все как любит местная публика. Успех обещан. Газеты так и печатают о нем, какой он чудный милаха.

— А где Лука? — спросил Рамазан прищуриваясь.

— Решил уладить кое-какие дела.

Собеседник усмехнулся, отправляя в рот кусочек мяса. Сложив приборы, Рамазан вытер губы белоснежной салфеткой.

— И эти дела важнее того, что кто-то пришел в его дом, как в свой… Убил его людей?

— Не нам определять важность его дел. — спокойно ответил я, стискивая зубы. Внезапный отьезд Луки был неожиданностью, но решиться высказывать об этом вслух было рисковано. Акулы почуяли вкус крови и сбежались урвать кусочек.

— Майлз, я друг, а не враг. Наш союз очень много значит для меня — он наклонился ко мне через стол, чтобы говорить тише. — Прошел слух, что Лука ослаб.

Каково быть в одной клетке с тигром, который кружит вокруг тебя, обнюхивая и держа при себе?

Мне было страшно.

Можно следовать алгоритму действий, чтобы выжить просто переступая из одного дня в другой. Бороться за то, чтобы дышать и тебя не припёрли к стенке, бороться за свою свободу. Просто проживать день за днем на автопилоте. Быть под жестким контролем Луки и бороться с ним было намного проще для меня, чем находиться с ним один на один, не связанная и не задавленная его приказами.

В отсутствие охраны и имея возможность сбежать — я поняла, что мне некуда бежать в чужой стране. И мысль того, что я рядом с Дьяволом по своей воле — меня угнетала. Я могла попробовать уйти, но куда? Я даже не знаю, где мой паспорт. У меня нет телефона и денег.

И Дьявол переменчив: вот он расслаблено потягивается и прижимает меня, а потом его глаза горят, как у бешеного, готового расчленить кого-нибудь. И мне страшно подойти к нему. Ни одной эмоции, ни слова о мыслях и чувствах. Это робот, а не человек.

Передеодевшись в легкую пижаму, я неловко сидела на кровати, прижав ноги к груди. У нас была одна комната на двоих, вынуждая нас жить и спать каждый день вместе… Как пара… И я не могла представить, как это будет.

Лука зашел в комнату с террасы, от него еще исходил запах выкуренной сигареты. На нем были только приспущенные белые шорты, подчеркивающие его идеально сложенное тело. Ни одного грамма жира, только мышцы, перекатывающиеся при каждом движении. Мой взгляд притягивала его татуировка, замысловатая и выглядевшая как чешуя брони. А еще на его теле тут и там виднелись шрамы разной формы и глубины.

— Мне нужна твоя помощь.

— Ты мне? — я не удержалась от сарказма, прикусив язык. Самому Дьяволу нужна помощь обычной девчонки? Но Лука спокойно пропустил мимо своих ушей мою колкость.

— Помоги снять повязку.

— Еще не рано?

Дьявол снова проигнорировал мои слова и пошел в ванну, подразумевая, что я последую за ним. Я поплелась за ним. Не пойду сама, затащит.

Лука уже начал стягивать повязку, состоявшую из бинтов, которые слиплись в путешествии и изнутри покрылись коричневой корочкой. Если ему и было больно, то он не подавал виду, с равнодушием отдирая остатки повязки, не заботясь о последствиях.

Я подошла, перехватывая из его рук бинт, начиная осторожно убирать прилипшие остатки. Порез был длинным, тянущимся от брови до скулы. Я вспомнила Шрама из мультика "Король Лев". Такой же взгляд и тонкий порез. Самый настоящий отрицательный герой.

Веко затянулось тонкой пленкой. Мне было даже страшно на него смотреть, малюсенькое движение и оно могло снова порваться.

— нужно перебинтовать. — сказала я. — Еще слишком рано снимать повязку.

— Намажь этим и заклей лейкопластырем.

Я посмотрела на антисептик и тонкий лейкопластырь в его руках. И он серьезно собирался бросить лечение глаза. Но спорить было бесполезно.

Сделав все, как он сказал, я пыталась оценить прочность лейкопластыря, которому нужно держать веко вместе.

Дьявол встал, осмотрев себя в зеркало. И удовлетворившись, зевнул.

— Завтра мы проедимся, я покажу тебе остров. Дом у океана еще не готов, его проверяют. Он просторнее и уютнее, тебе он понравится.

Он говорил таким обыденным голосом, что со стороны могло показаться, что мы голубки. Я даже замерла, не смея шевелиться.

— Мониша не стой столбом, ложись спать. — его голос над самым моим ухом пугал. Дыхание щекотало шею, заставляя невольно подрагивать. — Мне нравится, что ты не хочешь выцарапать мне последний глаз, но твоя покорность начинает меня раздражать.

Он хлопнул громко меня по попе и я вскрикнула, удивленно глядя на него. Сердце стучало, как двигатель паровоза. Ягодица под легкой тканью пижамных шорт запылала.

— Я ничего не знаю о тебе.

— Странно слышать это от женщины, которая неоднократно кончила под тобой. — он играл со мной, дразнил, бросал вызов. Уверенность Луки в себе и своих словах была незыблема.

Я вся вспыхнула. Не удержавшись и не отдавая отчет своим действиям, схватила массивную шкатулку на комоде и запустила ей в Дьявола. Если бы могла, запустила бы пулю в его самодовольное лицо за такие шутки. Он не напрягаясь увернулся и засмеялся надо мной, чем вызвал во мне новый приступ гнева. Я стала кидать все вещи, не закрепленные на поверхности. Но чем больше я распалялась, тем веселее становился Дьявол. Мне так и не удалось попасть в него. Он с поразительной легкостью уворачивался или перехватывал брошенное.

В какой-то момент Лука оказался у меня, впиваясь в мой рот, заставляя меня пятится назад. Ноги путались. Я уперлась спиной в стенку, продолжая чувствовать его напор и давление. Деваться было некуда. Я пыталась отпихнуть его, ударить, отстраниться. Но любой мой удар был укусом комарика для этой машины для убийств, он не замечал моего мельтешения в его руках, сжимающих меня все сильнее. Поцелуй становился все настойчивее и нетерпимее. Он был крупнее, выше и сильнее. Как противостоять такому?

Я перестала бороться, чувствуя волну жара.

— Расслабься, Мониша. — прошептал Лука приказным тоном.

— Я Алиса. — четко сказала я, глядя ему в глаза. — Меня зовут Алиса.

Он снисходительно улыбнулся, запуская свои руки мне под майку, нащупывая грудь и стискивая ее. Разряды тока пробежали из-под его пальцев. Он вел себя так словно имел право дать мне новое имя, а я никак не могла запомнить и его.

— Хочу посадить тебя на этот комод, расставить широко твои маленькие ножки и медленно войти в тебя до упора, чтобы видеть, как ты вначале замираешь, а потом начинаешь дрожать в моих руках. Снова услышать, как ты повторяешь умоляюще моя имя. — этот хриплый голос сводил с ума. Неужели я и в правду повторяла его имя?

— А я не хочу чтобы ты меня трогал. Мне противны твои кровавые грубые руки! Я тебе не собака! Алиса сидеть, Алиса лежать, Алиса к ноге!

Лука рывком усадил меня на комод. Я задохнулась от страха, парализовывающего меня. Так он не смотрел на меня даже на МКАДе. Я поняла, что до этого он никогда не злился на меня по-настоящему, потому что ТАК он смотрел на меня впервые. Уничтожающе.

Его одна рука покоилась между моих ног, а вторая подпирала стену на уровне моей головы. Вена на его шее пульсировала, отбивая невидимый бит.

— Противны мои кровавые руки… — голос был чужим и холодным. Если бы я могла пробить стену и уползти, я бы сделала это. — А мужа неудачника не противны? Поэтому девочка Алиса гуглит такие темы "Нормален ли секс с мужем раз в неделю?" или эротические рассказы… Что же ты Алиса молчишь?

Я до боли укусила свою щеку, чувствуя соленый вкус крови во рту. Чувство стыда где-то внутри меня засреблось, напоминая какая же я жалкая.

Лука ударил в стену со всей дури у самой моей головы до хруста кости, не получив никакого ответа.

— Если же так противен, то почему ты рассматривала меня так в баре? Почему не можешь заснуть без меня?

— Чушь, без тебя я намного лучше себя чувствую!

Лука зарычал, прижался ко мне голым торсом. Я чувствовала его жесткие волосы через ткань майки, колющие приятно мою грудь. Видимо и Лука ощущал мои припухшие соски. Потому что он разорвал мою майку, освобождая тело для своих рук. Он дерзко обхватил губами мой сосок, перекатывая его во рту, больно кусая.

— Повтори еще раз… Скажи и я прекращу…

Я пыталась открыть рот и сказать, чтобы отошел от меня, но язык не слушался, не поворачивался и словно не принадлежал мне. Голова была затуманена и могла только думать о нараставшем желании.

Я вскрикнула, упираясь руками в его плечи и стараясь оттолкнуть. Гора мышц не поддавалась и я собрав все свои силы, нанесла удар лбом прямо в нос Луки, в последнюю секунду он дернулся и я угадила прямо ему в глаз, сразу же вскрикнув осознав возможные последствия…

Лука замер, часто дыша, лейкопластырь окрасился красным. Он смотрел мне в глаза, продолжая сжимать меня в своих руках.

— Что ж. — резко отпустив меня, он отошел. И я смогла трезво оценить состояние комнаты: сплошной погром. Повсюду были осколки, часть мебели перевернута. Лука был в крови — Получи желаемое, А-ли-са.

Лука вышел из комнаты, оставляя меня одну наедине со своими мыслями. Я прикрылась руками, чувствуя еще вкус его губ на своем теле. Я победила этот раунд, но в душе все равно было гадко. Последние дни у нас образовался мир и теперь я разрушила его.

Поменяв пижаму на целую, я попыталась найти веник или пылесос, чтобы собрать осколки.

В доме было темно и тихо. Словно кроме меня здесь никого не было. Я старалась ступать тихо, внутри меня все напряглось от неприятного чувства. Где Лука, что с его глазом? Мне было стыдно за свой поступок, даже несмотря на то, что частично он этого заслужил.

В комнате резко включился свет и я вскрикнула. На пороге стояла растрепанная Илух. Я выдохнула.

— Плостите, еси напуляла. — прошептала она, перепугавшись не меньше меня. — Мне сказяли ублать в комнат.

Я закивала, потирая вески и пытаясь успокоиться.

— Где Лука?

— Онь уехяль.

— Куда? — сердце стало биться невыносимо быстро. Он поехал в больницу?

— В клюб… Сказял до утра его не будит.

Я осела на пол, ощутив слабость в ногах. Лука оставил меня одну, а сам поехал развлекаться. Разве ты не сама этого хотела, Алиса?